5 декабря 2025 года, пятница, Москва, 5:00 UTC, 25 025/1975.
Старость не дана, старость подарена. (К вопросу о том, почему пушкинское «дар напрасный» — гениально, и у митрополита Филарета Дроздова «дар» выпало, его Бог тот еще Иудушка Головлев). Старость подарена как пространство покаяния. Когда снимается временная цель, как же ужасно вспоминать, сколько было сделано во имя временного. Не «во имя самоутверждения». Это старость — время самоутверждения, а когда молодой карьерист прет по жизни — это саморазрушение, саморастворение в чепухе. И ведь это были как раз «неведомые грехи», невидимые самому себе, да и окружающим тоже — они ведь занимались тем же и слепы были так же. Но вот светится заря Рая, и всё видится иначе.
Серийность идолов, уникальность Бога. - Об Александре Гротендике.
4 декабря 2025 года, четверг, Москва, 14:00 UTC, 25 024/1976.
Рассказ о Нафанаиле в евангелии от Иоанна является одним из первых. Ему предшествует обозначение Иисуса как слова с утверждением «слово было Бог», «теос эн о логос».
Не сказано, что слово – посредник между Богом людьми. Сказано «слово было Бог».
Но вот несчастье: современные ученые в большинстве своем убеждены, что современники Иисуса, иудеи, не могли ни на секунду считать Иисуса богом. Самое большее – посредником между Богом и людьми.
А написано «слово было Бог».
Может это быть гипербола? Метафора? Иносказание? Не сказано ведь «Иисус – Бог»?
Да, не сказано. А могло быть сказано? Если в психике человека стоит жесткий блок: Бог не может стать человеком, то как этот человек выразит свой опыт веру в то, что Бог человеком стал?
Вот так и выразит.
Заметим, что не обязательно веровать в то, что Иисус – Бог, чтобы предположить, что автор четвертого евангелия верил, что Иисус – Бог. Верил, хотя у него не было сил осмыслить эту веру, хотя у него был только такой словарный запас и только такой репертуар образов, чтобы изображать Иисуса не Богом, а посредником между людьми и Богом.
Однако, этим словарным запасом, эти образами он оперировал так, что преодолевал свою неспособность назвать Иисуса Богом.
Отмести пролог евангелия от Иоанна как гимн, как что-то такое, по чему нельзя судить о взглядах, о вере автора, можно. Хотя это довольно странная процедура, не стоящая на твердом анализе текста, а стоящая только на аксиоме «считать Иисуса богом автор не мог».
Иисус назван Словом-Богом, Светом, Сыном, сущим в Боге, Тем, через кого все сотворено, Агнцем, — и это все объявляется не имеющим отношения к вере в божественность Иисуса. Просто посредник.
Но как тогда понять рассказ о Нафанаиле?
Нерв рассказа в том, что Иисус оказывается прозорливцем, который не просто читает в сердцах, а видит через пространство. Я не помню в НЗ или в ВЗ аналога. Что бы ни вкладывалось в понятие «под смоковницей», Н. это делал до того, как его разыскал Филипп. Это подчеркивается, чтобы читатель понял: Филипп не мог рассказать Иисусу, что Нафанаил «был под смоковницей».
Такая прозорливость, «я видел тебя» — такое всеведение — есть не свойство царя или пророка. Это вообще не свойство человека, это свойство божественное.
Эта мысль — что Бог видит человека — в Библии есть. Быть видимым — идиома, означающая «быть живым». Например: «И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня» (Иов 10:18). Авраам просит Бога, чтобы хотя бы Измаил был жив «перед лицом» Божьим (Быт 17:18). При этом сам Авраам «падает на лицо свое» во время беседы с Богом, даже дважды, — то есть, Бог Авраама видит, Авраам Бога боится видеть. Хотя, кажется, рассказ подразумевает, что все-таки видит, поэтому и закрывает глаза.
Но Авраам и Иаков – древнейший пласт Библии, а потом утверждается идея, что быть видимым человеком — нормально, а быть видимым Богом — ненормально и опасно, как и попасть в руки Бога. Человек ничтожное существо — «и на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою?» (Иов 14:3). Тут быть увиденным Богом — синоним смерти и суда. То же в пс 16:2: »От Твоего лица суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту». У Иеремии: «Очи Твои не к истине ли обращены? Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли» (5:3). Иезекииль: «И не пощадит тебя око Мое, и не помилую» (7:4).
«Да будут уши Твои внимательны и очи Твои отверсты, чтобы услышать молитву раба Твоего» (Неем 1:6 и несколько других аналогичных мест). Это тоже о суде и о прощении на суде. Подразумевается, что в обычное время Бог не вслушивается и не вглядывается людей. И тут речь не идет о взгляде на человека, скорее, о взгляде на его молитву и на храм, где он молится. «Да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь, на сие место, о котором Ты сказал: «Мое имя будет там»; услышь молитву, которою будет молиться раб Твой на месте сем» (3Цар 8:29).
Синонимом «очи отверсты» выступает встреча с Богом лицом к лицу: «И приведу вас в пустыню народов, и там буду судиться с вами лицом к лицу» (Иез 20:35).
При этом «видеть» важнее, чем «слышать/говорить». Бог говорит из куста, но не видит Моисея – у куста нет глаз, только голос. В отношениях с фараоном аналогично: фараон не говорит «если я о тебе услышу, убью», он говорит «если я тебя увижу, убью».
Надо помнить, что глаз считался источником света, а не фотоэлементом, поглощающим свет. «Испепеляющий взгляд» — возможен, и тут отличие метафоры взгляд от метафоры голоса. Голос убить не может, а взгляд может.
В итоге вершина откровения – Бог видит Моисея, но при этом закрывает глаза Моисея рукой, чтобы тот не видел Бога. Голос слышать – останешься в живых, а увидеть Бога – умрешь. Но лучше и не быть видимым Богом, встретиться «во мраке», «в облаке».
Когда Иакову снится лестница, Иаков видит Бога. Это встреча лицом к лицу. Бог видит Иакова и обращается к Иакову не заочно. Иаков истолковывает это так, что оказался в доме Божьем, в храме, в точке, где раскрываются ворота между небом и землей. Во втором рассказе о явлении в Вефиле упоминается, что Иаков бежал в Вефиль «от лица Исава», то есть, не хотел, чтобы Исав его видел; он убежал от лица Исава, но оказался перед лицом Божьим, был увиден Богом. Не ангелы опускались и поднимались, Бог опустился и «поднялся» (35:13).
Нафанаил называет Иисуса прежде всего сыном Божьим, потом уже царем Израиля. Что его поразило? Что Иисус угадал, увидел его занятие под смоковницей? Иисус не говорит «ты делал под смоковницей то-то», Он говорит «Я видел тебя». Тот, кто видел тебя под смоковницей, кто смотрел на тебя под смоковницей – это был Я. При такой интерпретации слова Нафанаила понятны. У него был опыт, мистический опыт, «видение», встреча с Богом – и в этой встрече Нафанаил остро пережил не то, что он увидел Бога, а то, что Бог увидел его, но помиловал, оставил в живых, одарил благодатью.
«Царь Израилев» — это не о земном царе, это исповедание Иисуса Богом, потому что именно Бог — настоящий Царь Израилев. В видении Иакова Бог именно царь, восседающий на троне, к которому ведут ступени, напоминающие ступени вавилонского зиккурата. Избрание земного царя было предательством Бога: «Отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1Цар 8:7). »Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога» (Ис 44:6). В паре с «Сын Божий» это более чем логично. Заметим, что «первый и последний» применительно к Иисусу употреблено в Откровении.
И тогда называние Нафанаила истинным израильтянином отсылает именно к видению Иакову-Израилю, в отличие от видения Аврааму, в котором местом является Иерусалим (и Иудея). Хотя нет уверенности, что в эпоху Иисуса это противопоставление было еще актуально.
Слова Иисуса: «Отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» отсылают к рассказу Торы о видении Иакову. Они перекликаются со словами Стефана: «Я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян 7:56).
Означают ли слова Нафанаила «Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев», что Нафанаил считал Иисуса Богом? Или все-таки всего лишь человеком, но помазанником, земным царем, посредником между людьми и Богом? Но разве Иаков в видении видел земного царя? Нет.
Почему тогда Нафанаил не сказал: «Ты – Бог»? Да просто потому, скажем еще раз, что у него язык не поворачивался это произнести. Прошло много времени, пока это психологический блок был снят.
Не обязательно считать, что Бог есть, чтобы не быть категоричным в отрицании самой возможности того, что Нафанаил видел в Иисусе не земного царя, а того царя, который явился в видении Иакова и, видимо, явился самому Нафанаилу «под смоковницей». Атеист имеет полное право считать, что Нафанаил попросту сошел с ума, либо фантазировал и т.п. Но текст вполне ясен только, если видеть в нем отсылку к видению Иакова и к выражению «царь Израилев» как обозначению не земного царя, а Творца.
3 декабря 2025 года, среда, Москва, 9:00 UTC, 25 023/1977.
«И они приняли, что Я вышел от Тебя,
И познали истинно,
И поверили, что Меня послал Ты» (Ио 17:8).
Что тут две параллельные строки, очевидно, но симметрия кажется сбитой, потому что налицо три глагола, обозначающих действия учеников, а для симметрии достаточно двух. И что же? Во многих древних рукописях, как восточных, так и западных, нет слов «и уразумели истинно», отмечает Браун. Без них симметрия идеальна:
И они приняли, что Я вышел от Тебя, И поверили, что Меня послал Ты.
«Эгносан алетос», «познали истинно» симметрию нарушает, но смысла не меняет нимало. Вообще эта фраза отсылает к 16:30, где ученики говорят «веруем, что Ты вышел от Бога».
Можно долго рассуждать об оттенках между «приняли», «поверили», «познали», но вряд ли это продуктивно. Продуктивно наоборот: не рыться в оттенках своих тонких чувствований, а принять себя как целое.
Цельность - это у человека от Бога, и без нужды не надо себя разлагать на составные элементы. А то как бы не получился эффект авторемонта: разберешь, соберешь, а какая-то деталька непременно окажется как бы лишней. И не поедет, или поедет не туда. Спасение как раз в том, чтобы все детальки сцепились. Принимают - руками, это физическое действия. Верую - эмоциями. Познаю мозгами.
Иногда мозги тормозят, иногда руки шалят, а уж эмоции всегда в раздрая, но я-то вот он! Все продублировано, чтобы в случае поломки чувства приняли на себя то, что физически не выходит, а мозг поднапрягся и помог сердцу, компенсировав его недостаточность - и наоборот, сердце примет на себя то, что мозги не в силах продумать, во всяком случае, сейчас.
Главное - прошептать «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня». «Помилование» как раз в том, что Он становится еще одной, главной нашей системой, которая и мысли в порядок приведет - в Божий порядок, не в полицейский орднунг, и чувства примирит, какие нужны, усыпит, какие нужно, пробудит, ну и руки-ноги с Ним задвигаются как надо, прекратится это постоянное дерганье туда-сюда.
2 декабря 2025 года, вторник, Москва, 7:00 UTC, 25 022/1978.
«Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк 12:20)
Одно из евангельских противоречий: Иисус запрещает называть ближнего пустоголовым, а Сам-то называет, называет… И дело не в том, что Богу можно то, что нам нельзя, а в том, что ближнего нельзя обзывать, а богач никому не близок. Слова Бога в притче понятны только, если герой притчи абсолютно одинок. Богатство отдаляет от всех, даже самого обладателя богатства отчуждает от самого себя. Душа сама по себе, а вклад в банке (инвестиционная квартира, дача) сам по себе, и вклад живет-поживает, проценты наживает, а душа тревожится. Ну, разве что в момент, когда очередной вклад или амбар сделает, успокаивается, а потом по новой. Это называется нейропластичность, а попросту говоря, человек обладает высокой способностью к адаптации. Ему вырвут язык, он письменность изобретет. Рукописи сожгут, он интернет придумает.
У адаптивности есть обратная сторона: к хорошему тоже быстро привыкает. Построил амбар – привык к амбару. И к миллиарду привыкает, и к ночевке под мостом привыкает. Матушки, да человек даже к любви привыкает, что уж совсем плохо.
Перед каждым полетом стюардессы напоминают: если вдруг самолет разгерметизируется, автоматически выпадают под нос пассажирам кислородные маски, так сперва сами наденьте, а потом оденьте на своего ребенка или на соседа, если тот не справляется. Если вы погибнете, вы другому не поможете!
Из этого можно сделать чудесную притчу о том, что надо к Богу стремиться, а не беспокоиться о том, стремится ближний к Богу или нет. Так вот нет же, из этого сделали притчу о том, что сперва обеспечь себя, позаботься о семье, а потом уже давай милостыню.
И в итоге откладывание милостыни откладывается до второго пришествия, когда милостыня будет нужна лишь одному человеку – откладывателю.
Логика кислородной маски такова, что остановиться невозможно. Натягиваешь на себя и то, и это, и всегда оправдание сочиняется само собой: это кислородная масочка, масочка…
И вот маска есть, а кислорода нет, и человека нет.
Бывает и наоборот. Кислорода нет, а человек дышит! Из наших современников, возможно, самый яркий пример – Рубен Гальего. Человек с ДЦП, новорожденным отданный в детдом и скитавшийся по детским домам, ломаный-переломаный, буквально, а дай Бог каждому такого взгляда на жизнь. Говорят, что это потому, что он многое повидал. А мы что, мало повидали? Выходит, он повидал и увидел, а мы видать видали, а не увидели. Проморгали. Мы все кислородную маску искали, а жизнь прошла мимо, и мы в унынии.
Разгерметизация идет через нас. В нас трещина, через которую нас покидает душа, потому что ей скучно. Она не хочет жить в амбаре или даже в личном джете. Мы баррикадируемся от всех невзгод, чтобы несчастье не прорвалось в нашу жизнь, и в итоге в нашу жизнь Дух Святой не может прорваться, только сатанинская жадность просачивается.
Мы должны быть герметичны к эгоизму и открыты Богу. Это и есть «отрекаюсь от сатаны, соединяюсь со Христом». Жизнь в атмосфере недоверия миру и людям, постоянная нехватка воздуха – и маска Божьего кислорода, духа, Царства.
У каждого из нас своя кислородная маска. У кого-то бизнес, у кого-то здоровье, у кого-то творчество, у кого-то дети, наука, помощь ближним. Мы наполняем свою жизнь разным, иногда дурным, иногда очень хорошим, но все-таки даже самая благородная деятельность – всего лишь амбар, кислородный баллон, быстро пустеющий. Пусть мы открываем этот амбар другим – приходите, пользуйтесь – а все-таки это конечное, и рано или поздно это кончится, и тогда рассыпется самолет, и мой последний выдох это первый вдох Бога. Что тогда? Будем хватать ртом обжигающий Воздух Божий или наконец-то вдохнем полной грудью, что до этого составляло редкое утешение нашей жизни? Сейчас, сейчас схватить Бога и надеть на себя, «облечься во Христа», и другому протянуть, или чтобы другой видел, что Богом лучше дышать, чем ненавистью или бездушием.
По проповеди в воскресенье 30 ноября 2025 года
Празднование юбилея собора 325 года мне кажется, с одной стороны, милым по убогости, с другой стороны, убогим по содержанию. Денег стало меньше, верующих стало меньше, помпы стало меньше — слава Богу! Хорош гоношиться.
Несколько раздражает, что празднуют юбилей одного текста, 325 года, а произносят — и Папа — другой текст, 381 года. Меня тут справедливо упрекнули в том, что я называю «Репкой» две разных потешки, но и Никейский символ похож на Никео-Цареградский как Минин на Пожарского на памятнике Мартоса. То есть, сходство очень велико, но все же это разные тексты. Может быть, более точное сравнение: текст 325 года как дом московского генерал-губернатора, атекст 381 года — как Моссовет. Надстройка имеет значение!
Но разговоры о единении... Это административное единство, к моей жизни не имеющее никакого отношения. У меня нет другого критерия кроме моей жизни, и я не прошу за это прощения. Я веду тут жизнь обычнейшего протестанта, и не слишком горюю — точно так же жили «катакомбники». В бытовом отношении, конечно, мне намного лучше, но в смысле «каноничности» — абсолютное одиночество. Меня это не очень беспокоит, потому что лучше осознанное и отрефлектированное одиночество чем фиктивное бюрократическое единение, как у моих соседей — в костеле на Грузинской, в храмах на Востряковском, Трехгорке, на Армянском и т.п.
В любом культурном акте есть элемент шизофрении, ведь культура есть попытка шимпанзе быть Богом. Истребить этот элемент невозможно, но его можно осознать. Здравомыслие есть осознанное сумасшествие.
Мы лжем ради будущего. Иногда это срабатывает, чаще — нет, и тогда мы лжем задним числом. Вот тут и нужен историк, который испортит юбилей правдой.
Правда та, что собор 325 года сомнительное достижение, и уж точно к единству Церкви он отношения не имел. Кстати, Римский Папа на собор 325 года не приехал, и было бы забавно, если бы Лев 13 прислал вместо себя пару священников, подражая Сильвестру.
А еще правда та, что протестантская альтернатива или нью-эйджевская еще более гаже. У протестантов вся история сосредоточилась на евангельских временах как ведьмы на кончине иглы. Умер апостол Павел — история кончилась. Дидахе уже неинтересна. Кто не успел, тот опоздал. Тут протестанты оказываются, что парадоксально, жертвами как раз церковных соборов, которые определили состав Библии.
Кажется, что «одичание» — это утрата языка, примитивизация слов. Исчезнут златоусты, все будут повторять «ку» на разные лады.
В реальности одичание обычно проявляется прямо противоположным образом, в пустословии. Маркс не был болтун, но марксисты-ленинцы порождали тонны бессмысленных текстов, обсуждая силы и отношения. Впрочем, до этого были тонны, десятки тонн христианского пустословия. Тысячи профессоров обсуждали, защищались, совершенно искренне переживали и т.п. В этом океане демагогии были карьеристы и аскеты, дураки и умные люди, но их различия нивелировались структурой, в которой слова не имели своего значения, а лишь служили подножием для доминирования.
Эта квази-словесность вовсю бушует в американских университетах, где на одну дельную диссертацию приходится сто пустопорожних. Пустословие баптистов и католиков, атеистов и гуманистов. Переливают из пустого в порожнее сторононики толерантности и противники ее, правые и левые. Пустословие обессмысливает все критерии, потому что у шара нет правого и левого.
Многие внутри системы сознают ужас своего положения. Но, как говорил один герой, «копать не могу, просить стыжусь». Приходится профессорствовать. Тогда рождаются концепции, предлагающие юродствовать — не покидать системы, но не быть системой. Вот недавно скончалась профессор философии МГУ Елена Косилова. Я помню ее еще православной, десятки лет назад, на заре интернета. В какой-то момент она мне написала, попросила убрать ее из числа православных. Стала она сторонницей «бессилия», и я вижу, что заведующая музеем Дырылина Анна Резниченко горячо за это «бессилие». Но это, конечно, всего лишь апология конформизма, идеологии премудрого пескаря. Так и у православных РПЦ МП смирение — всего лишь конформизм, пытающийся не состоять, не соучаствовать, не вредить. Да, теоретически червяк может уйти в землю. Но практически земля у нас под асфальтом, и червячкам особенно деться некуда, и кафедры философии печальное зрелище, как червячки на асфальте после дождя. Ползти некуда, остается философствовать о бессилии и о святости высыхания под солнцем тоталитаризма. Уходить-то с государственной службы как-то неудобно. Не уборщицей же становиться, не цветочками торговать, а других вариантов нет. Это, конечно, не только в России так. Казенное, скверно оплачиваемое бессильное словоговорение украшает лицо планеты, не взирая на различия в конституциях.
Замолчать — один выход. Писать в стол — другой выход. Забиться в щель, где, кроме тебя, никто не поместится — так это сформулировал Михаил Гаспаров (заметим, он не написал «щель на двоих» — в его щели не было места даже коллеге Аверинцеву). Но не жаловаться на бессилие, не воспевать бессилие, а использовать силу, какая есть. Сила настоящего слова. Оно всегда маленькое, слово-то, оно зернышко, но лучше маленькое живое, чем большое мертвое. Собственно, вся культура стоит на маленьком, и вся вера тоже. Одно из искушений, сомнений — ой, я такой маловерующий, была у меня пара мистических моментов, а новых нет... Целая пара?! Ого! Да на одном мгновении Духа Святого можно прожить до крематория! Ишь, ежедневную мистику нам подавай...
Вспомнилось из записок Дороти Дей, как она молодой сняла комнату у католички, и та ее стала расспрашивать, какие о Дэй были видения. Бедняга, — пишет Дэй, — невозможно питаться чужим опытом, роскошный чужой опыт не заменит крошечного своего. А был ли этот крошечный свой? Да был, если все-таки осталась католичкой, когда уже родители померли... Но сколько же анти-культуры, псевдо-культуры, искусственного бессилия жить собой...
30 ноября 2025 года, воскресенье, Москва, 19:00 UTC, 25 020/1980.
Мэт Суза, внештатный преподаватель Нового Завета в Фуллеровской семинарии в Пасадене, родился около 1990 года, судя по фотографии. Он в этой семинарии и учился, а докторскую защитил в университетет Азуза Пасифик. Книга «Грех, судьба человека и спасение в Евангелии от Иоанна» более всего, кажется, цитирует Бультмана. В целом остается впечатление самодостаточной схоластики протестантского извода.
По крайней мере одно наблюдение Сузы любопытно. На стр. 41 он в примечаниях сперва анализирует употребление слова «космос/мир», а затем слова «иудеи» и обнаруживает сходство. «Космос» обозначает и нечто положительное (Божье творение), и нечто нейтральное (среда обитания) и нечто негативное (не принявшее Иисуса). Все три обозначения, пишет Суза, ссылаясь на Мэрроу, часто перекрываются. То же, предполагает он, относится и к слову «иудеи». То есть, не обязательно предполагать, что «иудеи» в одном контексте означает весь народ, а в другом религиозном лидеров. Просто значения перекрываются.
Мысль продуктивная, хотя точнее, видимо, говорить не об отчасти совпадающих значениях, а о том, что одно и то же явление может вести себя по-разному и тогда и оценивается по-разному. Собственно, это и происходит, когда пророки Израиль: кого люблю, того и бью. А пороки не любимых безразличны.
Суза указывает на параллелизм двух строк:
«И мир Его не познал» (1:10)
«И свои Его не приняли» (1:11).
Тем не менее, при переводе проблема со словом "мир" не возникает, а со словом "иудеи" возникает, добавлю от себя, и я полагаю, что переводчик не должен рассчитывать на понимание читателем этой тонкости, и испольщзовать как минимум два разных перевода термина "иудеи". Что я и делал.
В идеальном мире «иудеи» следовало бы переводить как «люди». Но в реальном мире современности «иудеи» заведомо отождествляются с очень узкой группой людей, не совпадающей даже с «евреями» и «израильтянами».
На 150 страницах монографии о четвертом евангелии и грехе ни разу не упоминается Иуда, что нельзя не признать замечательным достижением.
О космосе Суза дает такие отсылки (кроме непременного Бультмана):
Stanley B. Marrow, “Κόσμος in John,” CBQ 64 (2002): 90–102; Lars Kierspel, The Jews and the World in the Fourth Gospel: Parallelism, Function, and Context, WUNT 2/220 (Tübingen: Mohr Siebeck, 2006).
Об «иудеях» в четвертом евангелии: Reimund Bieringer, Didier Pollefeyt, and Frederique Vandecasteele-Vanneuville, “Wrestling with Johannine Anti-Judaism: A Hermeneutical Framework for the Analysis of the Current Debate,” in Anti-Judaism and the Fourth Gospel, ed. Reimund Bieringer, Didier Pollefeyt, and Frederique Vandecasteele-Vanneuville (Louisville, KY: Westminster John Knox, 2001).
Фамилия произносится именно «Суза», не «Соуза» (она португальского происхождения), на сайте семинарии Суза назван не Мэтью, а Мэт.
Mathew E. Sousa, Sin, the Human Predicament, and Salvation in the Gospel of John (London: Bloomsbury T&T Clark, 2021. pp. vi + 130, ISBN: 978-0-567-69922-0).
Мир – космос. Евреи – люди. - Война и самопознание: заяц Лотман. - Пост-правда и пост-секс.
29 ноября 2025 года, пятница, Москва, 19:00 UTC, 25 018/1982. Познание и насилие: заяц Декарта. - Обыватель и бытие.
Отношение к смерти проходит пять фаз: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.
Тоталитаризм (и любая несвобода) вызывают такую же реакцию. Человек, обнаруживший свою несвободу — полную или тотальную, не только свою, но и всего общества, в котором он находится — прежде всего отрицает то, что он обнаружил. Тем более, что обычно человек не «обнаруживает» несвободу, человеку говорят, что он живет под гнетом тоталитаризма.
Человек сперва отрицает: нет, Россия вполне обычная страна, не тоталитарная, да и определения тоталитаризму нет...
Затем человек возмущается: за что мне тоталитаризм!
Потом человек торгуется, пытается освободиться от несвободы словесными уловками, представив ее как разновидность свободы.
В итоге наступает депрессия.
Все эти фазы, как и фазы отношения к скорой смерти, могут идти в разных последовательностях. Но последняя фаза та же: принятие.
Только одни принимают несвободу как печальную неизбежность, а другие принимают борьбе за свободу как свой долг.
27 ноября 2025 года, четверг, Москва, 19:00 UTC, 25 017/1983.
Наткнулся на статью о том, как калечит детей отсутствие движения, чтение с экранов и прочие нехорошие явления, когда родители и педагоги недодают, недовоспитывают, а потом дети вырастают и дважды сложить не умеют. Статья очень нейрофизиологическая, с синапсами и синопсисами. В общем, лучший смартфон — книга! И больше в бассейн, спортзал, мастер-классы, и Мальдивы хорошо, но и в музей Ватикана непременно, непременно.
И тут вспомнил я, с одной стороны, самого умного человека в мире — most intellegent person in the world — Трампа. Вот уж у кого детство было полноценное. А в итоге — такой же урод как наш кощей. И не скажешь, что нечестно к власти пришел — очень честно, в этот раз. Значит, нравится! И 39 войн остановил! Один вырос в подворотне, другой в миллионерской семье, а итог один — я прямо скажу, гении! Миротворцы! Спасители!
А с другой стороны, вспомнил я Рубена Гальего, русского писателя (он сам себя так называет), живущего в Святой Земле. Нет, я понимаю, что прямой связи между средой, условиями жизни, детством, семьей и результатом нет. Но не до такой же степени!
Какие там войны-шмойны, бедность-шмедность... Причем у меня сильнейшее подозрение, что многие люди моложе 30 о Гальего не знают. Про синапсы знают, а «Белое на черном» не читали, или хотя бы биографии из пяти фраз не читали. А это очень поучительное чтение.
Ты бесноватый («ты не можешь справиться со своими демонами», «ты не можешь побороть свои комплексы») и поэтому ругаешь всех, на кого взгляд упадет (Мардукаплаидину, Перикла, Ирода, Кетцалькоатля, Трампа, Горбачева).
Ты самоутверждаешься за счет критики гения (Наполеона, Тутмоса, Бандеры, Сталина, Будды).
Он не любит … («Он никогда не любил императора», «он всегда ненавидел свободу, хотя и скрывал это», «он ненастоящий демократ», «он не любит Бога»).
Но первое место по справедиливости занимает детская дразнилка: «У тебя попа грязная». Это солидная апория, ведь человек не может оглянуться назад, ткнуть пальцем и сказать: «Нет, чистая!»
27 ноября 2025 года, четверг, Москва, 19:00 UTC, 25 017/1983.
«Истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес» (Ио 6:32) — это у Иоанна, и отсюда, скорее всего, у синоптиков «хлеб насущный». Не какая-то там манна Моисея, а Тело Христово. Продукт высшего качества, который и царю не подадут, не купить ни за какие деньги.
Альтернатива в ежедневном призыве, который звучит из социальных сетей, из политических заявлений и может быть выражен известной формулой: «Жри, что дают».
«Жри, что дают» — это тому, у кого нет выбора. «Сие есть Тело Мое» — это апофеоз выбора. Хочешь – ешь, не хочешь – иди, донеси, получи 30 сребреников, выйди в кэш и ночную тьму, никто тебя не держит, это Царство Божие. Держат в царстве кесаря.
Философия кесаря отлично изложена Кимом:
«Ну разве так сложно
Понять про себя:
Что можно — то можно,
Что нет — то нельзя!
А впрочем, что можно
В текущие дни -
Значительно больше,
Чем раньше — ни-ни».
Какие права человека? Какое единое человечество? Отберем у диктатора золотой унитаз – вполне достаточная цель. Ах, не отобрали, эмигрировали, а кто-то даже в концлагере умер? Зато сколько тысяч людей на похороны пришло! Сколько лайков репортаж собрал! У других и этого нет!!
Это всё та же начальственная логика – начальственная логика у неначальников, у подвластных, у савельичей. Жри, что дают. Радуйся, что не посадили. Посадили, радуйся, что не тебя. Убили, радуйся, что разрешили гвоздичку к могиле принести. У других и этого нет!
Это – инфантилизация, которую несет рабовладелец рабам. Радуйся, раб, что ты живой, что я тебе фантик от конфеты дал. И раб радуется, если он раб и душой. Ну, ворчит, конечно, что фантик мятый, но надеется на лучшее, что кто-то ему обеспечит фантик получше.
А во Христе нет ни свободного, ни раба, потому что «свободный» в мире, где есть рабы, это всегда рабовладелец, или слуга рабовладельца, или обслуга рабовладельца. В общем, смиренное такое существо. А во Христе нет смиренных, есть освобожденные до предела. Ну, конечно, это теоретически, а практически, да, Маркс прав, религия это вздох угнетенных… Но даже вздох лучше, чем взять винтовку и всех перестрелять, а под конец самому героически застрелиться, когда за тобой чекисты пришли.
Лучше вздох и согласие не на то, что тебе кидают с барского стола, а только на максимум, только на Творца, только на самую лучшую жизнь, на самую любовную любовь, на самую божественную человечность и человечную божественность!
26 ноября 2025 года, среда, Москва, 19:00 UTC, 25 016/1984.
Сегодня я проходил по улице Правды и с ужасом увидел на фасаде издательства портрет Льва Мехлиса (и Молотова, но Молотов не так ужасен). Мехлис человек страшный, а я не знал, что он одно время был в «Правде». Мой отец иногда упоминал его как образец гнусности — Мехлиса не любили все фронтовики, он возглавлял ГПУ и расстреливал военных как семечки лузгал. Был только один человек, которого отец не любил еще больше — Матросов. Это не подвиг, объяснял он, это сумасшествие перепуганного новобранца.
Я часто слышал, что Навальный повторил подвиг Христа, пойдя на верную смерть.
Я не думаю, что Навальный шел на верную смерть. Он даже вряд ли намеревался попасть в тюрьму. Почему, отдельный вопрос, обсуждать который с навальнистами непродуктивно.
Церковь почитает мучеников за веру. Но Церковь довольно четко отказывает в почитании тем, кто напросился на мученичество. А такое бывало, и в этом есть неправильность, невротичность.
Гибель Навального непохожа на гибель Иисуса во-первых, тем, что Навальный умер за идеалы. Иисус умер не за идеалы. Я оставляю в стороне вопрос, за какие именно идеалы якобы умер Навальный, на этот вопрос я ответил в предыдущем очерке. Если у Навального и были такие же идеалы, как у Сахарова, он это умело скрывал. Возможно, как мне говорили, чтобы не оттолкнуть большинство избирателей. Но так или иначе, борьба за сытость, борьба с коррупцией и борьба за свободу — разные явления.
Иисус же есть Христос, что бы ни вкладывать в это слово, Иисус есть Сын Божий, Бог, вообще не потому, что Он пожертвовал Собой, умер и т.п. Пожертвовать собой Он мог за пять минут, для этого не требовалось ходить по деревням и талдычить прописные истины, да и не прописные тоже. В этом чудо четвертого евангелия — там нет Нагорной проповеди, а Христа даже больше, чем в первых трех. Человеку хочется доску с золотыми буквами на небе, с девизами, и чтобы все крепко запомнили — нарушишь, убью. Христос несовместим с этим хотением.
Иисус есть Христос не потому, что призвал нас к самопожертвованию, а потому, что запустил цепную реакцию и продолжает ее поддерживать. Да, запустил Своим рождением, гибелью и воскресением, но прежде всего не действиями, а самим собой. И продолжает это делать. Спрашивать, как в Него поверить, бессмысленно. Спрашивать надо, что это за цепная реакция, зачем она. Как назвать эту цепную реакцию — не так важно, как жаждать ее. У каждого в ней свое неповторимое место, мы же не атомы, а образы Божьи, а Бог единственный в своем роде, и образ Его в каждом — единственный в своем роде, а не один и тот же словно торговая марка. Стать единственным и неповторимым — вот следование за Христом. А самопожертвование или тихая незаметная жизнь вахтера-монтера, совершенно третьестепенный формальный и технический вопрос.
Но вообще-то полезно помнить, что Иисус не Христос, не Сын Божий, не Бог. И Бог тоже не бог. Любые слова по отношению к Богу — жалкие корявые селфи. Что ни скажем, будет о себе, не о Боге. Это не означает, что Бога нет, что Он проекция, вытеснение и прочая — это означает, что говорить о Боге надо только, когда говоришь с Богом. А говорить с Богом означает слышать Бога и слушать, и слушаться, и бить себя по голове за неверное понимание, и опять слушать, и опять, и опять. И не пытаться освободиться от слов, воспарить в некую бессловесную высоту — нету ее. Надо просто смириться с тем, что Бог это Бог, а ты это ты, и обрадоваться, и начать жить по-Божьи, не будучи богом — как Бог сумел прожить по-человечески, не будучи человеком, и умереть по-человечески, не гордясь этим, и даже воскрес очень по-нашему — ушел к Себе, а вот дальше все-таки повел Себя как Бог: не оставляет нас даже, когда мы Его оставляем.
Когда сегодня я вижу двадцатилетних людей, выросших целиком в батискафе путинской пропаганды с глухо зашторенными иллюминаторами, я допускаю, что они могли не слышать ничего о норме. После 2015 года зашторенность стала колоссальной и продолжает ею быть. Но кто, как Лученко, закончил институт в 2000-м году, не могли не слышать «Голос Америки» и «Радио Свобода», не могли не слышать выступлений Якунина и Новодворской. Слышали. Они сами, лично выбрали, к кому встать передом, и всячески пропагандировали свой выбор. Их вина больше.
С точки зрения коммуникации — отношение к иностранным миссионерам, Свидетелям Иеговы, последователям Нурси, «сектантам» типа Грабового — показатель номер один человечности. Это — о соблюдении золотого правила этики. Есть и второй показатель — отношение к тайной политической полиции. И тут, увы, нормальные люди в меньшинстве не только в России, но и на Западе. Да вот, я одновременно читаю из США восторженный очерк о том, что в греческие православные церкви пошел поток юношей и мужчин. Они, по опросам, ищут там опоры для «маскулинности». Козлы хотят от Бога оправдания своему мачизму! И тут же бичевание мусульман — а вот они стали больше ходить в мечети, женщины чаще носят бурки. То есть, если мачизм «свой», христианский — хорошо, если исламский — плохо. «Гвозди бы делать из этих людей», кривее бы не было в мире гвоздей!
«Кому должен, воздам вчетверо», — это один евангельский персонаж обещал в порыве раскаяния. Вот единственно допустимое и, увы, обязательное воздаяние, и тут Бог человеку не помощник. Между тем... Когда мы говорим, что «люди меняются», «главное не слова, а дела», так что не следует требовать покаяний, объяснений по поводу дурных поступков и идей, мы забываем, что большинство скверных дел прямо связаны со словами.
В разных программах «двенадцать шагов» есть общий шаг: навестить тех, кому твоя зависимость (наркомания, пьянство, сексоголизм) нанесли вред и принести свои извинения. Извинения тут — и есть «воздаяние». Хотя иногда и деньги недурно присовокупить, если ущерб был еще и денежный. Что евангельский Закхей и делал.
Почему защищать Навального, утверждая, что он изменился, а каяться публично и объяснять, что он изменился, не следовало, — неверно. Он пошел в тюрьму? Но и Удальцов пошел в тюрьму, и Лимонов был в тюрьме, и многие нацисты вполне героически шли и в тюрьму, и на верную смерть, нимало этим не уподобляясь Господу Иисусу Христу.
Слова, включая слова покаяния, — единственный способ отличить конформиста, демагога, конъюктурщика, карьериста, авантюриста (это не о Навальном, это о многих разных людях) от нормальных политических деятелей, от гражданина с рациональным и нравственным поведением.
В этом смысле глубоко ошибочной была стратегия не только Навального, но и Явлинского, и многих других, основанная на том, что сперва завоевать голоса избирателей, а затем открывать ему свои подлинные убеждения. Завоевать лукавством, например, говоря о себе как стороннике безопасности. Не говорить «я против демократии», а говорить «я за безопасность». А потом, придя к власти, сбросить плащ аки гарун Аль-Рашид и явится потрясенному электорату как один из сито мусеников зимокарасии («сто мусеников за демократию на одном из креольских языков). Зимокарасия — замечательно, но путь к ней не может лежать через обман. У зимокарасии цель и средства совпадают по определению.
Сарказм истории в том, что именно отец Алексий Уминский живое доказательство того, что РПЦ МП и в самые демократические мгновения истории России активно прислуживала власти и получала за это от нее поддержку. У меня все время крутилось в голове, что была какая-то история — и, наконец, я вспомнил. Кстати, когда я набрал «Каширский собор», то ИИ заявил, что такого нет и выкатил «Казанский собор». А история была громкой. 29 ноября 1990 года омоновцы и милиция вместе с о. Алексием Уминским взяли штурмом собор в Кашире и выгнали оттуда настоятеля и прихожан.
Этот настоятель был нзначен в собор — абсолютно руинированный — в декабре 1988 года. Вместе с прихожанами он расчищал руины, восстанавливали здание, и через полгода, 12 июля 1989 года, провели первую литургию.
Настоятель — отец Константин Васильев — был человеком своеобразных взглядов. Он подружился с основателем Церкви Божией Матери Преображающейся Иоанном Береславским, пригласил его сослужить в храме. Подружился с несколькими представителями «Истинно Православной Церкви». Однажды он объявил прихожанам, что уходит из Московской Патриархии. Он расстался с женой и тремя детьми, принял монашество и был кем-то поставлен в епископы с именем Лазарь. Прихожане его поддержали и перерегистрировали общину как независимую религиозную организацию. Тогдашнее законодательство считало храм собственностью именно общины.
Именно тогда Уминский и был послан решить проблему. Он крестился в 1980-м году, когда ему было 20 лет. 27 мая 1990 был рукоположен в диаконы, а 9 сентября 1990 года — в священники. Сперва его послали служить в Клин, но через несколько недель перебросили в Каширу.
Интрига не только в том, что по закону Васильев с прихожанами был прав, но и в том, что суд, который передал храм Уминскому, состоялся после того, как омоновцы выгнали нелояльных из храма.
Васильев всё начало 1990-х годов часто появлялся на страницах газет: он делал эпатажные заявления, изгонял бесов из Мавзолея Ленина, рукоположил в диаконы нациста Баркашова, 6 октября 1991 года с крестным ходом обошел Лубянку и утверждал, что решение о роспуске КГБ СССР прямой результат его молитв. Правда, все работники остались на местах и продолжили свое служение России, а Васильев постепенно перестал быть публичной фигурой.
Конечно, Уминский лишь выполнял задание. Тем не менее, очень трудно представить себе о.Александра Меня, который с омоном ломится в храм. И действие это было политическим актом. Скорее всего, оно совершалось Уминским без малейшей радости и, возможно, травмировало его душу, но история такая была.
В 1993 году Уминского перевели в Москву в храм, где он и служил до самой эмиграции. Он сотрудничал с журналом «Альфа и Омега», который создала Марина Журинская, бывшая духовная дочь о.Александра Меня. Журинская участвовала в создании Российского Библейского Общества, но в какой-то момент у нее произошел конфликт с о.Александром Борисовым и другими, и в конце 1991 года она создала альтернативное библейское общество, куда увела и Аверинцева (если я верно помню, я сам к этому конфликту отношения не имел, буду благодарен за возможные поправки и уточнения). «Альфа и Омега» и был органом «Общества для распространения Священного Писания в России». Общество после эмиграции Аверинцева увяло, а журнал остался,неплохой, совершенно не политизированный, подчеркнуто православный, но без агрессии. После кончины Журинской в 2013 году скончался и журнал. Уминский говорил о том, что продолжит издавать его и уже подготовил очередной номер, но ничего так и не вышло.
Марина Журинская была замечательный человек... Она крестилась чуть позже меня, тоже сменила имя — стала Анной, но этой как-то в быту не прижилось, осталось для причащения. Довольно долго она ухаживала за больной матерью и поэтому редко появлялась в Новой Деревне. Году в 1975-м — любимая женщина скажет точнее — она организовала у себя костюмированный вечер, для которого я из дерюги сшил себе францисканскую рясу и даже прошелся в ней по улице, благо дело было летом. Женщина была преязвительная, типа Маргариты Павловны, но нас всех тогда ирония и сарказм защищали от кошмара несвободы.
И последнее, хочется надеяться, в связи с Навальным, Лученко и Уминским. Вот мне написали — Уминский отпевал Горбачева. Да что ж тут великого и достойного? Горбачев вообще-то человек, у которого руки по локоть в крови, палач грузин и литовцев, поддерживал бойню в Чечне. Отпевать его — как отпевать Сталина или Брежнева. Православным он нимало не был, значит, тут формализм, а разве формализм — хорошо? Или кто-то из родных Горбачева попросил отпевать? Ради близкого родственника, верующего, можно и Сталина отпеть. Тут дело достаточно интимное. Но ведь одновременно критикуют лидеров РПЦ МП за формализм, и восхищаются, если тот же формализм проявляют ненавидящие РПЦ МП (к каковым я нимало не отношусь). И то, что Навальный в мемуаре восхищается Горбачевым за некоррумпированность, показывает, во-первых, что он не считает важным его преступления как диктатора, во-вторых, что он попросту, видимо, не знает о том, что какая-то коррупция была, раз был дом в Германии, и очень дорогой дом.
В сухом остатке: если вдруг ко мне обратятся родные Навального с просьбой отслужить заупокойную службу на его могиле, я соглашусь. Только такси оплатите, очень уж далеко. Я вообще не понимаю, почему его не отпел Уминский, зачем понадобилось нести именно в казенный храм, если Навальный письменно в тюремных записках так издевательски писал про казенное православие. Только жизнь местному священнику попортили. Давеча, говорили мне, были проблемы с отпеванием Борщева.
Я живу в другом, параллельном мире, отпевал Новодворскую безо всяких проблем — прихожанка и прихожанка, конкурентов не было. Впрочем, с женой Навального я пересекался, совершенно случайно, в доме Маши Гайдар, да и Навальный там был, но они на кухне тусовались, а я с внучкой и внучкиными подружками тусовался. Показалась она мне писаной красавицей, где-то должны даже фоточки лежать, но найти их очень трудно в завалах. Чего только в жизни не было! А впереди много больше, чем позади!... Аллилуйя.
«Можно усесться на трон при помощи штыков, но нельзя сидеть на штыках», фраза из 19 века.
То же можно сказать о медиа, СМИ, интернете.
Преувеличение роли газет, радио, телевидения, интернета сопровождало появление всех этих явлений. Точно так же страх перед станками, паровозами, научной медициной сопровождал их появление. Огромные возможности новых явлений преувеличивались, как и их способность творить зло.
Социальные сети объявляли величайшим злом, которое убивает правду. Якобы правда — только в тех СМИ, где есть редактора, проверки, уравновешенность.
С таким же успехом можно утверждать, что сексом должны заниматься только люди старше 70 лет, с опытом, с твердыми убеждениями. В каббале такие утверждения делались.
«Традиционные» СМИ — то есть, созданные для нужд буржуа и в традициях буржуа — умеют оценивать комаров, но пропускают верблюдов. Достаточно сказать, что они активно участвовали в подготовки обеих мировых войн, в военной пропаганде.
Отсюда стремление к «пост-правде» — презумпция виновности «больших» СМИ и презумпция истинности того, что говорят и пишут «рядовые пользователи» интернета. Уверенность в том, что миром правят через СМИ, и, если захватить медиа, можно победить любых врагов.
Всё это ведет к цинизму в сочетании с наивностью, и массовые движения 2010-х годов это хорошо показали.
«Оккупай Уолл-стрит» не было первым низовым протестом. Первым было — на Западе — демонстрация 50 тысяч человек на площади Пуэрто Дель Соль, Солнечных Ворот, в Мадриде. В митинге участвовали прежде наиболее пострадавшие от экономического кризиса: молодежь, которая не получила работы, соответствующей своим дипломам, пенсионеры, многие из которых лишились своего жилья.
Собравшиеся говорили, что двухпартийная система Испании окостенела, надо ее перестроить. Отсюда родилось движение «индигнадос», «возмущенных», построенное на вере в то, что сила — в единстве. Эти же лозунги потом звучали в Москве 24 декабря 2014 года на проспекте Сахарова.
Отсутствие денег внезапно полемизировало молодежь. Лидеры движения говорили против деления на левых и правых, за объединение в борьбе с богачами («экономическими элитами»).
Позднее аналогичные движения появились во Франции (Ля Франс Инсумиз) и Греции (Сириза, какой она стала в 20212 году).
Общей чертой этих движений являлось использование СМИ, на первых порах доминировало телевидение, но с годами — интернет. Интернет оказался аналогом городской площади: кто успешнее выступит на митинге, тот и пройдет в парламент, будет править.
Не кропотливая работа с потенциальными избирателями там, где они живут, создание местных партийных организаций, регулярные собрания, обсуждения, подготовка лидеров, чтобы в период между выборами политическая активность не угасала. Только «медиа».
Оказалось, однако, что люди не так просты, как хотелось бы и как кажется при поверхностном взгляде на интернет. Это можно сравнить с разговорами в пивной, в транспорте, на футбольных трибунах: они очень примитивны. Но, разойдясь по домам или придя на работу, те же самые люди оказываются кто профессором истории, кто замечательным психологом, кто богословом, кто экономистом. Они переключаются в другой интеллектуальный и эмоциональный регистр, и этот регистр важнее регистра «на отдыхе» или «на площади». «Массы» — очень обманчивое слово, и слово из языка ненависти. Кто мне не нравится, тот и масса, а я с миллионом сторонников не масса, а народ, собор, человечество, цивилизация.
Рецессия 2008 года не была катастрофой, была преодолена. Преодолена не вполне, но в достаточной степени, чтобы люди ушли с площадей. Выпускники университетов нашли работу, пенсионерам повысили пенсии. Правда, пришлось повышать и пенсионный возраст. Но в целом, система устояла, а недовольство переключилось на «понаехавших». Ксенофобия, «патриотизм» не в первый раз оказались убежищем для недовольных. Только в этот раз изменилось — в сравнении с первой третью 20 века — одно: сексуальная революция, противозачаточных революция в сочетании с ростом образованности женщин и их эмансипацией понизили рождаемость, и понизили резко. Без мигрантов проблему просту не решить. К тому же экономическая глобализация привела к «аутсорсингу неравенства». Не просто «международное разделение труда», а вытеснение наиболее плохо оплачиваемого труда в другие страны. Проблемы выпускника университета, специалиста по Хайдеггеру, который не может найти работу, это не совсем то же, что проблемы девушки, круглый день шьющей футболки для специалиста по Хайдеггеру. Тут ксенофобия оказывается вдвое иррациональным и саморазрушительным поведением. Победив, она погубит своего носителя.
Вполне российское полуоопозиционное движение 2011-2021 годов понятно только как один из провинциальных вариантов движения «Оккупай Уолл-стрит», начавшегся 17 сентября 2011 года. «Оккупай» был попыткой ответа на финансовый крах 2008 года, который начался в США, когда лопнул очередной баббл (ипотечный), но молниеносно распространился на весь мир. Крах был преодолен лишь отчасти и, что явилось уникальным, с минимальными потерями для финансистов. Вся тяжесть преодоления оказалась на среднем классе. Очень интересным вариантом «Оккупай Уолл-стрит» — и более продуктивным — было испанское «Подемос», на сегодняшний день почти сошедшее со сцены, проблемы очень изменились. В России, впрочем, лучше знают «арабские весны», явления совсем другого рода, хотя так же оказавшиеся бесплодными.
Уникальной особенностью «Оккупай» был принципиальный отказ от традиционной партийной активности, упование на результативное «прямого действия», не подкрепленного ни идейными, ни организационными формами. В этом отношении «Оккупай» больше походило на луддитское движение; все позднейшие формы социальной активности на Западе, даже и фалангизм, строились именно на партийной основе с тщательно прорабываемыми идейными конструкциями. В итоге оказалось, что партийное строительство — не прихоть аппаратчиков, а обязательная часть политической активности.
В России подражание «Оккупай» не просто было обречено на поражение, оно носило сугубо имитационный, магический, иррациональный характер («карго-культ», используя полюбившееся российским журналистом выражение).
Во-первых, у него было той мощной социальной базы, что на Западе, в силу принципиальной иной организации жизни. Тоталитаризм ликвидирует общество как политический социум, превращает всех жителей в чиновников разного уровня. Средний класс тут — разнообразные аппаратчики, как прямо состоящие на госслужбе, так и служащие в разнообразных структурах crony-капитализма. Кроме того, в условиях ВПК, составляющего более половины экономики как минимум, психология «рядовых граждан» есть более психология рядовых, нежели граждан.
Во-вторых, на Западе «Оккупай» существовал в контексте правовых государств, с исправно функционирующими судами, обеспечивающими отношения собственности, местное самоуправление и т.п. В тоталитарной России «Оккупай» заявлял, что добьется честного пересчета выборов или даже честных выборов, игнорируя базовый факт: независимость судов была ликвидирована 25 октября/7 ноября и с тех пор все более-менее важные для власти, «политические» вопросы в судах решены быть не могли и не могут. Соответственно, любые заявления о том, что суды удовлетворят иски, носили заведомо ложный, шутовской характер. Было ли это точно шутовство, глумление, наивность или неверный расчет — надо исследовать, скорее всего, по разному у разных людей и в разных пропорциях. Точно можно сказать одно: любые упования на то, что прямым действием можно мирно свергнуть диктатуру, были иррациональны.
— Я придумал недурную фамилию для диктатора: Всталин. С утра Всталин, днем Сталин, вечером Усталин.
— А оппозиционер день и ночь — Воссталин!
Евроньюс. Актриса присоединилась к разоблачениям голливудского продюсера, который, думали, еврей, а он — козёл: «Он был всемогущий продюсер, а я только начинала карьеру и не могла отказать в его домогательствах»...
Любимая женщина мрачно и неполиткорректно:
— Чаще бы отказывали, меньше бы домогались!
— Ну ты Лисистрата, — отвечаю я. — Мужчине трудно без объятий...
— Чтобы женщина держала мужчину в объятьях, мужчина должен держать себя в руках! — завершила дискуссию любимая женщина.
— Ого, — говорю я жене, — попал в анналы! Наткнулся в рупедии на список христианских пацифистов и нашёл там себя! Гомер, Мильтон и Паниковский. Эразм, Менно и Кротов Яков Гаврилович.
— Рувики не анналы, а аналы истории, — возмутилась обладательница диплома со специальностью «историк-преподаватель». — Ты в списке «их разыскивают патриоты». Найдут, то-то изумятся. С такими пацифистами никакого генштаба не надо.
— Любопытная статья про то, что декалог сугубо мужской текст и в принципе.
— Так это и по стилю очевидно, — ответила любимая женщина. — Если бы декалог писала жена Моисея, было бы так:
Я не хочу навязываться, но было бы неплохо возлюбить Бога твоего.
Ты вправе сам распоряжаться своей жизнью, дорогой, проблема в том, не помешает ли сотворение кумиров твоему благополучию на каких-то поворотах судьбы.
Ты такой милый, когда не божишься!
Ты за эти дни целую гору свернул! Откуда в тебе столько энтузиазма и сил? Давай завтра, в субботу, устроим разгрузочно-прогулочный день?
Что б ты любил своих родителей хотя бы вполовину как я!
Мне кажется, тебе будет комфортнее не прелюбодействовать по понедельникам, ведь и без того тяжелый день. Во вторник тебе уже будет не до того, в среду у нас поход в театр, в четверг вы с друзьями собирались в баню, в пятницу ты обещал помочь с занавесками, в общем, мне кажется, на этой неделю с этим делом лучше повременить, а там смотри сам по обстоятельствам, любимый мой.
Ты украл мое сердце сразу, как только я тебя увидела! Как было бы мило, если бы это осталась последняя кража в твоей жизни!
Я не очень понимаю, что такое лжесвидетельствовать, но мне кажется, тебе это не пошло бы.
Я бы сама привела к тебе жену ближнего твоего, осла ближнего твоего, его рабов, компьютер, ноутбук, сотовый, дачу, поместье, но ты посмотри, сколько у тебя лежит всяких штуковин, на которые ты столько копил, так о них мечтал и вот они пылятся, а так еще больше будет хлама...
— Какие носки надеть? — спрашиваю любимую женщину.
Внучка незамедлительно отвечает:
— Чистые!
— В сущности, — размышляю я вслух, — выборы отражают какие-то глубинные предпочтения, не политические, а эстетические. Вот мы с тобой любим верлибр — ну, в политическом смысле. Мы верные либеры. Клинтон — политический хорей, Трамп — ямб...
— Значит, результаты этих выборов предсказаны Пушкиным, — отвечает любимая женщина: — «Не мог он ямба от хорея, как мы ни бились, отличить»...
Мне написали, что Лученко пишет популярно, сгодится для светских людей. Нет! То есть, если считать неверующих людей быдлом — пожалуйста... Годится Лысенко для не специалистов в биологии? Решайте сами. Лысенко это не популярная история, это псевдоистория. Проблема в том, что абсолютное большинство людей предпочитает жить именно в псевдо-истории. Труд историка тяжел и заключается в написании истории настоящей. И в этой истории Лученко — пособница диктатуры, ее клерикального отдела, которая теперь пытается отвести от себя подозрения.
Главный вопрос вообще в другом: вы хотите знать правду? Многие ли хотели и хотят знать, что Путин распорядился взорвать дома для создания поводу к вторжению в Чечню? Думаю, очень немногие. «Многие» хотят другого: рассказов о коррупции, о том, сколько наворовал Путин, сколько наворовал Гундяев, сколько наворовали генералы. На этом фоне «многие» получают удовлетворение — они начинают выглядеть святыми, жертвами начальственного произвола и коррупции. Это и есть главный нерв российской полуоппозиции: мы хорошие, начальство плохое, мы живем в правовом государстве, а начальство пытается нас обмануть, но мы попрыгаем и все будет хорошо.
Ну вот аж до Америки допрыгали. Были навальнисты, стали трамписты. Поклонялись одному демагогу, поклоняются другому демагогу.
А потом удивляются, почему жизнь все норовит бить по голове. Правда, бьют обычно других, кому некуда ускакивать.
Термин «полуоппозиция» хороший, потому что он о среднем. Новодворская — стопроцентная оппозиция. Вообще от 100 до 90 процентов — это та часть оппозиции, которая называется диссидентами. Оппозиция, которая скакала на Сахарова и утвверждала, что сие скакание свергнет Путина — это 20-процентная оппозиция. А есть и десятипроцентные оппозиционеры. Лученко — полупроцентная оппозиция.
И это не новая проблема. Та же самая психология стояла за «Мемориалом». Мол, плохой диктатор, нехороший, но если помянуть всех его жертв, все будет отлично. Легковесность, магизм, просто трусость и желание на грош пятаков, надежда добиться свободы и демократии, погуляв по Болоту.
Я думаю, такое оглупление — результат тоталитаризма. Интеллектуальный уровень оппозиции Милюкова и Львова, Кропоткина и Короленко, Ключевского и Бердяева — несколько выше интеллектуального уровня всех этих медуз, дождей, навальных, немцовых и прочее. А, кого-то из них убили? Из интеллектуальной оппозиции начала 20 века убили значительно больше, но ими — их идеями — не интересуются. Оппозиция мыслящих и знаающих сменилась оппозицией троечников, которые о свободе рассуждают в перерывах между тусовками и казнокрадством.
Новости… Любимая женщина:
— Следующий президент Америки будет Трамп-пам-пам!
— Лежачие полицейские, лежащие полицейские... — ворчу я. — А где лежачие историки?! Лежачие учителя?! Лежачие священники?
— Учителям, священникам и историкам лежать некогда, — отрезала любимая женщина.
— У «Спартака» ещё есть болельщики? — удивляется жена встречным фанатам в бело-красных шарфах. — Они же уже много лет проигрывают...
— Истинная любовь это любовь и в радости, и в горе, в победах и в поражениях... — припоминаю я протестантский брачный обет.
— А! — подхватывает любимая женщина. — Пока ФИФА не разлучит нас!
— После всей этой истории с отлучением отца Глеба, — сказала любимая женщина, — московские священники должны сделать своим гимном песенку из сериала — помнишь, про знатоков? «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна».
Подумала и добавила:
— Первый взгляд — это взгляд нас, против кого вы иконостас устроили.
— Опять проснулся в пять утра, какие-то пьяные, видать из «Шестнадцати тонн» выкатились, и один мощно так орал, как заведённый, одну фразу: «Ты что, умнее всех!» А что ему отвечали, слышно не было.
— Потому что никакие это не пьяные из «Шестнадцати тонн», а это к тебе ангел с небес был послан с вопросом от Бога... — сонно ответила любимая женщина, очевидно, ничего не слышавшая и потому, конечно, она была права.
— Ну, это уже чересчур, — говорит любимая женщина, показывая на витрину аптеки, — подарочные карточки в аптеке! В аптеке! Купите два костыля, третий бесплатно!
— Купите упаковку презервативов — бесплатно упаковку валокордина.
— Наоборот: купите упаковку валокордина, получите бесплатно упаковку презервативов. Вечно мужчины путают порядок действий! После секса уже и без валокордина спокойно.
— Странно, — говорю любимой женщине, вслушиваясь в песню военных лётчиков, благо 9 мая, в Сокольниках гуляют по полной программе, — как можно повесить курносый нос? «Что же ты, милая, курносый нос повесила»? Не разумнее ли, да и в виду борьбы с фашизмом не уместнее ли было бы «что же ты, милая, горбатый нос повесила»?
— Мы, конечно, боролись с фашизмом, но не до такой же степени, — ответила любимая женщина.
— Как интересно, — говорю жене, читая мемуары владыки Игоря Исиченко, на украинском. — По-украински жена — «дружина», так «пожениться» выходит «одружиться».
— Ага, — отвечает любимая женщина. — А раз «муж» это «чоловик», то «выйти замуж», очевидно, «очеловечиться»?
— Нет, — говорю, — выйти замуж и на украинском «выйти замуж». Даже союз с украинцем не может сделать из женщины человека... Но вот с евреем...
— Перестань заигрывать, я уже твоя сорок три года как...
— Дом быта… На храмах надо писать «дом бытия», на Лубянке — «дом битья»…
— А на крематории — дом небытия… — откликнулась любимая женщина. — А на магазинах «дом сбыта».
25 ноября 2025 года, вторник, Москва, 19:00 UTC, 25 015/1985.
«И вот они узнали, что всё, данное Тобою Мне, от Тебя.
Ведь слова, данные Тобою Мне, Я дал им» (Ио 17:7-8).
В предыдущей фразе «слово» — «логос», а тут «слова» — «ремата». Различие, возможно, и не принципиально, к тому же в предыдущей фразе «логосу» соответствует еще и «имя», «онома». Главное тут, конечно, ритм, повторение, словно в равелевском болеро:
Я открыл Твое Имя,
Это Слово они сберегли.
Ты взял их у мира и дал Мне,
Ты сделал их Своими и дал их Мне.
Так они поняли, что от Тебя всё Мое,
Ведь Я отдал им слова Твои.
Иисус словно жонглирует: Бог кидает Ему Себя, Бог кидает Ему учеников, а Иисус кидает ученикам Бога. «Имя», «Слово», «Речь», — это всего лишь псевдонимы Бога. Ну, «псевдо» тут режет ухо, ведь псевдоним это замена подлинного имени, но тут подлинное Имя Бога. Эквилибристика? Нет, потому что в этом жонглировании Иисус не наперсточник, прячущий орех под палец, чтобы наперстки были пустые. Прямо наоборот, Бог вытаскивает учеников из полубытия, в котором мы все пребываем, вытаскивает из хищных пальцев полубытия и делает Божьими.
Бог мнет людей в Своих руках, мнет нас в Себе, перемешивает нас с Собой, с Именем и Словом. Ученики становятся Словами Божьими, носителями Имени Божьего. «Я сказал вам: вы – боги, потому что к вам было Слово Божие» (Ио 10:35-36).
Нам, кому Иисус не чистил ботинки (так, наверное, Он бы сегодня обозначил Себя как слугу), нам труднее понять не то, что всё в Иисусе – Божие, а то, что и мы Божие – в Иисусе. Нам и хочется, и колется. Хочется Бога, и понятно, что не выдержим. Бог кидает нам Свои Слова, Свое Имя, Свой Дух – лови! А я вообще-то занят, Господи… Бог Богом, а у меня дела, психика, проблемы… Ну да, ну да… Вера, наверное, в том, чтобы подражать Богу – отдать Христу свое имя, свои идеи (ближайший аналог «логоса»), свои слова – и пусть Он нас отдаст Отцу. Ладони, пальцы Иисуса – вот Дух Святой, вот что нас и мнет, и сжимает, и лепит из нас новых людей, а мы ведь просили не новизны, а бессмертия. Но бессмертие не прилипнет к залипшим в собственной жизни.
24 ноября 2025 года, понедельник, Москва, 18:00 UTC, 25 014/1986.
Притча о милосердном самарянине только у Луки. Она лишена пояснения, морали, и поэтому ее не всегда верно понимают.
Сосредотачиваются на том, что плохие – духовенство, священник и левит. Это очень по-фарисейски, фарисеи были большие антиклерикалы. Начинают выяснять, мог священник оскверниться, помогая жертве разбойников, или не мог. Да хоть бы и мог, чего тут выяснять?
Сказал же Иисус, что если кто-то в ссоре с братом, а идет жертву приносить, то стоп-машина: «оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим» (Мф 5:24). Мы что, полагаем, что мы в мире с теми, кого проигнорировали? Мы же его не добили, да? Как гоголевский Иван Иванович нищему: «Чего ж ты стоишь? ведь я тебя не бью!»
Притча сильна как перевертыш. Человек спрашивает о том, кого ему любить с прозиции силы. Мол, имею большие, очень большие запасы любви, а потратить не на кого, кругом одни козлы. Притча переворачивает душу как песочные часы: ты умираешь, какая там любовь-морковь… Тебя любить или любить не тебя, вот в чем вопрос!
Переворот коперниканский. Не я Солнце, посылающее лучи на Землю, я валяюсь на земле, скорчившись от боли, сейчас дуба дам.
Есть и еще одно. Мораль к притче у Луки есть, только она отдельно. И она только у Луки, зато дважды:
«Если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же» (Лк 6:34).
Лука тут же приводит чуть иную формулировку:
«Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым» (Лк 6:35).
Последняя формула важна, потому что перекликается с изречением у Матфея, где объясняется любовь к врагам:
«Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных»
(Мф 5:45).
Самаритянин проявил любовь к врагу! Просто по национальному признаку враг. Враг – тот, кто считает меня врагом, а евреи считали самаритян врагами (и считают, увы).
Враг отличается от друга, выходит, одним: враг не ответит любовью на любовь.
На самом деле, тут не только о любви к врагам, тут о всякой любви, и о Божьей тоже. Тут предел буржуазному здравомыслящему призыву инвестировать в отношения: выносить мусор, мыть посуду, развлекать разговором, выгуливать в парке. Как потопаешь, так и полопаешь. Не будешь вкладываться в отношения, отношения лопнут. Любовь – процент на дела.
Ну уж нет!
Любовь приносит проценты, да. Как вера рождает дела. Но эти проценты и эти дела – прекрасные и чудесные случайности, не закономерности. Собственно, весь мир – сотворен Богом по любви, но не получения от мира благодарности, процентов, отдачи. Бог в них не нуждается! И Солнце светит на добрых и злых не потому, что они отблагодарят Солнце! Если вдруг что-то мы получим – аллилуйя, но это обыкновенное чудо. Это не потому, что мы сделали добро, пустили по реке бутерброд с маслом, а потому что Бог дышит всюду, и даже наше окаменевшее сердце способно любить. Любить не в ответ, а просто так – и только такая любовь достойна зваться любовью.
Уподоблять добро, любовь, человечность инвестициям означает забывать о смерти. Инвестируют в расчете на будущее. Но у экономических предприятий есть будущее, а у человека впереди только смерть. Мы ему одолжим, а он помрет, и наши инвестиции тю-тю. Дженерал Моторс бессмертна, онаявно нацелилась и Бога пережить, а люди смертны. Смерть напоминает нам не о небытии, а о вечности, не о конце, а о том, что вечность начинается сейчас и на завтра ее не отложишь, ее надо тратить сей момент.
Нельзя рассчитывать на взаимность. Рассчитывать нельзя, надеяться – можно и нужно! Не закономерностью, а случайностью жива любовь, живы люди. Не товарообмен, а любвеобмен. И даже не обмен, а фонтанирование. Изнутри должно рваться, от полноты, а не потому, что видишь у другого ценный предмет или важные полезные черты характера. Я фонтанирую, ты фонтанируешь, он фонтанирует, Бог фонтанирует, в конце концов!
Смысл любви в бессмысленности любви. Смысл может быть лишь у конечного, которое имеет цель. Любовь бесцельна, потому что любовь цель, и средство, и развлечение, и подвиг, и крестный путь, и развлечение в парке аттракционов. Поэтому все неудачи в любви, все предательства, все измены, - ужас, но не ужас-ужас-ужас, потому что крахи временные, а любовь вечная.
[По проповеди 23 ноября 2025 года]
2025 год: военная пропаганда Ксении Лученко.
21 ноября 2025 года, пятница, Москва, 118:00 UTC, 25 012/1988.
Иисус сказал исцеленному бесноватому, который просился к Нему в последователи: «Возвратись в дом твой и расскажи, что́ сотворил тебе Бог. Он пошел и проповедовал по всему городу, что сотворил ему Иисус» (Лк 8:39).
Быть солидарным требует отождествлять себя с другими, чувствовать «мы». Но при этьом не терять и «я». Солидарность не есть растворение в другом, бегство от себя. Эгоизм преодолевается не коллективизмом, а персонализмом. Тут пропасть между верой и неверием. Неверие не обязательно атеизм или агностицизм. Верить в Бога одно, а верить, что Бог для меня, именно для меня что-то сделал и еще сделает – совсем другое. Мы уподобляем Бога человеку не тогда, когда считаем Бога дедом с бородой, а когда счиатем, что Бог так же ничего для нас не делает, как другие люди ничего для нас не делают, как мы для других ничего не делаем. Каждый за себя, и Бог всё делает для Себя, а мы так, побочный результат Божьего эгоизма. Я же другим людям что-то делаю только, когда это требуется для меня, и они так, и Бог так.
Неправда! Мы, я, Бог – это как широта, глубина и высота. «Мы» научили меня говорить, творить, научили меня самым лучшим образом – примером. Это ширина. «Я» это глубина человека, то, как человек развивает себя, как делает выбор. Бог…
Чему «мы» научили бесноватого? Ты опасен для окружающих, так держись от них подальше. Чему бесы научили бесноватого? Нападай на окружающих, разрушай, и себя разрушай. А бесноватый сам себя чему-то научил? Да! Он ведь подбежал к Иисусу и упал перед Ним на колени. Это не бесы его научили, бесы предпочли бы держаться от Иисуса подальше. А человек – подбежал. Подбежал, упал, а сказать ничего не мог – беснование прежде всего в словах проявляется, ведь человечность есть слова. Подбежал человек, а заговорило зло в человеке. Человек подбежал, хотел быть ближе к Богу, а зло закричало Богу уходить.
Что сделал Бог бесноватому, о чем бесноватый должен был рассказать? О том, что Бог умеет отвечать на то, что человек не умеет высказать, что где-то в глубине человека прячется как хозяин дома прячется от банды грабителей под кроватью, в шкафу, в стиральную машину готов залезть. Спрятался, никто его не видит. А Бог – увидел и освободил.
Освободил – и теперь бесноватый способен говорить и жить в измерении «мы». Как «я» он предпочел бы идти с Иисусом. Чтобы гарантированно не впадать больше в беснование. Но Иисус посылает его к «мы». К тем, кто его сковывал. Спасибо, лоботомии не сделали. «Мы» должны знать, что защищают не цепи, защищает свобода. Защищают не человека, защищают образ Божий в человеке.
Господь просил помнить Его страдания, протягивая нам хлеб и вино. Божье Тело, Божья Жизнь. Человек причастится и становится Богом, ведь человек есть то, что он есть? Человек не может стать Богом, потому что человек по определению есть обезьяна, в которую Бог вложил Себя, Свой Дух Святой, Свою Любовь.
Что мне сделал Бог? Бог сделал мне меня! Он меня человеком сделал! И продолжает делать, не потому, что я несовершенен, а потому Бог совершенен и это совершенство требует от меня быть в вечности, возноситься, воскресать без потолка и крышки и гроба.
Бог живет в нас, страдает, когда мы страдаем, страдает и тогда, когда мы не страдаем, а причиняем страдания другим, любит, когда мы любим, любит и тогда, как мы ненавидим, творит, когда мы опускаем руки или ломаем.
Бог сделал для меня то, что я могу взмолиться: «Прости мои свинства, освяти не только хлеб, но и мое разум, не только вино, но и мои чувства, пусть не только хлеб и вино напоминают, как Ты умирал, но чтобы вся моя жизнь была воспоминанием, припоминанием, напоминанием, что Ты пошел в небытие для меня, вытащить меня из пустоты и беспросветности, и все, что Ты сделал, Ты сделал именно для меня, не для нас, не для мы, и пусть я буду не гвоздем в Твое Тело, а частицей Твоего Тела и глотком Твоего Духа, питающего и спасающего всех и каждого».
По проповеди в воскресенье 9 ноября 2025 года
20 ноября 2025 года, четверг, Москва, 19:00 UTC, 25 011.
«И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами» (Мк 6:7).
В книге Чисел Млисей посылает 12 разведчиков, по одному от каждого племени, в Землю Обетованную.
Разведчики, однако, проповедуют не жителям Ханаана. Вернувшись, они проповедуют евреям: Ханаан замечателен, но его не завоевать. Народ боится и выступает против Моисея. За это Бог карает евреев: все они умрут, не вступив в Землю Обетованную, только их дети туда попадут.
Бог возмущается: «До каких пор этот народ будет презирать Меня? До каких пор они будут отказываться поверить в Меня, несмотря на все знамения, которые Я совершил среди них? Я поражу их мором и истреблю» (Числ 4:11).
Иисус предупреждает: «И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу» (Мк 6:11).
Иисус выше Моисея. Двенадцать, посланные Моисеем, запугивали людей опасностями, и за это были наказаны, погибли от мора. Двенадцать, посланные Иисусом, не запугивали, а наоборот, вдохновляли: «изгоняли многих деков и многих больных мазали маслом и исцеляли».
Рассказ Чисел оставляет ощущение, что и первые Двенадцать ходили по двое. Двое принесли из Ханаана виноградную гроздь такого чудовищного размера, что они тащили ее на шесте. Двое не умерли от мора: Иисус Навин и Халев.
Мозаика 6 столетия, раскопки 2015 года между Тверией и Цфатом, кибуц Хуккок. Надпись «двое с шестом» — цитата из Числ 13:24.
«Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее» (Ин 8:59).
Действие происходит в Иерусалиме.
А теперь внимание: у Луки описывается проповедь Иисуса в Назарете, и завершается эпизод словами:
«Услышав это, все в синагоге исполнились ярости и, встав, выгнали Его вон из города, и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился» (Лк 4:28-30).
У Марка рассказ о конфликте в Назарете намного короче, не говорится и попытке убить Иисуса.
Возможно, перед нами один из тех случаев, когда оригинальное известие Луки заимствованно у Иоанна.
При этом композиционно у Марка после описания конфликта в Назарете следует избрание Двенадцати. У Луки избрание Двенадцати следует после конфликта в синагоге, местоположение которой не названо, и рассказ заканчивается словами: «Они же пришли в бешенство и говорили между собою, что бы им сделать с Иисусом» (Лк 6:11).
У Марка лишь краткое «соблазнялись о нем» (4:4).
Есть тут и еще один момент. Иоанн постоянно сопоставляет Иисуса с Моисеем. Но ведь и Моисея (с Аароном) пытались побить камнями: «И сказало всё общество: побить их камнями!» (Числ 14:10). Происходило это сразу после возвращения двенадцати разведчиков из Ханаана с пугающим описанием того, как там живут исполины, как невозможно завоевать такую страну.
Иоанн избрание Двенадцати упоминает мимоходом (6:70, зато у Марка это избрание следует после конфликта в Назарете и с ним прямо связано, расширяя сопоставление Иисуса с Моисеем.
О том, какой из текстов является первичным, эти сопоставления не говорят ничего, но они показывают тот набор образов, который был популярен среди современников Иисуса и мог использоваться для проповеди о Нём.
19 ноября 2025 года, среда, Москва, 17:00 UTC, 25 010.
«Я открыл Твое имя
Людям, которых Ты отобрал у мира и дал Мне.
Они стали Твоими, и Ты дал их Мне,
И это Слово Твое они сберегли» (Ио17:6).
Эти слова перекликаются со сказанным в 15:19:
«Если бы вы принадлежали миру, мир любил бы вас как своих,
Но Я отобрал вас у мира, вот и ненавидит вас мир».
Я избегаю слова «избрал», потому что оно подразумевает разделение: этих избрал, а тех не избрал. «Отобрал» мягче: этих уже взял, а других потом возьму.
Но в этой фразе возникает другая проблема. По-русски нельзя сказать «дал от мира», «дал из мира». По-гречески, видимо, можно, по-английски так переводят, но по-русски это совсем нехорошо. Десницкий пытается это поправить: «людям этого мира, которых Ты мне поручил». Но тут исчезает момент изъятия из мира, вырывания, исхода. «Поручить» тоже не слишком хорошо, потому что в оригинале дважды повторяется слово «дал», а Десницкий делает два: «поручил/вручил». Тут открывается большой простор для размышлений, вникания в оттенки, а оттенков-то вовсе нет. Поэтому я решаюсь поставить слово, которого нет в оригинале: «которых Ты отобрал у мира и дал Мне». Не я первый, есть вариант «кого Ты взял из мира и дал Мне». Но именно «у мира», не «из мира». «Мир» в данном случае – не ящик, не среда, а нечто, способное владеть людьми, то есть, почти некто.
Браун разбивает четверостишие иначе, оставляя «людям» в первой строке. Но тут перекликаются первая и четвертая строки, вторая и третья, это хиазм, и «люди» — действующие лица именно второй и третьей строки. Третья строка – классический дублер второй, только чуть-чуть меняется формулировка: во второй строке подчеркивается, откуда взялись «люди», а в третьей – кем они стали. Были космические, стали Божьи. («Мир» в оригинале «космос»).
С последним словом есть проблема. Оно часто употребляется Иоанном и применительно к заповедям, и применительно к вину и маслу. Следует признать совершенно невозможным перевод «соблюли», который и у Безобразова, и у Десницкого. «Соблюли» — недопустимый архаизм и применительно к заповедям. Ишь, «блюстители»… Хуже только у РБО/Кузнецовой «исполнили». Вина не исполняют, понятно, но и заповеди не «исполняют». Ну как исполнить «не завидуй»!
Главное, в русском языке есть подходящее слово: «беречь». В рассказе о чуде в Кане хорошее вино именно «берегут», в рассказе о помазании Иисуса масло тоже «она приберегла». Стражники «оберегали» тело Иисуса воров, не «исполняли» и не «соблюдали». Можно ли «сберечь» Имя, Слово? Тут ведь «слово» и «имя» синонимичны (на это уже Браун указывает, и это ясно из симметрии строк). «Сберечь» имеет очень широкий спектр значений, начиная с «охранять» (отсюда «оберег»). Кто не убивает, сберегает жизнь ближнего. Сберегать заповеди – оберегать людей от своих злодейских поползновений.
А уж вопрос о том, когда это ученики что-то там сберегли… Вот потом, когда они проповедовали… Да ладно: вот они сидят с Иисусом, они не покинули Его раньше, они не предали его как Иуда. Всё, достаточно! «Имя» — это сам носитель имени. Сберечь имя, сберечь Слово, ставшее Тело – вот, сидеть рядом с Ним. Что, слишком просто? Было бы просто, жизнь стала бы раем, никто бы никого не бросал и не предал, не говоря уже об украсть и убить…
«Гибридная война»... Нет никакой гибридной войны. Точнее, Россия не воюет с НАТО. Россия пытается завоевать себе кусок Украины, которая в НАТО не входит. Точно так же, как Израиль пытается завоевать себе кусок Палестины, как Азербайджан завоевал себе кусок Армении, как Китай готовится завоевать Тайвань, как Ирак пытался завоевать Кувейт, как Сербия пыталась завоевать Боснию. НАТО при этом ничего не угрожало и не угрожает. НАТО ничего не хочет завоевывать.
А что же хочет НАТО?
Да вот настоятель Дублинского собора описывал летающее государство Лапуту:
«Если какой-нибудь город поднимает мятеж или восстание, если в нем вспыхивает междоусобица или он отказывается платить обычные подати, то король располагает двумя средствами привести его к покорности. Первое и более мягкое из них заключается в помещении острова над таким городом и окружающими его землями: вследствие этого король лишает их благодетельного действия солнца и дождя, так что в непокорной стране начинаются голод и болезни. Смотря по степени преступления, эта карательная мера усиливается метанием сверху больших камней, от которых население может укрыться только в подвалах или в погребах, предоставляя полному разрушению крыши своих жилищ. Но если мятежники продолжают упорствовать, король прибегает ко второму, более радикальному, средству: остров опускается прямо на головы непокорных и сокрушает их вместе с их домами».
Это точное описание того, что НАТО сделало в Ираке, Афганистане, точное описание бомбежки Ирана, расправы с Палестиной и т.п. И описание того, что сейчас делают с Россией. Справедливо делают? Возможно. Важно другое: НАТО не хочет завоевать Россию, да. Но НАТО хочет «привести к покорности» и лишить «солнца и дождя» (ср. Мф 5:45). А зачем завоевывать? Завоеванных кормить надо, с завоеванными делиться надо! Важно и то, что Россия не может ответить — она не может наложить санкции на НАТО. Не то соотношение ресурсов.
Просто надо понимать картину в целом. А так, да — Восток хищническая несвободная территория, недемократичная до ужаса. Агрессивная? Да. Как с этим быть? А я не знаю. Я только знаю, что Западу нужна не. свобода Востока, не демократическая Россия, Аравия, Китай. Западу нужны покорные диктатуры. И он помогал поэтому диктатору Ельцину и плевать хотел на демократов России. Как Трамп наплевал на память Хашогги. Как плевать им было на Гитлера и Муссолини, пока те против них не оборачивались, на Франко и Салазара было плевать до конца.
«Свобода», «равенство», «братство» для всех этих господ — всего лишь «хрюшки», по меткому словцу Трампа. Пока приносят доход, терпят, обернутся убытком — пустят под нож.
«Господа» — это не все, конечно, кто живет на Западе, в НАТО. Господа это те, господствует. И каждый сам решает, господствует он или нет. И кто в сомнениях, пусть задумается. Сейчас господам выгодно спрятать концы в кровавое месиво войны. Слишком много накопилось долгов и невыполненных обещаний, мошенничеств и обманов. Война все спишет. Для одних. А другие погибнут в очередной раз. Просто не надо себя обманывать, что вот, мол, мы просто обороняемся. Это — не оборона. Оборонялись бы — давно бы американские войска и немецкие с английскими устанавливали бы флаг Украины в Луганске или даже в Кремле. Тут совсем о других вещах речь. В основном, о личной выгоде. О демократии в России или в Украине они заботятся не больше, чем в 1956 о демократии в Венгрии или в 1968 о демократии в Чехословакии.
А у меня с выгодой неважно. Всё, что у меня есть — слова. И когда идет поток лживых и хищных словес, меня воротит. И от лживых и хищных словес Горбачева, и от вранья Ельцина и его охвостья, и от «у меня не было секса с этой женщиной» Клинтона и так далее, и тому подобное. Когда поляки «превентивно» запускают истребители, они-де очень боятся… Когда эстонцы кричат, что сейчас вот вот на них нападут…
И когда сбежавшие на Запад переметчики, активно созидавшие путинскую диктатуру, кричат, что русские не понимают, как им выгодно войти в Запад, сколького их Путин лишил – меня воротит, потому что Горбачев, Ельцин, Путин – да, лишили и обобрали, но рассчитывать, что Запад всё поправит и будет делиться – не надо. Мое место будет у параши по любому, у путинской параши или у трамповой. Трампова, конечно, побогаче будет, но воняет так же.
18 ноября 2025 года, вторник, Москва, 9:00 UTC, 25 009.
По проповеди в воскресенье 16 ноября 2025 года
Отец Александр Мень сказал, что вторая часть Нового Завета, где послания апостолов, похожа на горную долину с полями, стадами, деревнями, и переход собственно к Евангелию как переход из туристов в альпинисты.
Вот рассказ Луки об исцелении кровоточивой и воскрешении девочки. За православным богослужением сперва читался из послания ефесянам грозный отрывок: вы покойники, я мертвец, мы все убитые грехом, жили по плотским похотям, если бы не смерть Иисуса (кстати, в Еф 2:5 скрытая отсылка все к тому же 109 псалму про «рече Господь сиди одесную Мене» — нас Бог воскресил с Иисусом и посадил с Ним на небесах).
Сволочи мы все, неблагодарные, собаки беспамятные.
Вот тебе и долина! Вот тебе и пастораль пейзанская!
Так ведь верно же! Каин и Авель не в городе жили! Все деревни потемкинские! За красивым фасадом бардак. Читаем Чехова.
Так значит в деревне – альпинизм?
Э нет! Бардак с красивым фасадом это как раз очень нам привычная жизнь, где мы легко ориентируемся, активно сами бардачим, а если ноем, то лишь для виду.
А Евангелие…
Вот несчастная женщина. Она грешница или что? Без разницы! Как умершая девочка – грешница?
Вообще девочки 12 лет – катастрофа хуже Хиросимы. А ее папаша? Архисинагог! Может, он ее насиловал? А может, кровоточивая женщина сводня или злобная теща? А эта толпа, которая напирает на Христа, ну что за люди, что за люди! В очередь, сукины дети, где ваша способность к самоорганизации, вертикали власти на вас нету.
Иисус ничего такого не говорит и, скорее всего, не думает. Просто берет и исцеляет. Он же не на заседание госдумы идет, не на богословскую конференцию и не на заседание кафедры психологии, а на Голгофу.
Нам злости не хватает, когда мы трезво глядим на мир, а Христу – воздуха. Он поднимается, и если начать подниматься к Нему, то привычный мир тоже перестанет раздражать. Умиляться мы не начнем, но злиться перестанем – карабкаться в гору отнимает все силы и все внимание. Изредка остановишься, посмотришь назад, в долину – матушки, как можно сердиться на тех, кто там! Они ж внизу. А я вверху, но я свои деревенские обиды и заботы тащу с собой в душе, хорош гусь… У них хоть какое-то оправдание, а у меня никаких оправданий, одни только Пятки Христовы впереди, на которые приходится ориентироваться и надеяться, что в нужный момент и Рука появится.
Пока мы живем в горизонтальной плоскости, где все меряется тем, как благополучно прожить до самой смерти, мы – у подножия Бога. Бог снисходит к нам, не оставляет, но главным остается смерть. Евангелие – это вертикальная плоскость, Царство Божие на ребре входит в нашу повседневность, смерть из дыры превращается в дуло, выстреливающее нас вверх. А ведь это пострашнее! Детский вопрос – как это все будут, а меня не будет, взрослый вопрос – как это я буду, если все будет не так, как тут. Я же плоть от плоти этой долины, этого царства.
Да, а вот Дух Божий поставил нашу душу на ребро, и Господь говорит – ешь, это Тело Мое, и ты давай будь плоть от Моей Плоти. Вроде бы мы прежние, но вдруг все меняется и проясняется. Как в задаче про четыре треугольника из шести спичек, которую можно решить только, выйдя за пределы горизонтальной плоскости.
В Царстве Божием мы прозреваем и начинаем видеть людей как альпинисты: оказывается, человек несет в себе стремление ввысь, умение подниматься вверх вместе с другими, человек – твоя надежда, и ты – надежда человека, с которым поднимаешься. Пока мы делим землю на участки, мы не люди, мы люди, когда начинаем подниматься вверх, на гору, которую не поделишь на огороды и цветники. Пока в горизонтальном царстве, мы нацелены на разъединение, каждый в свою могилку, но в Царстве Вертикальном все мы должны уместиться на вершине, на точке без ширины и длины – и умещаемся, и наконец-то оказываемся в бесконечности, для которой созданы, и нам уютно, потому что бесконечность — страдание и зло для одного, но радость и простор для соединенных Богом.
Одно из неявных, но несомненных противоречий между Марком (и синоптиками в целом) и Иоанном — в отношении к Марии.
Может показаться, что никакого противоречия нет. Синоптики очень почитают Матерь Божию, Иоанн тоже не ругает Её.
Есть противоречие!
У Иоанна Мария повелевает Иисусом в Кане. Она преодолевает Его возвращения, а ведь речь идет о ключевой сцене, глубоко символичной: это брак Иисуса с верующими. Чудеса, связанные с водной стихией, пронизывают все евангелие от Иоанна — у синоптиков это все резко сокращается, а претворение воды в вино заменяется на претворение вина в Кровь Иисуса.
У Иоанна Мария — на Голгофе, Иисус приказывает любимому ученику (так Иоанн называет только одно героя — Лазаря) заботиться о Марии. У синоптиков эта сцена исчезла, как исчезло всё, связанное с Лазарем. Повеление ученику делает Марию своеобразной преемницей Иисуса.
А у синоптиков?
Безобразная сцена, где Мария якобы пытается помешать Иисусу, а Тот отрекается от Нее и объявляет каждого верующего Своей Матерью. У Марка это единственное упоминание Марии.
Это — если мы принимаем первенство Иоанна — переделанная сцена, где братья — только братья, Мария не упомянуто — иронизируют над Иисусом.
У Матфея и Луки о Марии значительно больше благодаря рассказу о Рождестве (который, заметим, прямо полемизирует с Иоанном, подчеркивающим, что Иисус не родился в Вифлееме, вопреки пророчествам). Сегодня — как и в Средние века — эти рассказы воспринимаются как восхваляющие Марию.
Но Мария в этих рассказах выполняет совершенно традиционную и абсолютно не почетную роль инкубатора. Эти рассказы — о Боге, не о Марии. У Луки это вдвойне очевидно, потому что налицо дублет: сперва чудесным образом рождает Елизавета, затем Мария.
Более того, Лука вставляет эпизод о мальчике Иисусе в Храме, где Мария вместе с Иосифом представлены в виде нерадивых родителей, и Иисус формально отрекается от них и их дома в пользу Отца Небесного, как он это делает и в рассказе о приходе Марии с братьями.
Насколько важно различное отношение к Марии у синоптиков и Иоанна — вопрос, ответ на который, мягко говоря, неочевиден, а источников для решения нет. Мария словно исчезает из христианских текстов века на полтора.
Цена вопроса не настолько велика, чтобы терять веру. Что разногласия в среде учеников и родственников Иисуса были, не скрывает ни один евангелист, просто эти разногласия для них вторичны, мелочь в сравнении с обретением Царства. Многовековые разногласия между всякими папами и патриархами, «христианскими традициями» и «конфессиями» — количественно крупнее, а содержательно ничтожнее. Разногласия между конкретными друзьями и родными неизмеримо больше разногласий между организациями и их наемными писаками и администраторами, в которых всё человеческое задавлено карьеризмом и конформизмом.
Можно из инструкции к мясорубке сделать молитву, а можно...
В сети бродит цитата из Булгакова с рекомендацией: «Как он угадал! На сто лет прогноз». Цитата такая:
«Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покоренный воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться... А мы... Мы будем драться».
В смысле, «мы» будем бомбить Киев, подразумевают нынешние распространители.
Проверяем контекст. Фельетон 13 ноября 1918 года, написан в Киеве. Знаете, с кем собирался «драться» Булгаков? Из Киева — на Москву. Попутно кроша в капусту украинцев.
«Мы будем завоевывать собственные столицы. И мы завоюем их. Англичане, помня, как мы покрывали поля кровавой росой, били Германию, оттаскивая ее от Парижа, дадут нам в долг еще шинелей и ботинок, чтобы мы могли скорее добраться до Москвы. И мы доберемся. Негодяи и безумцы будут изгнаны, рассеяны, уничтожены».
Так что все, действительно, напоминает сегодняшний день, только наоборот. Ведь сейчас прежде все англичане обеспечивают Киев. Другое дело, что Киев другой, да и англичане дают не ботинки, но направление ровно то же.
Риторика Булгакова — как риторика Каца или Яшина. Загоним путинского шакала в его нору... Очень смешно она переходит в гимн из «Собачьего сердца», чисто ленинская риторика — «тяжелые годы проходят В борьбе за свободу страны, Другие на смену приходит, Они будут тоже трудны»:
«Те, кто жалуется на «усталость», увы, разочаруются. Ибо им придется «устать» еще больше... Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. ... Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное пользование станком для печатания денег... за все! И мы выплатим. И только тогда, когда будет уже очень поздно, мы вновь начнем кой-что созидать, чтобы стать полноправными, чтобы нас впустили опять в версальские залы».
Был я в версальских залах! И в буквальном смысле, и в переносном. И твердо говорю: туда — не надо.
История не повторяется. Глупость повторяется, грех повторяется. Грех посылания других на смерть. Грех подстрекательства к убийству.
Ну и, конечно, видеть идеал жизни в том, чтобы «сверкали электрические огни» и «летчики бурили воздух» (вспоминается Трамп «бурите, бурите»)... Кому и кобыла невеста... И сто лет назад персонажи вроде Маска обаяли персонажей вроде Булгакова. Но Булгаков все-таки опомнился и создал «Адама и Еву». Что это такое? А найдите и почитайте.
А в мартовские дни Булгакову плевать не следовало. И никому не следует! Февральская революция была не ахти, но не она привела к Ленину. Было окно возможностей, пусть небольшое. Но к нему оказались не готовы — и к окну возможностей в 1991-м были не готовы. И сейчас, если вдруг оковы тяжкие падут — не будем готовы, потому что думаем о том, какое начальство плохое, как все слова лживы. А о том, что считать идеалом и нормой — не думаем. А надо думать!
Место не красит человека. Место человека деформирует. Вчера читал интервью нового папского проповедника — францисканец, итальянец, Пазолини, из Милана, диплом по AI, сменил Канталамессу — и он очень верно говорил про то, что велико искушение соответствовать должности, стать «папским проповедником», как это ты себе представляешь. А надо оставаться собой.
Вот папа Лев. Он неплохой мужик, все-таки американцы — как отдельные люди — это очень хороший тип личности. Но он соответствует должности... Вот вчера он проповедовал против гонений на христиан в Нигерии, в Конго, в Бангладеш. Стало скучно и противно. И чем он отличается от Трампа? Тот по крайней мере очевидно врет, когда грозится послать войска в Нигерию защищать христиан. За гонения на христиан выдают борьбу этническую и экономическую. Для Трампа и католик Байден гонитель христиан.
А если уж говорить про гонения на христиан, но на первом месте, пожалуй, Белоруссия, Азербайджан, Казахстан и прочие султанаты. Ну и Крэмль, как без него! Только вот беда — в Украине тоже того-с... Сажать Березовского как агента РПЦ МП — ну да, он агент РПЦ МП, но сажать его недопустимо. Это гонение на христианина? Формально — да, конечно. А Европа молчит в тряпочку — ну как же, война, на войне все права человека отменяются. Вот так и разменивают право на победу.
Так ведет Европа войну с Россией или нет? Фактически, да, но ей невыгодно объявлять себя формально в состоянии войны. Почему невыгодно? Ну, во-первых, никто в Англии не хочет посылать сына погибать за то, что киевляне отдыхали на пляже у Севастополя. Во-вторых, европейцы понимают, что объявление войны будет крахом европейскости, к которой они привыкли. Война и права человека несовместимы, а права человека европейцам любы — ну, во всяком случае, если это права европейца.
Язык - средство информирования или средство общения?
Мужской язык - средство информирования, женский - общения.
Точнее, в патриархальном обществе мужчина не устанавливает отношения, не поддерживает отношения. Он доминирует. Повелевает. Подданные должны точно исполнять его распоряжения. Он программист, они компьютеры.
Это не человеческий язык, это система сигналов.
Сравнение с женщинами поточнее.
Вот трилогия из псалмов, со 107 по 109. Кто-то в древности составил из этих трех псалмов трилогию, первоначально они были сами по себе, и в некоторых рукописях Кумрана встречаются в ином порядке.
Меняется смысл псалма, его роль как молитвы, при помещении в трилогию?
Конечно!
Псалом 107, между прочим, не является самостоятельным произведением, он слеплен из куска 56 псалма и куска 58 псалма. "Автор" произвольно кастрировал два псалма, убрав наиболее брутальные, жестокие строфы. Его коллаж - новый текст? Значение отдельных слов и фраз не изменилось, а смысл очень изменился.
Вот почему идея, что для общения нужно сперва установить точный смысл используемых слов, есть "мужская" идея, идея не общения, а доминирования. Монологическое поведение: я сейчас установлю значения слов, а ты это примешь и будет понимать текст, как я тебе разъясню.
Даже текстолог, который прежде всего старается установить изначальное значение написанного, учитывает, что "значение" определяется многими факторами, что оно подвижно, не монологично, а диалогично.
Иногда значение попросту нельзя определить. В 108 псалме есть вереница проклятий. Поэтому этот псалом не используется как молитва ни у иудеев, ни у христиан - очень уж не по-Божьи. Правда, есть предположение, что эти проклятия - цитата. Не автор псалма проклинает, а проклинают автора псалма.
В конце концов, это не вопрос текстологии, не вопрос прошлого. Это вопрос поведения в настоящем, это вопрос молитвы. Эти псалмы - молитва? Со всеми своими неясностями? Как можно молиться, как там неясности, а то, что ясно, очень гадко?
А вот так! Можно!
Как отличить заклинание от молитвы?
А никак! Отличить нельзя, но любое заклинание можно превратить в молитву. И наоборот, увы.
А инструкцию от мясорубки можно читать как молитву?
Запросто!
Вот почему идея, что надо обязательно молиться, понимая смысл, есть идея неверная. "Аллилуйя" даже энтузиасты перевода оставляют в неприкосновенности. Язык по определению работает не со значением, а со смыслом, работает не как монолог, а как диалог. В диалоге важна не точность передачи информации, а установление контакта, выстраивание отношения.
Отсюда тенденция создания жаргонов для дружбы, для любви, для веры. Люди невольно - и правильно - организуют свое общение с другом, женой, мужем, Богом, используя разные наборы слов, и одни и те же слова часто используя в очень разных значениях. Так появляются дружеские "словечки", так появляются "сакральные языки". Это разумная тенденция, хотя, конечно, она сплошь и рядом гниет и воняет, впадая в идолопоклонство перед латынью, ивритом, церковно-славянским. Мол, только на них можно молиться. Бывает идолопоклонство перед матерным арго - якобы на нем можно выразить некоторые чувства.
Примечательно, что к визуальным и музыкальным средствам общения подобных претензий не предъявляют. Никто не требует точно определить значение 40 симфонии или змей на изображении Медузы Горгоны. В этом сила музыки и живописи, но в этом их и слабость, поэтому не они, а все-таки простая речь остается главным носителем человечности.
Картиночка - сам составил, сперва у Бориса Херсонского нашел такое вот ломбардское милое бородатое создание века 11, потом нашего вспомнил (а у Максима Грека таких бородачей вагон и маленькая тележка), ну и подпару парочку.
Фредерик Блисс (Frederick Jones Bliss, 22 января 1859, Сук-эль-Гарб, под Бейрутом - 3.06.1937, Уайт-Плейнс, шт. Нью-Йорк
).
Родился в Ливане, отец Дэниэл Блисс – миссионер-конгрегационалист, потом президент Сирийского протестантского колледжа, ставшего американским Бейрутским университетом. Окончил Амхерст в 1880 году, учился в Египте у Фландерса Питри, участвовал в раскапках Тель эль-Хеси в 1894-1897 годах, затем в Иерусалиме, с Макалистером. Был членом Фонда Изучения Палестин, в 1899 наше первую ручку сосуда со штампом-печатью в Хевроне с надписью. В 1900 году прекратил участие в раскопках и не участвовал в деятельности фонда, потому что не согласился с коллегами, которые критиковали его методы обработки материала. Методы были очень качественные, но неспешные. Прав был Блисс, его называют отцом палестинской археологии. Во время войны был при английских войсках, сразу после нее археологом-консультантом в Иерусалиме в Американской школе исследований Востока.
Соч.: A Mound of Many Cities or Tell el Hesy Excavated. L., 1894; Excavations at Jerusalem, 1894-1897. L., 1898; Excavations in Palestine during the Years 1898-1900. L., 1902; The Development of Palestine Exploration. N. Y., 1906; The Religions of Modern Syria and Palestine. N. Y., 1912.
Лит.: Albright W. F. Bliss, Frederick Jones // Dictionary of American Biography. N. Y., 1958. Vol. 22. Suppl. 2. P. 44-45; Running L. G., Freedman D. N. William Foxwell Albright: A Twentieth-Century Genius. N. Y., 1975; Blakely J. A. Frederick Jones Bliss: Farther of Palestinian Archaeology // BiblArch. 1993. Vol. 56/3. P. 110-115; idem. On Site Identification Old and New: The Example of Tell el-Hesi // Near Eastern Archeology. 2001. Vol. 64. N 1-2. Р. 25-35.
13 ноября 2025 года, среда, Москва, 19:00 UTC, 25 003.
Псалом 109 самый везучий – он вошел в Символ веры. Один-единственный яркий образ – и этот образ иллюстрируют, а великие композиторы пишут на него гимны, один Моцарт несколько штук сочинил.
Когда Иисус спорил с фарисеями, Он им сказал, что Машиах не может быть потомком Давида и сослался на слова 109 псалма: «Господь сказал господину моему: садись по правую руку от Меня». Адонай сказал адонаю. Кириос сказал кириосу. Лорд лорду.
Фарисеи, как и все в то время, считали, что первое «адонай» относится к машиаху, а второе к Давиду. Но сын – «потомок» — отцу не приказывает никогда! Значит, машиах не потомок Давида.
Народ злорадствовал.
Почему?
Да надоело уже все это начальство! Достало! Мы что, хуже? Наши дети хуже царских?
Впрочем, это в Символ веры не вошло и Моцарта не торкнуло. Из четырех евангелий два – Матфея и Луки – подчеркивают как раз, что Иисус потомок Давида. Иисуса несколько раз называют сыном Давида, хотя делают это посторонние. Правда, Матфей делает Иисуса потомком Давида через Иосифа.
Иоанн, напротив, подчеркивал, что Иисус не из Вифлеема, с Давидом никак не связан. Похоже, что другие евангелисты как раз с Иоанном спорили, рассказывая о рождении Иисуса в Вифлееме.
В Символ же веры вошло вообще другое — про «садись справа».
Вообще выражение «по правую руку от Бога» в псалмах встречается несколько десятков раз и обозначает Божье покровительство, но только в этом псалме говорится «садись».
Не случайно в другом рассказе ученики просят Иисуса рассудить, кто будет сидеть справа, а кто слева от Него на Страшном суде. Сидеть справа от Судьи означает быть почти вровень с Судьей. Судья отойдет, я его заменять буду. А может, Он просто мне доверит судить.
У Луки Иисус говорит на суде: «Отныне Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией», и у Луки же в «Деяниях» этот образ повторяет Петр в своей проповеди. Есть «сел справа» у Марка в предпоследнем предложении, и в послании римлянам.
При этом в оригинале нет «Господин сказал господину», кириос кириосу – это неверный греческий перевод. В оригинале «Яхве сказал. Мой адонай, садись по правую руку мою». Но во времена Иисуса евреи на древнееврейском-то не говорили, как русские не говорят на древнерусском, и неточный перевод, неточное понимание, явно появились задолго до евангельского спора.
Это еще цветочки, вот на латыни вместо «заря», «мишхав» перевели как «люцифер», «светоносный», и потом долго объясняли самим себе, откуда взялся сатана.
Лютер посвятил этому псалму восемь проповедей. Количество изображений Иисуса, сидящего на троне справа от Отца, огромно – правда, все средневековые. Что до музыки, то, поскольку 109 псалом на Западе открывает вечерние молитвы, то… Пять вариантов у Монтеверди, несколько у Вивальди, Гайдна и Генделя.
А по сути… Ну какой Иисус судья? Да и люди – ну какие из нас судьи? А вот подсудимые мы можем быть очень даже ничего! Вот и все подражание Христу – не ёрзать на скамье подсудимых, а сидеть на ней, прижавшись к Богу…
12 ноября 2025 года, среда, Москва, 5:00 UTC, 25 002.
«Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его» (Ио 19:29).
В греческом тексте подкисленной водой намочили иссоп, «хиссопо». Марк, однако, говорит именно о губке – «спонгон», которая и по-русски «спонж». Губка, насаженная на «калам» — «тростник» (15:36). То же у Матфея, который упоминает «калам» в другом контексте — то, чем солдаты бьют Иисуса. Это не копье, это тонкая длинная палка. Умница Лука попросту опустил эту деталь, солдаты дают Иисусу питье, а как – не описано.
Если исходить из того принципа, что самый трудный вариант – первоначальный, то у Иоанна как раз трудный вариант. Зачем ему менять губку на иссоп? Трудность в том, что иссоп не то растение, которое что-то впитывает. Это не мох. Это тонкие стебельки. Поэтому ученые маялись, подыскивая какие-то возможные варианты растения из тех, что растут в Палестине и которые могли быть названы иссопом, пусть ошибочно.
Дэвид Паркер (род. 1953) в своей книге 1997 года отметил, что в 16 веке историк Иоахим Либхард-Каммермайстер (писал под псевдонимом «Камерариус») предложил поправку: не «хиссопо», а «хиссо» — «копье», и в двух средневековых рукописях, в самом деле, текст дает «хиссо» (С. 176). Но именно «хиссо», а не «калам».
Однако, можно обойтись и без такой поправки. Дело в том, что в рассказе об Исходе Моисей повелевает старейшинам так использовать кровь пасхального агнца: «Возьмите пучок иссопа, и обмочите в кровь, которая в сосуде, и помажьте перекладину и оба косяка дверей кровью, которая в сосуде; а вы никто не выходите за двери дома своего до утра» (Исх 12:22). Кровь тут – вместилище жизни, она отгоняет чуму.
Теолог Рудольф Бультман, правда, возражал, ему такое сравнение казалось «маловероятным». Правда, никаких аргументов кроме «маловероятно», Бультман не дал. Позволительно предположить, что ему как протестанту такое сравнение, очень иудейское по духу, было чуждо. Но для библейской поэтики, напротив, подобный образ был бы нормален: если Иисус – пасхальная жертва, то распятие оказывается чем-то вроде барбекью, а перекладина креста – как перекладина двери. (Не мог ли Иоанн считать, что Тайная Вечеря была не пасхальной трапезой, а перед Пасхой, потому что настоящей Пасхой он считал Распятие?)
Вообще Паркер кажется исследователем не очень дотошным. Он всячески рекламировал компьютеры как средство изучения рукописей, позволяющее прочесывать огромную базу. Но при этом он умудрился не заметить фразы в послании к евреям:
«Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червлёною и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ» (9:19).
Это означает, что для первых верующих в Христе использование иссопа для обрызгивания кровью было обрядом хорошо знакомым и очень значимым.
Разумеется, Паркер не упоминает и «окропиши мя иссопом» — а тут речь точно не о губке, а об опрыскивании кровью пасхального агнца. А ведь и Евр., и Пс 50 – места, которые в библейских справочниках увязываются с этим текстом Иоанна.
Конечно, солдаты с иссопом – не левиты, не Моисей. Но ведь именно у Иоанна, только у Иоанна упоминается, что Каиафа невольно оказывается пророком, возвещающим гибель Христа (18:51). Так и тут солдаты невольно оказываются исполнителями пасхальной традиции.
Так что вариант Иоанна следует признать первичным. «Иссоп» тут не слишком реалистично, зато очень символично. Иоанн жертвует реализмом в пользу символичности. Нормальный авторский ход. Что было «на самом деле»? Невозможно сказать и не имеет принципиального значения. Текст Иоанна – не репортаж, а проповедь, как и тексты других евангелистов, и слушатели (читатели) это отлично знали, были к этому готовы, этого и хотели – им нужен был смысл. Смысл высший, и какие низшие, материальные средства используют проповедники для выражения духовного смысла, им было не так важно, как то, чтобы выраженность была ясной. Марк решил, что Иоанн выбрал неудачное средство, — что ж, это решение Марка, но и он не репортаж писал, а именно проповедь.
11 ноября 2025 года, вторник, Москва, 14:00 UTC, 25 001.
В начале 2 столетия епископ Антиохии Игнатий писал, если верить русскому переводу 19 века:
«Я слышал от некоторых слова: «если не найду в древних писаниях, то не верю написанному в евангелии;» а когда я говорил им, что написано, то отвечали мне: надо доказать. Но для меня древнее — Иисус Христос, непреложное древнее — крест Его, Его смерть и Воскресение, и вера Его».
«Древнее» в смысле существительного звучит странно сейчас, да и в 19 веке звучало странно.
На самом деле, в оригинале простое греческое слово «архея».
Как и в начале евангелия от Иоанна «В начале» — «архай». Евангелисты часто упоминают «архонтов», «начальников». Архонт-фарисей Никодим хоронил Иисуса, а другие архонты-фарисей смеялись над распятым Иисусом. Сатана – «архонт космоса». Ученики не должны подражать «архонтам этносов» (Мф 20:25), которые «господствуют», «доминируют», ученики должны быть служителями, «диаконами».
«Архея» — это не «древние писания». Это может быть очень новое «писание», но это обязательно официальный документ. Архея – постановление архонтов.
Бумага от власти! Окончательная бумага!
Архив – место, где хранятся археи.
Игнатий говорит простую вещь: он верит не потому, что о Христе говорит священные, авторитетные тексты, которые одобрены начальством. Его веры не от Торы, не от начальников, не от власти. Не потому, что у него документ с печатью. Для него документ – крест, печать – воскресение.
Просто-просто, а не так уж обычно. Из четырех евангелий только одно – Иоанна – не доказывает, что Иисус – Христос, ссылками на Ветхий Завет. Три остальных очень доказывают, особенно Матфей. Лука даже описывает, как апостол Филипп объясняет эфиопскому вельможе, читающему книгу пророка Исайи, что Исайя описывает именно Иисуса, когда говорит о страдальце-спасителе. Есть английский баптистский стишок: «Иисус любит меня, потому что так сказано в Библии».
Игнатий же, вслед за апостолом Павлом, верует не потому, что ему кто-то что-то рассказал или он что-то сам прочел, а потому что воскресение Христово для него факт. Всё остальное – следствие этого факта. Невидимый факт, но факт более важный, чем тексты.
Есть иудейские теологи, которые считают, что Бог творил мир, руководствуясь рассказом книги Бытия о творении мира. Игнатий бы таким сказал, что сотворенность мира Богом для него факт, и если бы книга Бытия утверждала, что мир не сотворен или сотворен не Богом, он был верил факту, а не книге.
Одна вера надеется на Бога, потому что уверена в авторитетности текста, говорящего о Боге. Эксперты этот текст проверили, начальство утвердило, поставив печать.
Вера от доверия начальству. От архонтов, от архей, от архива.
Вторая вера надеется на Бога, потому что Бог есть Бог, важнее любого архива с печатью.
Вера от доверия Богу.
Вторая вера более зыбкая, ненадежная. Вера от доверия к доверию. Надежда в квадрате.
Так вторая вера больше достойна называть верой. Доверять чему-то проверенному, чему другие доверяют – надежда первого порядка. Доверять просто потому, что ты доверяешь своему доверию – надежда второго порядка. И какая вера вернее? Обе ненадежны с точки зрения логики, но вторая более вера даже с точки зрения логики. Вера без печати, воздушная вся такая. А воздух-то Божий, Дух Святой.
Литературовед Дэвид Паркер (род. 1953) сделал неожиданный вывод из этих слов Игнатия: что тот легкомысленно относился к тексту Нового Завета и мог легко его переделать.
Прямо наоборот! Кто ставит текст выше Бога, Духа Божьего, заканчивает тем, что ставит свои комментарии к тексту выше текста. Кто считает текст вторичным по отношению к Духу, относится к текстам по-разному, потому что в одних текстах видит действие того же Духа Божьего, а в других не видит.
Это можно сравнить с влюбленностью и любовью. Бывает такое состояние влюбленности во всех девушек (или юношей) подряд. На ранней стадии полового созревания. Или это уже средняя? Неважно. Важно, что именно тогда, когда вдруг появляется любовь избирательная, к одной-единственной женщине (или к одному-единственному мужчине), человек начинает лучше разбираться в других женщинах и мужчинах. Он их еще больше любит, это отраженный свет его главной любви, но, конечно, он любит их не так, как главную свою любовь, он понимает – или видит? – разницу.
Так что тут Паркер допустил некоторую небрежность. Как и тогда, когда он написал, что вот-те «иудейские писания делались на пергаментных свитках, греческая классическая литература на папирусных свитках. Папирусный кодекс, возможно, был изобретен христианами, может и нет, он был впервые использован христианами для определенного рода сочинений. Это был сигнал, что евангелия не священный текст и не высокая литература, но что-то одновременно иное и непостоянное. Папирусный кодекс первоначально был всего лишь большой записной книжкой».
Любопытный образчик суеверного, магического мышления у академического исследователя. «Кодекс» — это латинское название книги, которую не надо листать, которую можно быстро перелистать в поисках нужного места. Это то, что читают часто и внимательно. Но разве такое чтение есть неуважение к тексту? Прямо наоборот! Это не опускание текста до уровня бульварного чтива, это подъем себя до текста, который перестает быть предметом поклонения и восторга и становится нужен ежедневно, а не раз в неделю. Как и Бог.
10 ноября 2025 года, понедельник, Москва, 19:00 UTC, 25 000.
«И дивился неверию их; потом ходил по окрестным селениям и учил» (Мк 6:6)
Иисус удивлялся и большой вере язычника. Пилат удивлялся, что Иисус молчит.
Приятно, когда можешь чем-то удивить Сына Божьего. Удивлять судью совершенно не хочется, но иногда выбора нет.
Про удивление только у Марка, Матфей и Лука, видимо, посчитали это снижением образа Иисуса.
Удивляться тому, что язычник верует, нормально – ну как удивляться тому, что собака говорит. А чего удивляться недоверию соотечественников? Оно вполне естественно. Верующие и должны быть скептиками, чтобы не стать суеверами, чтобы веровать в истину, а не всему подряд.
Вероятность, что твой сосед спаситель мира, достаточно велика, чтобы оправдывать скепсис.
Другое дело, что это относится к любому человеку на земле. Каждый кому-то сосед. Спаситель мира должен быть кому-то соседом – привычным, насквозь видимым.
Идут годы, и даже Бог становится соседом верующему в Него. И вера становится не то чтобы меньше, но академичнее. Уже наперед известно, чего от Бога ждать.
А вот не надо! Засунуть свой перед себе в неперед! Ишь, знаешь… Это как человек знает, что умрет. Мы же книжки читали, мы биологию знаем. Даже верующие сейчас не верят, что Бог может ввалиться в их жизнь как астероид.
И правильно. Бог ни в чью жизнь как астероид не ввалится. Но Он вполне может и взять нас живыми к Себе, что бы это ни означало, может и конец истории учинить – настоящий, а не понтовво-фейковый, как некоторые.
Надо ли на это надеяться? Надо ли этого просить? У Марка ведь об этом речь – не просили.
Нет, не надо! Если простуда – надо просить исцеления, а если хочется не умирать – не надо. Не потому, что умирать интересно или важно, а потому что это как раз неинтересно и неважно. Подумаешь – живым на небо, интереснее небо в эту жизнь засунуть и посмотреть, что получится.
Кирик Иосифов – ровесник, видимо, 18 века. Начинал он свой жизненный путь священником в Преображенском храме в селе Фрязиново. Фрязиново и тогда уже было на границе с Вологдой, теперь вошло в городскую черту.
Храм сохранился, очень простой по архитектуре, кубик с колоколенкой. В приходе числилось 120 домохозяйств, но была одна проблема: по крайней мере две деревни, Хорхорино и Дьяконово, были старообрядческие. В 1733 году велось следствие, видимо, по жалобе священников, с которыми крестьяне осмеливались спорить. Этим могло объясняться то, что приход платил существенно больше других: старообрядцы откупались. Сейчас храм обычно называют Андреевским по одному из приделов.
Кирик женился на Евфимии, дочери священника Филиппа Михайлова, который служил в селе Каргочи, принадлежавшем вологодским епископам. У него было три сына: Иван, родившийся в 1714 году, второй тоже Иван, 1717 года рождения и Петр, 1722 года рождения. Дочь Ефимия родилась в 1727 году. Что старшие сыновья носили одно имя, было не такой редкостью в ту эпоху. Любопытно, что в материалах о кончине о.Кирика он назван Ивановским, и его дети часто назывались Ивановскими. Может быть, Иваном звали деда Кирила, и это «дедичество» превратилось постепенно в фамилию.
В 1723 году епископ перевел его в Преображенский собор Белозерска. Там освободилось место, потому что предыдущий священник о. Иван Васильев самочинно уехал в Петербург. Его пытались вернуть, но безуспешно. Петербург манил как сегодня Москва, и в 1733 году Иосифов тоже перебрался в столицу, но вполне легально.
В Петербурге отец Кирик стал служить в домовой – личной, в собственном дворце – церкви Андрея Ивановича Ушакова. Дворец находится по сей день на Дворцовой набережной, но основательно перестроен. Ушаков – Дзержинский при Петре I. Макс Волошин сострил, что «Петр был первый большевик», хотя все-таки большевики, кажется, родных детей намеренно и собственноручно не убивали, а Петр убил сына. Канцелярия тайного сыска, как тогда именовали чеку, как раз в 1732 году переехала из Москвы в Петербург, на Садовую, 12.
Церковь в своем доме Ушаков устроил в том же 1732 году: с разрешения Синода он перевез целиком иконостас из домового храма Платона Мусина-Пушкина, который из Петербурга как раз уехал, быв назначен губернатором Казани. Именно в этом храме служил тот самый о.Иван Васильев, чьё место занял Ивановский в Белоезерске.
Облачения и иконы Ушаков позаимствовал из бездействовавшей церкви в доме бывшего обер-полицмейстера Петербурга Антона Девиера, который был в ссылке уже пять лет.
У ранних христианских авторов сохранилось не вошедшее в Новый Завет, но явно аутентичное изречение Иисуса: «Кто близ меня, близ огня».
Это и к правителям мира сего относится. Ушаков, правда, не был похож на аскетичного Дзержинского:
«Он производил жесточайшие истязания, но в обществе отличался очаровательным обхождением и владел особенным даром выведывать образ мыслей собеседника» (Бантыш-Каменский).
Даниил Мордовцев:
«Если бы Андрей Иванович жил во времена Сошествия Святого Духа на апостолов, он бы и этих последних непременно допросил бы «с пристрастьем»: что и как? Какие «огненные языки»? откуда сошли? Кто свидетель? Да не было ли в этом деле сообщников?»
Ушаков взял к себе утварь домовой церкви Мусина-Пушкина, а вот о. Ивана не взял, потому что того все-таки «запретили в священнослужении», наказали за самовольный отъезд в Петербург. Хотя сомнения в том, что отъезд был очень уж самовольный остаются, очень уж аккуратно на места, где служил Васильев, назначался Иосифов. Скорее, похоже на клановую поддержку. Так или иначе, в прощении об устройстве домовой церкви Ушаков упоминал, что отец Иоанн «под запретом».
Кажется, свою роль тут сыграл глава Синода митр. Феофан Прокопович, фигура зловещая и почти всесильная. При Екатерине I Прокопович вынужден был делить свое влияние с митр. Георгием Дашковым, которого Петр отличал за участие в подавлении Астраханского бунта. Анна Иоанновна, однако, сразу вернула Прокоповичу все полномочия, а Дашкова сослала сперва в Харьков, потом в Вологодскую епархию, в Спасо-Каменный монастырь. Прокопович продолжил изводить несчастного, и обвинил вологодского епископа Афанасия Кондоиди (грека, с которым Петр I познакомился через Кантемира) в том, что тот делает заключенному поблажки.
Владыка Епифаний оправдывался очень нетривиальным образом:
«Никто душу свою и здравие не положил за врагов своих, кроме единого Христа, до Которого такого божеского примеру не бывало и после Его до скончания века не будет».
Чудовищное кощунство, учитывая, что Христос как призывал любить врагов. К тому же Кондоиди не доказал, что Дашков ему действительно враг. Вряд ли поблажки были, просто Прокопович хотел отомстить Дашкову посильнее. Он добился своего через год: в мае 1734 несчастного забили в колодки и отправили в Нерчинск, где тот и умер через пять лет. Через год, впрочем, умер и Прокопович, но не в колодках, а в золоте и шелке.
Императрица ограничилась выговором Кондаиди. Сопровождавший его настоятель вологодского Софийского собора несколько месяцев как раз и служил у Ушакова в домовой церкви. Когда епископа отпустили, в марте 1733 года, на его место и был назначен отец Кирик с жалованьем 12 рублей в год. Ушаков отдельно приказал Иосифову никого посторонних во дворец не водить и на богослужение не допускать. В наши дни тоже посторонние с улицы в православные храмы, которые завели себе чекисты после перехода с ленинского на православный стиль, не проходят.
В августе 1736 года к отцу Кирику приехал его средний сын Иван, который все это время жил у деда по матери, под Вологдой. Дед умер в 1733 году, теперь ребенок достиг совершеннолетия. А через два месяца, 7 ноября 1736 года, в Петербургском духовном управлении публично выпороли «плетьми нещадно» и отца Кирика, и Ивана.
Выпороли за то, что Иван не присягал императрице. Присяга была в 1730 году, когда Ивану было 13 лет. Дети до двенадцати год не обязаны были присягать. В Вологде, видно, на ничтожный зазор в год не обратили внимания, а в Петербурге обратили. По закону полагалось за такое пороть.
Дело разбирал как раз Андрей Иванович Ушаков, глава Канцелярии тайного сыска, он и подписал приговор.
Не вполне ясно, точно ли тут было одно беспощадие. Дело в том, что в 1736 году шла кампания о набору в армию «лишних» детей священников (с 15 лет). Ивана могли и забрить, ведь в домовой церкви Ушакова ему места не было. Не забрили.
Еще через год отец Кирик написал прошение о переводе в Троицкий собор. Звучит лучше, чем было на самом деле. Это первая церковь Петербурга, рядом с Петропавловской крепостью, теперь на ее месте часовенка. В 1737 году здание было в аварийном состоянии, через пять лет его вообще разобрали и священники были вынуждены служить попеременно то в Петропавловском соборе, то в домовом храме Синодальной Конторы.
Иосиф в прошении писал, что вернуться в Преображенский собор не может, там его место уже занято, а у Ушакова он служит временно. Очень возможно, что после порки отношения его с Ушаковым могли ухудшиться.
21 февраля 1738 года отец Кирил был зачислен священником в Троицкий собор. Но проходит всего полтора года, и новая история. В июне 1739 года все три священника собора ходили по домам прихожан с водосвятием по случаю Троицына дня. Пришли они и в дом чиновника Андрея Уланова. Вдруг настоятель протоиерей Иоанн Семенов увидел в красном углу на полке стеклянный ларчик из Троицкого собора. В ларце хранилось святое миро. За несколько дней до этого Иосифов крестил новорожденного сына Уланова и остановил ларец с миром, потому что направлялся не обратно в церковь, а куда-то еще. Потом, конечно, собирался зайти и вернуть.
Семенов сделал выговор отцу Кирику: оставлять такую святыню не в храме, в доме у мирянина, было категорически недопустимо.
На что отец Кирик ответил:
«Напрасно ты меня нападаешь, полно тебе пружиться! Дурак! А много тебя назвать дураком – половина дурака или без четверти дурак!»
«Пружиться» — это как «пыжиться», корень тот же, что в «пружине».
Непосредственному начальнику сказать такое…
Настоятель написал донос в Духовное управление. Там постановили «за старость телесного наказания не чинить». Назначили штраф в 10 рублей с тем, чтобы деньги пошли на уплату долга какого-нибудь узника долговой тюрьмы и обязали сделать вклад в Троицкий собор: два серебряных позолоченных сосуда для мира и елея. И чтобы просил прощения у Семенова, а потом поработал в Александро-Невском монастыре.
Видимо, Семенову этого показалось мало. Дело ушло в Синод, который постановил отца Кирика выпороть плетьми в присутствии всего духовенства Петербурга.
Попутно выяснилось, что пренебрежительное отношение к святыне у Иосифова не впервые, случалось ему даже дароносицу со Святыми Дарами оставить у доме мирянина, больного купца, которого он причащал. Тоже хотел потом зайти, но не зашел, дароносицу забрал третий священник собора.
После порки Иосифова отправили в Новгород, работать по хозяйству у архиерея.
Через два месяца ему последовала амнистия по случаю воцарения Анны Иоанновны.
8 сентября 1748 года священник Кирик Иосифов, он же Ивановский, умер. Его младший сын Петр служил в том же храме. Кстати, Петр женился в 1741 году на крестьянке из того самого села Фрязиново, где началась эта история.
К сожалению, у этой истории есть еще один невеселый конец. Средний сын отца Кирика Иван стал священником Владимирского собора. Более того, отец Иван организовал строительного нового храма, собирал деньги, и деньги вышли большие, благо в приход входил даже Аничков дворец Разумовского.
Храм вышел огромный и все-таки изящный. Храмовую икону о. Иоанн заказал в Москве: серебряный оклад, алмазы, изумруды, сапфиры, жемчуг… Массивный потир с эмалевыми медальона и по краю обвит изображением тернового венца…
Жил отец Иоанн в доме около собора, был он вдов и бездетен.
20 октября 1770 года, сразу после полуночи, его убили. Перед смертью пытали: «Голова сквозь проломлена, под левою мышкою проколото, поняже против сердца, а ребро проломлено, левая рука на цепи перерезана, правая рука вся изрезана». Восемь ударов ножом.
Грабителей быстро поймали. Это были солдаты Кекскольмского полка. Священника они знали лично, они ходили в собор. Пытали, потому что думали, что у него куча денег, а оказалось 40 копеек.
Храмовая икона упоминается в числе награбленного ленинцами в 1923 году под предлогом борьбы с голодом, потом пропала совсем, как и потир.
9 ноября 2025 года, воскресенье, Москва, 5:00 UTC.
«И теперь Ты, Отец, прославь Меня у Себя
Славой, бывшей Моей у Тебя, когда мира не было» (Ио 17:5)
Слава, сияние, откровение, открытие… Тут тоже симметрия и параллель, но не только в одном этот стихе, который оказывается зеркальным отражением предыдущего.
Вообще тут головокружительная путаница с временами. Монолог начинается со слов «прославь Сына, чтобы Сын прославил Тебя», но вдруг оказывается, что Сын уже прославил, уже сделал, и что слава у Сына была изначально, была до того, как появилось творение, космос, куда Сын нырнул с головой.
Сын – всегда, мир – не всегда.
Для логики, работающей в мире, у которого есть начало, естественно задуматься: а где же была та изначальная слава, о которой говорит Иисус? На полке лежала? В чемодане до лучших времен?
Но Иисус – не часть этого мира, Он не часть вообще.
Это головокружительно как у человека во вращающейся двери. Какая-то часть двери всегда снаружи, но, если дверью пользуются, эта часть становится внутренней, и опять наружной. Вот у окна всегда одна сторона внешняя, другая внутренняя, а тут вертушка.
Кому вертушка, кому мясорубка.
Мясорубка для Сына Божьего. Богу стать человеком – как внутренности стать чем-то внешним. Бриллианты превращаются в коробку для бриллиантов. Вечное становится временным, и только поэтому не перестает быть вечностью. Если бы вечность надменно закрылась от времени – а время это мы, это люди, это наша жизнь – то вечность стала бы светом, который не светит, который светит только в себе. Но разве такой свет достоин называться светом?
Да, конечно, — скажет человек, потому что человек, каким мы себя знаем, есть свет-для-себя, а для других – только в той степени, в которой это не мешает быть светом-для себя.
Это и есть эгоизм и иррационализм, жестокость и глупость.
Этот эгоизм не умирает, когда рождается вера. Он никуда не девается, он страшно искажает веру. Он просто проецирует себя на Бога. Он рисует Христа во славе, сияющего, на троне, но ведь это эгоизм себя рисует, прячется за иконой Христа, за книгой о Христе, за словами о Христе. Прячется, но легко узнается по повелительной интонации. Христос на Голгофе, а эгоизм на троне. Христос творит, эгоизм паразитирует. Христос толкает вращающуюся дверь, эгоизм ее заклинивает и изнутри начинает дразниться, попрекать, а когда ему надоест, просто дрыхнет.
Бог вторгается в человечество, чтобы человечество вторглось в Бога, да. Но вторгнуться можно по-разному. Можно сияя, можно мрачно. Бог вполне открывается в Иисусе, Иисус открывается вполне в Боге, а мы открываемся не вполне. Спасаемся не вполне. Творим не вполне. Бог нас этим не попрекает, Ему важна динамика, так у нас и динамика того… Не очень динамичная, а иногда даже анти-динамика. Не в ту сторону, хотя вроде и к Нему. Потому что верить в воскресение проще, чем воскресать, а воскресать и воскрешать – единственный смысл человеческой жизни, не побеждать и не руководить. Показывать вечность, чтобы вечность показала мне меня, каким я создан вечностью, а не каким я хотел бы быть (дьявольская разница). Мы показываем вечность как дорожный знак, а она вертушка, вертушка, и показывать ее означает крутиться вместе с нею, участь быть одновременно всюду и нигде, снаружи и внутри, человеком и Богом, дохлым и воскресшим.
Есть ли Бог... Только Бог есть в точном смысле слова. Остальное — не отражения, не порождения. Создания. Творение. Бог не пронизывает мир, не пропитывает, не присутствует в природе. Он дает творению существование абсолютно самодостаточное, жизнеспособное. У творения нет пупка, который бы «указывал» на Творца. Атеизм — норма жизни.
Встреча с Богом сперва осмысливается как встреча с Творцом. Бог — Творец... Это классическое приуменьшение. Бог — Творец, любовь — совместное ведение хозяйства, корова — вымя.
Бог настолько есть, что вообще-то оскорбительно называть Его светом. Тьмой тоже, хотя у мистиков такое есть. Как-то ведь надо называть. Нам надо, не Богу.
Нормально расти от восторга «Боже, какой мир Ты сотворил!» к растерянности. Мир замечателен для меня, но чем ближе смерть (и не только моя), тем осязаемее, что мир — ничто в сравнении с Богом. Несопоставимо.
Потихоньку, полегоньку, понемножку душа словно в песочных часах, только наоборот: песок сыпется, и человек, чтобы не быть погребенным под песчинками, карабкается и поднимается вверх, там, где вроде бы пустота, нет песка. Ничего нет. Бог — есть. В сравнении с Ним, в осознании Его присутствия всё почти ничто, и нет разницы между березкой и пожаром, между жизнью и смертью, между вдохновением и ненавистью, всё мелко, хотя вполне осмысленно.
Бог есть, Бог звучит. «Зовет»? Нет, не зовет. Бог есть Бог. Просто Бог есть, и это «есть» тянет к себе. Нет, не «тянет».
Бог просто есть, и отого должен быть обморок, но нет, не обморок, а нечто противоположное — человек начинает быть. Не «быть или не быть», а «быть как творение или быть как человек». Льнуть к Богу, замереть перед Богом, слушать неслышный всепроникающий голос Божий. В такие мгновения уже неважно, зло или добро, любовь или ненависть, жизнь или смерть, важно одно: Бог есть, и какое же чудо, что человек может повернуться к этому «есть», замереть перед ним. Да, на мгновение, но это мгновение — жизнь, в сравнении с которой всё другое ничто, и сама жизнь ничто, а можно сказать и «всё», потому оказаться посреди «Бог есть» превращает человека и всё творение из случайной мелочи в великое бытие.
Кремль отобрал, наконец, у Ходорковского поместье Кораллово под Звенигородом, где он создал интернат. Я думал, это уже раньше отобрали, даже странно. Меня потрясла книга руководителя этого интерната, который был чекист в крупном чине и объяснял, что для выращивания настоящих свободных и демократичных людей необходимо... Ну, необходим чекист-воспитатель. Было в этом какое-то омерзительное воплощение «Гадких лебедей» Стругацких — что в диктатуре единственный здоровый кластер это тайная политическая полиция, они свободны от всех, демократы-мокрецы должны в Лубянку встроиться и под крылом гебешников воспитывать новых людей, вырвав их из семей мещан и обывателей. «Гадкие лебеди» заканчивались торжественным Исходом гомо новусов. Ну вот они и изошли — и Маша Гайдар, и много кто еще... Накуролесили и изошли, а мне тут отдуваться теперь и объяснять, что демократ вовсе не синоним казнокрада и демагога.
Цельное поместье... Я же в Звенигороде работал, когда Лубянка отовсюду выперла, в музее, знаю все про это Кораллово. И вот целое поместье профукалось. Нет чтобы маленькую квартирку в 60 метров на первом этаже хрущобы на Пресне купить и пустить меня туда Богу молиться и о свободе разговаривать. Не в собственность - какая у меня может быть собственность, а просто пустить... Помню, как раз Маша Гайдар выступала в какой-то на первом этаже трехкомнатной квартире, где собирались протестанты-либералы году в 2005 примерно, у нас, на 1905 года... Уехали, все уехали, все!
Вчера сходил в Фаланстер, где Михаил Аркадьев презентовал второе издание своей книги «Лингвистическая катастрофа». На фото, однако, один из посетителей — из Кабардино-Балкарии, не возражал против фотографирования, что приятно. А по сути скажу так. То, что Маэстро считает катастрофой, я считаю счастьем. Правда, я в философии не очень, но вот Маэстро зачитывал из книги своего друга, покойного философа (я не запомнил имени), и там очень четко, что язык мешает единству. Прямо наоборот! Это у кирпичей единство исключает коммуникацию. Но единство людей и есть единство в коммуникации, причем бесконечной.
Начало 21 века ознаменовалось очередным продвижением в коммуникации, появлением дешевого высокоскоростного интернета в сочетании со спутниковой связью. Огромная возможность для познания, чтения, обмена информацией, идеями, просто для общения. Но капитализм сразу встал на дыбы, стал — вполне неосознанно, но тем более системно и решительно — вводить разнообразные формы цензуры, во имя «общественной стабильности». Впрочем, не забывая и о денежной выгоде. Но главной катастрофой стал спекуляция на ИИ, который якобы и есть то, для чего создавалась кибернетика, для чего существует интернет. Не коммуникация, а повышение производительности труда у одних и стоимости акций у других. Миллиардам людей запрещено читать даже оцифрованные издания 19 века, а ИИ разрешено бесплатно читать и то, на что пока действуют авторские права, это суд признал fair use, справедливым использованием.
Наткнулся на текст о Данилевском с подзаголовком «У истоков русского антизападничества». Задумался. А где истоки русского западничества? Где истоки польского западничества? Испанского? Английского? Ясно где — в сердцах тех, кто ставит права человека, свободу и демократию выше безопасности, дохода и стабильности.
Ставить вопрос надо иначе: где истоки русского западничества? Петр I был не западником, он просто использовал технические новации Запада для укрепления страны. Как не были западниками Габсбурги и Капеты.
Формально, с точки зрения текстов, первый артикулированный антизападник, видимо, Иван Грозный, а западник, соответственно, Курбский. Но все-таки Курбский слишком барин, как и Герцен. Были и западники вроде нынешних фрондеров-беженцев, которые пока в России фрондировали были вполне себе антизападники, а как на политическое убежище подавали, так озападнились. Котошихина от Навального не отличить.
Я бы сказал, что первый настоящий западник Пушкин. Российское западничество всего лишь попытка замаскировать ненависть к Николаю и николаевскому мраку. А дальше... Ну не вронские же, а толстоевские с Салтыковым и Щедриным. Беда в том, что на Западе западников не так уж много, точнее, западничество западных людей построено на песке — на благополучии. Чуть благополучие просядет, чуть дойдет до денег, и начинает проявляться вполне диктаторское мага-мурло.
«И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Лк 11:9)
Спросили меня, как Бог может удовлетворить молитвы верующих, когда многие просят о противоположном? Кто-то просит помочь убить русского агрессора, кто-то просит помочь убить жидо-бандеровца, кто-то просит помочь уклониться не только от армии, но и осуждения, конфликтности, в общем, от рассыпного милитаризма в себе.
Такой вопрос естественен, потому что «молитва» означает вымаливание, упрашивание, выклянчивание, канюченье. «И просим, и молим, и милися деем» — красиво было бы перевести эти слова в самый важный момент литургии как «мы выпрашиваем у Тебя, вымаливаем у Тебя, клянчим у Тебя».
Может, поэтому Иисус говорит, что выполнит любую просьбу, если двое или трое согласятся, о чем именно молятся?
Э, украинский полк единодушно молится об одном, российский полк единодушно молится о противоположном. Это просто откладывает проблему, не решает ее.
Заходить надо с другого конца: а что Бог может дать? Чем Бог богат? Мы же не просим в булочной вина? Бог — булочная или ювелирный магазин?
Бог есть любовь.
Совершенно бессмысленно просить у Бога чего-либо, кроме любви. Как от козла молока.
Это значит, заткнуться и вообще не докладывать Богу о своих проблемах? Вообще-то у Иисуса есть и такая фраза:
«Знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф 6:8). Или чуть помягче: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф 6:33).
Стоп! А ведь «ищите» — это не то же, что молитва?
Однако, вот же через запятую, как синонимы: «просите», «ищите», «стучите».
Значит, «молиться» вовсе не о том, что Бог — бесплатный магазин?
Конечно!
На какой-то стадии опыт встречи с Богом — опыт потрясения, восторга, влюбленности — превратился в потребительство.
Может, при попытке передать этот опыт своему ребенку? Ребенку не скажешь «люби Бога», а скажешь — «попроси Бога».
А почему, собственно, не скажешь «люби»? Нет, ну почему?
Порыв к Богу, прорыв к Богу, распахивание себя для Бога — вот что такое «молитва».
«Дай» — это не молитва, эта кощунство. Это как любимой девушке сказать «дай». Ну, в смысле, отдавайся. Она, хочется верить, даст, даст коленкой известно куда.
Вот и Бог иногда так реагирует.
Молитва — это не сообщение глупому Богу, что у меня чашка разбилась, давай новую. Молитва — это «ищи». Ищи. Ищи жизни, ищи себя. Нашел? А теперь стучи! Потому что ты захлопнул себя так, что к самому себе не можешь просто пройти. Между тобой и тобой толстая — хотя и стеклянная, но иногда и деревянная, а то и оловянная — дверь. Она же и дверь между тобой и Богом, тобой и любовью твоей, тобой и жизнью.
Молись о любви, и будь спокоен — получишь. Другой любит ту же девушку, что любишь ты? Ты любишь, тебя не любят? Бывает, бывает… Отнюдь не войны и болезни самое страшное в жизни. Самое страшное после заключения мира, после венчания, после, после, после… Там, где заканчивается квест и начинается жизнь, где ты упираешься не в чужую злую волю, а в самого себя, в пустоту себя, в нехватку себя… Тут-то и начинается – ищи, стучи, молись…
«И, призвав Двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами» (Мк 6:7).
Дешевка! Кругом единоверцы, все свои, и к ним вдруг бесплатно чудотворцы являются. А слабо в современной России? Или в Афганистане, Пакистане, Индии, Иране? Где формально запрещено обращать мусульман в христианство? Да хоть бы и в Америке, и в Европе – формально разрешено, а на деле терпят, пока чувствуют себя в безопасности, то есть, большинством. Мол, лай, моська, тебя даже приятно игнорировать. На двери объяву повесим, что продавцов косметики и проповедников не пускаем и чувствуем себя героями. А если совсем много нахлынет, начнем высылать, откуда пришли. Что бы Христос тут предпринял?
Риторический вопрос. Никаких «бы». Христос предпринимает и предпринимать будет. Гони Бога в дверь, Он будет лезть в окно, и это окно – я. Злой, конфликтный, закомплексованный, огрызающийся, но уж какой есть. Его святая воля, чтобы лезть в сердца человеческие не только напрямую, Духом Своим, а еще и через меня, балбеса, козла, позера, лодыря, тунеядца и жопоглавца.
Власть над нечистыми духами – да, налицо. Нечистые духи – это духи, от которых нечистота. Телесная и душевная. Дед мой лечил сифилис, он тоже имел власть над нечистыми духами, как раз сальварсан изобрели, победили сифилис (хотя не сифилитиков, даже наоборот – сифилитик, получивший средство от сифилиса, будет блудить еще более гаже, что мы и видим вплоть до британских прынцев). Но я кому-то помогаю, кого-то утешаю, наставляю? Ну да, что добро таить. Это я? Нет, это Бог, Божья сила и Божья власть. А толку? Был больной эгоист, стал здоровый эгоист. Я вот как был больной эгоист, так им и остался, хоть немножечко это меня смиряет, а эти совсем разнузданные от благодати.
В общем, ключевой момент – по два. «Во Францию два гренадера из русского плена брели»…
«Во Францию два гренадера из русского плена брели.
В пыли их походное платье, и Франция тоже в пыли.
Не правда ли, странное дело? Вдруг жизнь оседает, как прах,
как снег на смоленских дорогах, как песок в аравийских степях.
И видно далёко, далёко, и небо виднее всего.
– Чего же Ты, Господи, хочешь, что ждешь от раба Твоего?»
Двое-то двое, а в конце все-таки единственное число, «от раба», не от «рабов». Зачем же по два-то? А если второй – или вторая – Иуда?
А если я сам Иуда? И ведь предам не напарника, не любимую жену, а Христа, а напарника нет, не предам… И каково ему будет?
В общем, власть – включая власть быть умным, добрым, исцеляющим, вдохновляющим – всё равно всего лишь власть, сила. То есть, сплошное мучение, недоумение и разочарование. Когда власти нет, когда власть у других – озлобленность, а когда власть у тебя – опять озлобленность, только совсем другого сорта и, пожалуй, гаже.
Одна радость: походишь, походишь, побудешь окном – назад, к Богу. И бряк перед Ним отчет, который Ему нужен как пирамиде геометр, и упрашиваешь: может, хватит? Бесполезно, бег по кругу в лучшем случае, а в худшем просто вялотекущее ежедневное обрушение внутрь себя.
Паскудство в том, что известно, чем это кончится: Бог молча сует твой отчет в з…цу первого случившегося рядом архангела, поднимается, протискивается между тобой и Собой и идет уже сам. Куда идешь, Боже, куда? Кво вадис? – Куда-куда… За Кудыкину гору лыко рвать…
Опять двадцать пять за рыбу деньги! Ну что поделаешь, придется за Ним тащиться… Кудыкина гора, в просторечии Голгофа… Знаем мы это лыко… А деваться некуда… Придется быть службой эскорта… Нечистых духов изгнали, осталось самое противное – чистые духи. Духи ответственности, исполнительности, общественного порядка, законности, безопасности и защиты плачущего ребенка… Христа распяли духи чистоты, духам нечистоты это не под силу… И тут уже бессмысленно спрашивать, чего Он от нас ждет, чего мы от Него ждем… Никто ни от кого ничего не ждет, просто стоять и плакать, плакать и стоять до самого Начала.
29 октября 2025 года, среда, Москва, 19:00 UTC.
«И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк 9:1).
У текстологов есть правило: из двух разных вариантов первичен наиболее сложный для понимания. Принцип этот, конечно, не абсолютен, но обычно работает. Редактор может упростить сложный текст, может радикально переписать непонятный текст, но из понятного делать непонятный вряд ли станет.
У Марка фраза вполне понятна – она имеет в виду, что апостолы при преображении увидели Царство Божие в силе, воплощенное в Иисусе.
У Иоанна эта фраза абсолютно непонятна. Она последняя у Иоанна, Иисус говорит ее «любимому ученику» (так в этом евангелии называется только Лазарь):
«И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?» (Ин 21:23).
У Иоанна эта фраза не единственная, есть и такие:
«Хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет» (Ин 6:50).
«Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек» (Ин 8:51).
«И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек. Веришь ли сему?» (Ин 11:26).
Иоанн словно смущается, словно пытается представить странные слова про «не умрет, пока не приду» как созвучные другим словам Иисуса. Но слова всё равно остаются странными. И сказаны они, между прочим, только из-за того, Петр возревновал к «любимому ученику». Автор их не разъясняет никак и отвергает мнение, что они были обещанием бессмертия.
Логично предположить, что первичен в данном случае именно вариант Иоанна, а Марк решил сохранить мысль, но поместить ее в такой контекст, чтобы мысль звучала понятнее.
Надо заметить, что греческое «мено» означает не только «быть», «жить», но и «ждать». «Подождал Меня». Десницкий и переводит «подождал Меня» (у Кузнецовой абсолютно неверное «оставался в живых до Моего возвращения»).
Подождать… И сколько ждать, Господи? Доколе?!
А какая разница! Главное, как именно ждать: уставившись в небо или освобождая небо в себе.
Сходил к Соловецкому камню, помолился (мне в список разумно добавили Константина Богатырева). Был дождик. Лампадки были, человек десять было.
Попутно выяснилось, что налицо обезьяна-пересмешник, макака-резус: на 30 ноября гебешнике и РПЦ МП установили "день заупокойных богослужений о безвинно богоборцами убиенных или безвинно пребывавших в заключении".
Отмечу, что я поминал отнюдь не безвинных людей. Они были виновны - не принимали тоталитаризм и диктатуру. Были демократы (в основном).
Единственное, я раздумывал, поминать ли убитых, но причисленных к лику святых (святым полагается молиться, но не молиться о них). Пошел на компромисс - помянул о.Иоанна Кочурова и о.Александра Меня.
ОБ УПОКОЕНИИ всех, погибших от насилия, беззакония, тоталитарной и противозаконной власти, особенно же о тех, кто противостоял этой власти убеждениями и жизнью. Упокой, Боже,Владимира Бурцева, о. Иоанна Кочурова, Николая Духонина, Андрея Шингарева, Федора Кокошкина, Николая Гумилева, Евгения Поливанова, Евгения Погожева-Поселянина, Осипа Мандельштама, Владимира Бенешевича, Дмитрия Айналова, Александра Бриллиантова, Всеволода Арендта, Николая Виноградова Сергея Платонова, Дмитрия Довгялло,Адексанра Кутепова, Густава Шпета, Рауля Валленберга, Соломона Михоэлса, Льва Карсавина, Степана Бандеру, Юрия Галанскова, Варлаама Шаламова, Юрия Домбровского, Александра Галича, Василя Стуса, Константина Богатырева, Анатолия Марченко, Юрия Литвина, Валерия Марченко, свящ. Александра Меня, Тимофея Григорьянца.
28 октября 2025 года, вторник, Москва, 5:00 UTC.
«Когда Он еще говорил сие, приходят от начальника синагоги и говорят: дочь твоя умерла; что еще утруждаешь Учителя?» (Мк 5:35)
У Марка замечательный риторический ляп: от архисинагога приходят к архисинагогу. Лука (8:49) поправил: из дома архисинагога. Греки называли такое отождествление синекдохой, отождествлением. Когда мы называем человека с горбом горбуном, грешника грешником это именно синекдоха.
Другой вопрос, что можно отождествлять целое с частью (у меня плешь, ко мне обратятся «эй ты, плешь»), а можно наоборот (имя Божие – Бог).
А тут кто был целое, кто частью? Храм часть Бога или наоборот? Церковь Божия или Бог церковный. Мой дом – моя крепость, сила, жизнь? Такое бывает, и в этом нет ничего хорошего. Блаженны бездомные духом.
Только дом – для архисинагога – не дом, а дочь. Падение дома Эшеров. Падение дома Романовых. Дочка умерла – зачем мне дом… Всё умирает с любимым человеком.
Храм меньше Бога, Бог не влезает в Храм, но когда Иисус в гробнице, Бог в гробнице. Ад бесконечно меньше рая, но за человеком Бог может и до ада уменьшиться. Ишь, «не утомляй Наставника» - в греческом именно «не утомляй». Бога томится, когда человек примиряется с небытием, со смертью. Не надо бояться утомить Бога, надо бояться утомиться. Бог неутомим и в нас есть эта неутомимость – как образ и подобие, как всего лишь возможность, но возможность-то есть!
Шабат, читаем Тору... Моисей сопротивляется Богу: ну как я пойду что-то там вещать фараону, если я עָרֵל. «Арель» (Исх 6:30).
Что обычно переводят как «косноязычный», но слово означает «необрезанный».
Современный перевод РБО: «Не умею я ладно говорить». Старинный красивее: «худогласен».
Один врач (с интересной фамилией Левин) предположил в «Журнале Королевского Медицинского общества» в 1992 году, что речь идет о заячьей губе.
К вопросу о том, как трудно познавать мир. Заячья губа ни малейшего отношения к зайцам не имеет, заячья губа это жабры, атавизм-рудимент, к счастью, очень редкий, один случай на 2-3 тысячи младенцев. Не срослись жабры до конца, дефект возникает на ранней стадии беременности.
Однако, позвольте, при описании рождения Моисея упомянуто, что мать назвала «тов». В синодальном переводе «очень красив», у адвентистов «красив и здоров», у Макария Глухарева «прекрасен», но в целом именно «красив». Надо отдать должное РБО (Селезневу?), там просто «хорош».
«Тов», однако, слово очень неопределенное, и тот же Левин предположил, что речь не о красоте, а здоровье. Но почему мать сочла нужным зафиксировать, что ребенок здоров?
Так если у младенца была заячья губа...
А как же дочь фараона, которая умилилась красоте подкидыша? Нет в оригинале никакого «умилилась красоте», там «сжалилась». Ровно тот же глагол употребляет Давид, когда ругает самого себя (не зная, что ругает себя): мол, нельзя отбирать у бедняка единственную овцу, надо бедняка пожалеть. Дочь фараона пожалела ребенка не потому, что он был красив, а прямо наоборот, потому что он был с заячьей губой!
Так что иногда наше несчастье может стать нашим спасением. Увидела бы дочь фараона красивого младенца, может, и бросила бы умирать. Ишь, конкурент египетским детям! А уродца жалко...
Заячья губа не сказывается на интеллектуальном развитии, хотя дикция, конечно, хромает.
Главный аргумент в пользу такого толкования чисто физиологический: определенное внешнее сходство между заячьей губой и крайней плотью есть. Складки и отверстие между складками.
Этим «необрезанный» применительно к губе отличается от частого у пророков образа необрезанного сердца (есть еще один-единственный раз необрезанное ухо, Иер 6:10).
Если это предположение верно, то рассказ в древности мог иметь совсем не ту окраску, что в современном понимании. Не величественный вождь, а мужик с большим внешним дефектом. Так это лишь подчеркивает, что спасение — дело не вождя, а Бога!
Кстати, есть современный прецедент — Адам Михник. Он не просто невысок, он еще и заикается. Не постоянно, но часто. Тем не менее, я сам свидетель, он обаятелен и захватывает внимание молниеносно. Это вам не Чарли Кирк, не изображающий божественную невозмутимость фараон. Впрочем, какая такая божественная невозмутимость? Бог Библии не диктатор, который даже и не диктует, предоставляет это своим секретарям, «устам фараона». Бог Библии сердится и радуется, умиляется и возмущается, восторгается и ужасается дай бог каждому.
Так что не надо бояться быть необрезанными. Не надо бояться быть с заячьей губой или заячьим сердцем. Ну да, мы зайцы (хочется добавить «и зайчихи», но феминистки такие существа... как что позитивное, они тут как тут, а как что не очень позитивное, они в кусты). Зайцы и немножко рыбы. Ну и подумаешь! Лучше быть Божьим зайцем, чем безбожным волком.
S. Levin, “The Speech Defect of Moses,” Journal of the Royal Society of Medicine 85 (1992).
Есть нулевая форма коммуникации, когда человек или сообщество людей закрывается от любых контактов. Такое закрытое сообщество можно назвать капсулой. Наглухо закрытое общество.
Иногда такие капсулы создаются добровольно (хотя редко осознанно), иногда принудительно. Добровольную изоляцию можно назвать инкапсуляцией, недобровольную — инкарцерацией.
К таким капсулам относятся тоталитарные страны, банды, «секты» (включая часто вполне приличные религиозные организации), схимники, отшельники и т.п.
Какое-то общение в капсулах/карцерах/бункерах есть. Даже в полном одиночестве человек коммуницирует с самим собой. С точки зрения замкнутого сообщества, оно нормально.
Вторая форма коммуникации — когда люди создают сообщество с высоким порогом доступа извне, но сами не ограничивают себя этим сообществом. Один социолог уподобил Швейцарию аквариуму, и эта метафора очень хороша. Современный мир состоит из «суверенных государств», которые как раз и есть такие аквариумы. При этом возможны аквариумы-матрешки, когда внутри одного аквариума существуют меньшие, могут существовать и капсульные сообщества, и карцеры/тюрьмы.
Третью форму коммуникации можно, продолжая сравнение с водой, назвать океаном. Мировой океан коммуникации. Не ноосфера — сравнение культуры с литосферой не учитывает, что идеи, в отличие от камней, не существуют без людей.
Конечно, пока такого океана нет. Всё разлито по аквариумом. К счастью, человек способен общаться с другими, сквозь стеклянные стены аквариумов.
(Замечу, что выбор метафорического ряда из стихии воды продуктивнее, чем выбор из стихии земли, а именно последний сделал Донн утверждением, что человек не остров. Конечно, человек материк,но человек может образовывать и остров — Робинзон Крузо — и этот остров может быть довольно агрессивным, как Лапута).
Метафора с водой продуктивнее, чем кажется. Например, меня давно мучает ощущение, что Англиканская Церковь страшно похожа на Московскую Патриархию стилем. Умные, интересные тексты, замечательные теологи и пр., но что-то не так... Вот я разделил сообщества на капсулы, аквариумы и океан. Но есть подвиды. Например, казенные религиозные группы — как Англиканская Церковь и РПЦ МП, да и, увы, мн.др. — это садки. Не аквариумы. Аквариумы самостоятельны. Садок — искусственное образование. Или пруды — не знаю, как именно разводят осетров или карпов, которые не «дикие», но говорят, что на вкус они похуже, чем «естественные». Самоцензура, боязнь раскачать лодку – причем в РПЦ МП это довольно новое явление, с 1990-х годов, хотя в 19 веке оно, конечно, вполне было, а в Англиканской Церкви насчитывает много непрерывных веков. Скопчество. Причем на это есть спрос у публики, которая сама скопцы, хотя и в других сферах. Скопец-экономист любит тексты скопцов-теологов.
Англиканская Церковь как английский газон. В России интеллектуалы сделали английский газон символом преемственности, тщательной заботы о культуре. Да английский газон хорош, потому что по нему запрещено ходить! Это как восковые яблоки на витрине магазина. И вот есть в казенной религиозности этот привкус воска. Да, неказенные религии часто просто пластмассовые или бумажные, но это не оправдание казенщине.
Боже, Ты один для живых и для мертвых, и благодаря Тебе, через молитву Тебе мы вместе с умершими, и это для меня непонятно и страшно. Непонятно, потому что умерший у Тебя, Ты защищаешь его от того, что при жизни беспокоило его, угнетало его. Боже, Ты защищаешь умершего не от какого-то неодушевленного «того», не от среды, не от жизни, ни от космоса, Ты защищаешь умершего от кого — и прежде всего от меня. Как бы я ни любил умершего этого и других, но я не знал его так, как Ты знал и знаешь. А ведь сколько людей, которые умерли до моего рождения или которые всю жизнь прожили, не соприкасаясь со мной, а я их уважаю, ценю, даже говорю себе, что я их люблю и почитаю, но ведь я не знаю, сумел бы я с ними жить бок о бок, не причиняя им боли или неудобств, как причиняю тем, с кем живу. Боже, об умерших я точно знаю, что они не смотрят на меня не потому, что я им неинтересен или противен, а потому что они с Тобою, и в тебе они нашли главное, высшее, Самого любящего их и дающего им жизнь. Они умерли для живых, но они живы с Тобой, самим Источником жизни. В сравнении с ними я умерший, я, умерший, молюсь о живущих настоящей жизнью. Ты уже им всё простил, Ты уже им подарил полноценную жизнь, и одного в ней не хватает — меня, общения со мной, совсем жизни со мной. Я, может, и не так уж был бы рад такой совместной жизни, как и при жизни далеко не всегда был святым в общении с самыми любимыми, далеко не всегда был святым, да никогда не был. Вот теперь я и молюсь: прости, Боже, мои грехи, как простил грехи умерших. Прости, что я тесню живых и думаю о мертвых как о неживых. Мертвые не мертвы для верующего в Тебя, мертвые уже воскресли и живы вечной жизнью, а я нет. Боже, прошу Тебя, разрешаю Тебе, умоляю Тебя: потесни меня, чтобы я не считал умерших отсутствующими, чтобы жил, сознавая их присутствие, благодаря за то, что у Тебя все живы, только вот я не у Тебя, не вполне у Тебя, я даже считаю, что это Ты у меня есть. Все умершие, вы же через Бога знаете меня, видите меня, прошу вас, помяните меня, включите меня в свое бессмертное общение с Богом и друг с другом, а я постараюсь жить, не вспоминая вас время от времени, а помня вас, в вашем присутствии. Знаю, что вы не судите живых, потому что вы с Живым Богом, знаю, что вы мудрее всех живых, вместе взятых, потому что вы узнали мудрость единения без притеснения и любви без малейшего себялюбия, так пусть моя молитва Бога соединяется с вашей, а ваша молитва меняет меня и сдвигает меня в море любви, где нет хищников и жертв, а только Бог и люди, Богом любимые и любящие друг друга и Тебя.
Задумался: вот 29 октября пойду я... Но ужасно мне не хочется в сотый раз делать это на мемориальский манер. Подстраиваться под Кремль, когда Кремль тебе что-то дает взамен — типа помещения — одно. А сейчас-то что? Я даже не уверен, что очень надо идти именно к Соловецкому камню. Я бы лучше к памятнику Мандельштаму пошел. В любом случае, я не намерен поминать жертвы каких-то там репрессий. Я намерен поминать замученных тоталитаризмом невинных людей. Подчеркиваю: невинных. Чекистов, гепеушников и прочих гебешников я поминать больше не буду. У их учреждения сейчас десятки храмов, там их помянут. А я свой списочек сделаю, и начну с Бурцева — первый, кого арестовали сразу после переворота по личному приказу Ленина. Правда, Бурцев умер в эмиграции, но, на мой взгляд, жить беженцем тоже мучение. Не для всех, но для Бурцева точно. Затем помяну первого, убитого 3 декабря то ли самим Крыленко, то ли по его распоряжению кем-то — Николая Духонина. Духонин мог бежать, но не стал. Что его растерзали матросы, чистая беспримесная ложь — тогда еще стеснялись или были неуверены в том, что не будут судить за эти художества.
Владимира Бурцева, о. Иоанна Кочурова, Николая Духонина, Андрея Шингарева, Федора Кокошкина, Николая Гумилева, Евгения Погожева-Поселянина, Осипа Мандельштама, Владимира Бенешевича, Дмитрия Айналова, Александра Бриллиантова, Всеволода Арендта, Николая Виноградова (кстати, в Сандармохе, историк), Сергея Платонова, Дмитрия Довгялло,Адексанра Кутепова, Рауля Валленберга, Соломона Михоэлса, Степана Бандеру, Юрия Галанскова, Варлаама Шаламова, Юрия Домбровского, Александра Галича, Василя Стуса, Юрия Литвина, Валерия Марченко, свящ. Александра Меня, Тимофея Григорьянца.
Да, Мемориал не поминает Домбровского и Галича, да и Михоэлса — их же убили не по суду... Так где Мемориал, а где я! Я тут...
Если есть желающие дополнить, шлите на yakovkrotov@yandex.ru. Но, пожалуйста, не три миллиона репрессированных, включая Берию. Отличный способ спрятать преступления, растворив в миллионах. Есть разница! Есть!!! Нельзя молиться за царя-ирода, за прокурора-ирода и т.п. Точнее, за них — после настоящих жертв. В очередь, в очередь! Они нас оттесняют, а я их буду оттеснять. Надеюсь, Поливановы меня простят :-) О, кстати, помянуть Евгения Поливанова (не уверен, что родственник) и Густава Шпета. И Льва Карсавина.
Алексей Осипов, сотрудник МДА, профессор, которого очень ценят те, кому нужно кратко и просто излагать суть дела - "разделение церквей за три минуты" - сказал, что митр. Антоний Блум мало говорил о Христе, а много о себе. Что неправильно.
Он Блума за многое обличал: и за молитву в буддистском храме (буддизм - сатанизм), и за приятие женского священства.
Я бы сделал справку об Осипове как библеисте, но он не пишет, лишь лекции читает, а какая о Библии, не понимаю. Может, кто посоветует?
Вообще человек он страшный даже не вид. Бездушный, бесстрастный автомат. Вот такие и куют кадры, и не только в православии. То, что он агент СВР, Лубянки, подписку давал, обличал в 1980 году о.Глеба Якунина на суде как человека, нанесшего огромный урон престижу СССР за рубежом, обличал Якунина и за границей, не так страшно, как то, что есть спрос на таких вот чарльзов кирков.
По сути. Почитание Имени Божьего развивалось как явление побочное по отношению к развитию грамотности. Сакрализация имени - детский этап развития лингвистики. Как астрология детский этап астрономии.
Да, в Евангелии говорится о том, что Бог познается через Христа. А в Ветхом Завете говорится, что всякий, кто призовет Имя Господне, спасется.
А еще в Евангелии Господь говорит, что те, кто надеется на спасение, потому что призывает Его Имя - козлы. Надо помогать людям. Кто помогает людям, тот и свят, даже если не знает Христа.
А в Ветхом Завете это вообще преподано в очень комическом виде. Нееман, один из сирийских генералов, заболевает каким-то дерматитом, очень тяжелым. И призывает к себе пророка Елисея. Елисей ему говорит семь раз окунуться в Иордан. Нееман возмущен:
"Я думал, что он выйдет, станет и призовет имя Господа Бога своего, и возложит руку свою на то место и снимет проказу"
(4 Цар 5:11).
И фыркает в лицо пророку: наши сирийские реки ничем не хуже Иордана, искупаться я и в них могу!
Ему нужно было ИМЯ.
Потом все-таки сдался - чешется же!
Семь раз окунулся в Иордан. Дерматит прошел.
У меня о Христе две-три книги набирается - я что, более христианин, чем Осипов?
Отец Александр говорил и писал о Христе лучше, великолепнее, вдохновеннее кого бы то ни было на моей памяти. Но для Осипова Мень - теософ, для Кураева - еретик-католик. Так что подстраиваться под этих и начинать щеголять именем Христа - не поможет.
В "Отче наш" Христос не упоминается вообще, а это единственная молитва, данная Спасителем.
Так что молись-молись, а на других не косись.
Имя Божие - имя Любимого. Его вообще произносят не звуками, а интонацией. Можно сказать "помидор" - и это будет такое взывание к Иисусу, что все развяжется и придет в норму. Ну и молчаливой молитвы никто не отменял, конечно. Ты произнеси Имя молча, а вслух его и антихрист может произнести, это суеверие, что антихрист этого не может.
Боже, я не хочу забывать, хочу помнить умершую (имя), прошу Тебя, научи меня помнить о ней, чтобы она была частью мира, в котором я живу, чтобы этот мир был миром, в котором и она жива, жива в Тебе и через Тебя. Моя сосредоточенность на себе мешает мне помнить даже о тех, с кем я живу бок о бок, помнить так, чтобы думать, говорить и действовать, не задевая их, а расширяя им место для жизни, облегчая им жизнь. Боже, я не могу облегчить жизнь умершей (имя), потому что Ты теперь ее жизнь, но я могу просить и прошу: будь посредником между нами, научи меня не бояться за судьбу умерших вообще и (имя) в частности. Она у Тебя, а я еще на пути, прости мне всё, что было между нами неправильного по моей вине, прости и переделай меня, научи видеть мир не глазами подсчетов, кто кого больше обидел, кто первый начал, кто сделал правильнее, кто больше вытерпел, а кто больше сделал добра, а научи видеть мир Твоими глазами, и глазами умерших, потому что глазницы черепов пусты, а умерших глаза видят Твой свет, и Ты сейчас их тело и кровь, дыхание и жизнь, и соединяй меня с умершей (имя), чтобы я ожил, и простил, и был прощен, и чтобы мы вместе жили в Тебе, Творящем и Воскрешающем нас Отце, Сын и Духе Святом.
Много плохих новостей вроде огромных сроков Свидетелям Иеговы (6 и 7 лет) у нас. А одна новость не плохая, а так... Вонючая. Про молитву Папы Римского с Чарльзом III Виндзором. Впрочем, молитва двух стариков - не проблема. Комментарии вонючие: о, преодоление полутысячелетнего раскола! О, наконец-то! И пахнет это хорошо знакомым советским явлением: показуха. Чем pokazuha отличается от символа, от обряда? От брака родятся дети, от показухи нет.
Чтобы протестанты не злорадствовали: разнообразные крусейды Грэмов и прочих - еще большая показуха. И чем больше этих показух, тем меньше верующих.
Москва, ИТАК-Тсс, 24 октября 2025 года. Директор кардиоцентра имени Бакулева сообщил, что с особого разрешения Путина Трампу выслан новый кардиосимулятор, аналогичный установленному у президента. Кардиосимуляторы - новейшее изобретение, призванное компенсировать бессердечие у пациента. Пока они нуждаются в замене каждые полгода.
Три идеологии доминируют в современном мире: цинизм, глумление, прагматизм. Идеализм существует как существуют монархии в демократических странах: царствует, но не управляет. Избирает, но не правит. Те, кто правит, может быть, и не прочь жить в согласии с провозглашаемыми идеалами, но не получается.
Цинизм преобладает в демократических странах. Трампизм стал его открытой формой. Путинизм — глумление. Прагматизм господствует и в демократиях, и в диктатурах, не устраняя идеалов, которые исповедует, но и не следуя им.
Прагматизм есть явление скорее животное, обезьянье. Цинизм и глумление — безусловно человеческие, хотя и патологические. Откуда же они взялись?
Взлет идеализма и веры в возможность устройства жизни справедливой и мирной пришелся на 1950-1960-е годы. Это были годы после победы над союзом стран, возглавлявшихся Германией, люди наслаждались миром. Но это оказались и годы мощного развития науки, экономического расцвета, расширения гражданских свобод в направлении равенства людей и укрепления их прав.
Этот расцвет экономики с идеализмом обрушился на рубеже 1960-1970-х годов. Обрушение проявилось в новых войнах: во Вьетнаме, на Ближнем Востоке эти войны вели демократические страны, в Европе до войны не дошло, но вторжение России в Чехословакию показало, что все уступки свободе были временными и диктатура Кремля начинает закручивать гайки, вопреки своим обещаниям не повторять того, что делал Сталин.
То, с какой легкостью диктатура смела демократические движения, и породило разочарование в идеях, словах, надеждах. Разочаровались не только подданные, диктаторы тоже перестали верить в те идеалы, которыми прикрывали свою власть. Сперва это привело к формализму, «казенщине», а Путин добавил к этому глумление. Ленинизм был заменен на православие, но и сама легкость замены, и то, что это православие не было искренним и глубоким, лишь добавило глумливости.
Иначе тот же процесс развивался в условиях демократии. Здесь тоже порывы к свободе оказались основанными на песке, прежде всего, потому что они исходили из факта экономического процветания демократических стран. Демократия обогащает! Оказалось, однако, что прямой связи нет. Процветание в огромной степени стояло на экономическом неравенстве как внутри Свободного мира, так и на неравенстве между этим миром и его бывшими колониями — «Третьим миром». Колониальная система, охватившая весь мир в начале 20 века, распалась в 1960-е годы, и это сделало процветание Запада хрупким. Элита была готова уступать в вопросах прав человека, равенства людей, пока ее доходы росли, но когда рост замедлился, экономить стали прежде всего на демократии. Равенство людей оказалось вторичным по отношению к процветанию. Прямо отвергать демократические идеалы пока не стали, но отношение к ним стало циническим. Сперва деньги и безопасность, а демократия потом, насколько она не мешает богатству.
Глумливость диктатора — явление редкое, как и демонстративный цинизм. В этом смысле Путин с Трампом, скорее, исключения, алиевы, эрдоганы, милеи — правило. У них как бы идеи. Глумливость — явление переходных этапов, и за Путиным будет какой-нибудь такой чугунный персонаж, что о путинизме да-же заключенные демократы будут вспоминать с тоской. Но ведь Путин не так уж часто чирикает. По-настоящему отвратительна среда казенных пропагандистов. При Брежневе они были занудные, при Ель-цине наглые, при Путине — глумливые и стебные. Когда они перешли — кто волей, кто по распоряжению диктатора — в оппозицию, то глумливыми они все рано остались. Другое дело, что эта глумливость стала агрессивной, чтобы скрыть самое себя, чтобы выдать себя за идейность. Но идейность порождает поступки, а у всех этих быковых продолжается треп со степом. Что ж, «они уже получили награду свою». Для меня знаковым стало гробовое молчание, отсутствие протеста против высылки из США в Россию дезер-тиров. Вместо протеста Навальная написала прошение — нет, не американскому президенту, а канадскому премьеру — укрывайте, мол, путинских врагов у себя. А что поделаешь, она же сама на птичьих правах, чуть что — и на выход.
И тем не менее, мне что-то с годами стало казаться, что глумливые стебщики не самое страшное, хотя са-мое противное. Их кормовая база — власть. Но власть платит им за популярность. Если у тебя не будет фоловеров, тебе гранта не дадут. Сперва докажи, что имеешь хоть какой-то успех. Ну, во всяком случае, в мирное время, когда начнется война — и где идет война — там уже результативность слов никого не волнует, военные агитаторы держатся для галочки.
Кормовая база глумливого стеба и цинизма — наивность. Циники не любят циников, они конкуренты. Циников любят те, кто не верят, что это циники. Как можно не верить в цинизм Трампа? Тысячи причин в различных комбинациях. Как можно не замечать глумливости Путина? Легко. Тут, в конце концов общий мотив и придворных шавок, и широкой публики: надо выжить. Трезвость этому не очень помогает. При-способиться через цинизм тоже, между прочим, несет в себе опасность. Безопаснее быть в самом низу. Так и появляется пластмассовая, искусственная наивность — не путать с конформизмом. «Я думал, они говорят правду». Нельзя же никому не доверять, это саморазрушительно и вообще не по-людски? А ко-му же доверять, как не уважаемым людям?
Почему-то такая наивность похожа на кассира, который всегда ошибается в свою пользу. Эта наивность никогда не на стороне тех, кто может оказаться в тюрьме или чего похуже.
Присвоение чужого опыта часто происходит с замещением своего опыта.
Человек отказывается называть Бога отцом, потому что его опыт общения с отцом был ужасен. Его родной отец не был добр.
Такая позиция рациональна, н ненормальна, потому что человек в общении очень редко исходит из своего личного опыта. Личный опыт даже не составляет базы для общения.
Это очень продуктивно, иначе бы человек жил, руководствуясь очень ограниченным набором знаний, основанных на личном опыте, всегда избирательном и случайном.
Соглашаясь с тем, что отцовство может быть глубоко позитивным, человек не только исцеляется от перенесенной в детстве травмы, но еще и обретает широкий набор коммуникативных навыков. Он соглашается с тем, что детские травмы, при всей их глубине, все-таки не должны определять жизнь. К тому же очень часто эти травмы кажущиеся либо не такие уж глубокие и во всяком случае не имеют отношения к взрослой жизни. «Обжегшись на молоке, дует на воду». «Пуганая ворона куста боится».
Такое замещение личного опыта бывает, разумеется, не только позитивным, но и негативным.
Раб замещает свой кошмарный опыт опытом богача и рабовладельца. Феномен Савельича («Капитанская дочка» Пушкина), многократно описанный и в других книгах, созданных в рабовладельческих обществах.
Человек бедный замещает свой личный опыт, по мере сил дражая богачу, а главное, разделяя идеалы богача. Богачи много и с пользой исключительно для себя лгут, описывая мир и предъявляя беднякам эти описания. Богатство резко расширяет возможности для такого предъявления. Богачи пишут книги или нанимают писателей, бедняку остается либо читать и смотреть, что ему предлагает богач, либо жить в угрюмой самоизоляции.
Счастье, что среди богачей встречаются и правдивые люди, и борцы за свободу. Реальный Эзоп вряд ли был рабом, скорее, совестливым рабовладельцем. Может, он даже использовал искусственную депривацию, чтобы прочувствовать жизнь в бедности, но вряд ли он хотя бы на минуту становился рабом.
Тут сказывается различие между богатством, успехом, благополучием и свободой с любовью. Любовь к свободе и свобода в любви не зависят от экономического и социального статуса. Они увязаны с биологической природой человека. Нищий свободолюбец не заимствовал идею свободы у богача. Тем более, любовь порождается не средой. Хотя и тут возможна аппроприация с замещением. Такова влюбленность, когда чувство любви носит подражательный, имитационный характер, и сама непреодолимость любви оказывается лиш результатом волевого усилия, пусть и неосознанного.
Аппроприация с замещением особенно ярко, может быть, работает в искусстве, которое и предлагает именно такое поведение реципиента. Человек пишет стихи, которые читатель усваивает как свои, собой написанные, отражающие свои чувства и свой опыт — даже, если опыт читателя другой, он подстраивается под опыт поэта, усваивает его. Именно поэтому отказ называть Бога отцом — при всей субъективной рациональности такого отказа — может быть всего лишь проявлением того или иного дефекта в культурном научении личности.
Чем менее человечно слово, тем легче оно переводится в образ, картинку, видео.
Экранизировать «Анну Каренину» — сизифов труд. Не выйдет. Экранизировать «Гарри Поттера» — святое дело, там текст изначально есть комикс, изложенный словами, и заменить этот текст картинкой дело святое.
Маркс отлично высушивается до плакатов, а Кант нет. И все эти «философия в комиксах», «Платон за пять минут» и прочее — прокрустовы старания-страдания, которые производят лишь прокрустов, у которых и головы обрезаны, и ноги оторваны, и ручонки по швам. А Кант с Платоном растут и растут.
Комикс далеко не всегда картинка. Многотомные труды схоластиков — комиксы. Про Капитал Маркса уже. Чем там гусей подразнить? Лосев весь — комикс, не стоящей одной страницы Гаспарова. Аверинцев кентавр — иногда Гаспаров, но периодически становится собственной тенью и тогда похож на Лосева. Но Хоружий, но... Невозможно, список будет длиннее любой триеры, и конца не предвидится. Главное — обратного не скажешь. Бывают толстенные книги, которые по сути комиксы, но не бывает комиксов, видео, лекций, которые по сути — великая книга. Почему? Потому! Просто заруби на носу, Буратино, глядишь, человеком станешь... Хотя гарантий в таком деле быть не может.
Аппроприация — великая способность, часть коммуникации, своего рода эмпатия к предметам и идеям. Человек разделяет убеждения другого, «присваивает» их, делает их своими — при этом другой или другие ничего не лишаются (если только не случилось экспроприации, что бывает, к сожалению), лишь приобретают единомышленника. Так и переходит передача опыта, в детстве через научение, бездумно, а во взрослом возрасте уже каждый может контролировать, что помещает в главу свою.
Часто аппроприация — идолопоклонство. Не обязательно с поклонением перед объектом. Любой вещизм тоже аппроприация, возмещающая дефицит уверенности в себе. Человек изготавливает, приобретает, иногда даже завоевывает предмет, который заполняет пустоту в его душе. Андрей Боголюбский посылает войска на Киев и вывозит оттуда иконы. Мальчик выпрашивает у родителей понравившуюся игрушку. Правитель завоевывает кусок чужой страны, и некоторым подданым это нравится, у них тоже в душе черные дыры.
Впрочем, правителей мало, мещан много. Обыватель окружает себя картинами, мебелью, садом, друзьями, семьей и этим создает видимость существования. Вот золотой Христос, значит, я христианин и бессмертный. Вот сувенир из Святой Земли, засушенный цветок, вот камешек из Колизея.
А потом что-то тренькает. У самого обывателя или у того, кто млеет перед его сокровищами. Сокровища реальны. Они чересчур реальны. Христос нереален, Святая Земля на картах по справедливости отсутствует, камешки вот они, а люди умерли. Да и были ли они.
Так присвоенный объект вытесняет вполне реальных людей из сердца, ума, памяти. Начинает казаться, что ничегошеньки и нет, кроме вот этой луны, вот этого золотого Христа. Вес и сила реальны, а идеи, любовь, вечное, будущее и прошлое иллюзорны, мозг нас обманывает, только предмет нас не обманывает.
Предмет нас не обманывает, мы себя через предмет обманываем. Предмет должен быть, слово должно быть, а предмет есть разновидность слова, но надо же и меру знать, и не принимать то, что сам создал, за первообраз, карту на стене за мир, а даму пик за пиковую даму. Да, иногда вещи отражают наши фантазии, наши мечты, наши ложные идеи и ошибочные идеалы, но иллюзия не отменяет реальности, просто требует поправиться и, может, переделать, переместить, поменять знаки и значения, а кончать с собой не надо, не надо, это может плохо кончиться.
Необычные библеисты. Илья Аронович Рипс (1848-2024). Рижский еврей, 9 апреля 1969 года совершивший попытку самосожжения у памятника Свободы в Риге.
Рипс вспоминал, что самым трудным было не чиркнуть спичкой, а развернуть плакат. Это был жест, после которого он оказывался в иной плоскости бытия.
Два года он был в психушке, потом американские математики добились ему разрешения на выезд, благо он уже был известен как математик. Большинство его математических работ неопубликовано, но он все же известен как автор «машины Рипса» (функции групп).
Рипс прославился в 1997 году, когда Майкл Дрознин выпустил книгу «Код Библии», где со ссылкой на Рипса утверждал, что в тексте Библии есть закодированная информация. Рипс был недоволен этой книгой.
Семья Рипса религиозной не было нимало, говорили только на идиш. Во время вторжения в Чехию Рипс был в армии, и часть, к которой он и другие студенты были приписаны, отправили в Прагу, но именно его не взяли как ненадежного.
Рипс так описывает свое «обращение»:
«Если мир создан Творцом, который дал эти законы, то Он стоит над миром и этими законами. Значит, если Он того пожелает, Он может прекратить их действие, а затем вернуть их. И тогда нет логического противоречия. Чудеса — это вмешательство сверху божественной воли. Я понимал это и в самом начале размышлений, но мне это казалось натяжкой, надуманным объяснением. Потом я понял, что это не натяжка, а реальное объяснение. И тогда вздохнул с облегчением. Это не доказывает, что чудеса были. Но это доказывает, что нет их логической невозможности».
Он стал набожным иудеем, жил в религиозном квартале. В поиске чудес он решил анализировать текст Торы и начал с того, что стал искать в Торе упоминание Яна Палаха.
«Я просто взял транслитерацию имени Ян Палах ивритскими буквами и сделал вещь, которая, возможно, покажется странной. В тексте Торы с помощью компьютера — без него это невозможно — я стал искать имя через равные промежутки букв. Чем длиннее слово, тем маловероятнее его найти. Хотя то, что само искомое слово найдется, — это все-таки вполне статистически возможно. Оказалось, что шаг — 6349. От первой буквы его имени на иврите, «йуд», через 6349 символов получаем вторую букву, «алеф», еще раз через столько же символов — «нун», и так целиком собирается его имя. Таких случаев во всем тексте всего два».
Это еще не чудо. Чудо в другом: Рипс «обнаружил», что рядом с буквами, составляющими имя Палаха, обнаруживаются другие: «Вы здесь рядом увидите слово «чехи» и продолжение через равные промежутки — «йитабед», то есть «покончит жизнь самоубийством». Здесь еще написано «зажжет огонь». Здесь же мы видим слово «протест» и «против оккупантов». Получается, что эта история кратко написана совершенно внятно в тексте по таблице, созданной по имени «Ян Палах».
Дрознин в 1994 году по методу Репса обнаружил, что в Торе есть имя Ицхака Рабина в сочетании с выражением «ха-роцеах шейирцах» («его убьет убийца»). Дрознин сообщил об этом Рабину, тот не отреагировал и был убит. В 2002 году Репс обнаружил вот что: «Вот таблица, которая была создана встречей двух слов — «пигуа» («теракт». — Р.Я.) и «Бин-Ладен». Мы составили ее в 2002 году. Это не первое упоминание в тексте, но здесь мы видим словосочетание «башни-близнецы». Каждый шаг в данном случае — 3805 букв, то есть в каждой строке 3805 букв. Буквально написано: «Бин-Ладен убивает тысячи людей».
История Рипса (1948-2024) — талантливого математика, посвятившего себя изучению Торы— ставит вопрос о том, имеем ли мы дело с деградацией.
Проблема вовсе не в том, что Рипс применял компьютер и математику абсолютно идиотским методом и получал абсолютно идиотские результаты. Большинство комментариев к Торе у раввинов носят не менее идиотский характер, как и большинство комментариев к Библии у христианских ханжей.
Можно взять другой, более яркий пример: Александр Гротендик (1928-2014), математик гениальнейший, посвятил себя сперва борьбе с войной во Вьетнаме (он жил во Франции, но лекции читал во вьетнамских джунглях), а потом написанию многотомного труда о религии с позиций очень своеобразного пантентеизма.
Отец Гротендика — российский еврей, анархист, погиб в Освенциме. Отец Рипса — латышский еврей, математик. С религией у них были самые худшие ассоциации: коптящая лучина, самодурство меламеда в хедере, суеверия, патриархальщина. Галаха, а не Гаскала, Домострой, а не Просвещение.
(Маленький личный момент: мой отец отреагировал на мое крещение чрезвычайно гневно; мать и ее отец, еврей-врач, сбежавший из штетла, более спокойно, но тоже без малейшей радости. Мой научный отец, Александр Станиславский, сокрушался, что я ориентирован на церковную тематику.)
Социологически, этот тренд был и остается небольшим. Религия не умерла к 21 веку, как обещали многие в 19 веке, но продолжает усыхать. Разговоры о воскресении религии связаны более всего с ксенофобией, которая мотивирует ненависть к мигрантам религиозными мотивами. Мы тут христианскими скрепками пользуемся, а они своими.
Кстати, проблема не только в Крепсе, но и в его жене. На фотографии 1975 года это вполне секулярная милая девушка, которая, возможно, превратилась в многодетную ортодоксальную израильтянку, что довольно грустно, как превращение Екатерины Васильевой из хорошей актрисы в скверную проповедницу Домостроя.
Однако, можно чуть изменить вопрос. Модерн это вообще время, отменившее наследование профессий и взглядов. Тут резкая грань между городом и деревней, даже между городом и городком. А если сын математика станет миллиардером? Отец Сергея Брина был математиком.
А если не миллиардером, а дальнобойщиком? А если издателем? Генералом, тьфу-тьфу-тьфу? Дипломатом? Президентом? Великим тенором? Звездой эстрады?
С буржуазной точки зрения, основной критерий — деньги. Сын зарабатывает больше отца — нормально, меньше — деградации. Но у математика-то должен быть другой взгляд! И у историка!
Печальная ли новость превращение науки вообще из великого подвига в нудную и не очень прибыльную работу? Уборщица, которая моет полы в современной лаборатории, ничем особенно не отличается от сотрудников этой лаборатории. Она руками делает примерно то же, что они делают мозгами: наводят порядок в мире. Не открывают миры и не меняют людей. И слава Богу!
Деградация несомненна, но она вовсе не под фонарем, где ее ищут атеисты. Она в том, что идеалы свободы и человечности уступили место идеалам богатства и безопасности. Если дети миллиардера будут просто рантье, ничего не делать (что кое-где имеет место быть, увы) — вот деградация. Не работает, а ест! Жрет! Ну хорошо, кушает — молекулярная кулинария не описывается словами «жрет», хотя по сути все-таки жрет, скажу упрямо. «Жру» — значит, мой обед стоит столько, сколько годичное пропитание бушмена.
Идея прогресса себя дискредитировала, устроили колониализм-империализм и мировые войны с атомной бомбой? Бросьте! Буржуа всё это устроили!
Другое дело, что было в идее прогресса что-то лишнее. Или чего-то там не хватало. Собственно, не ньютон Бинома — свободы и человечности там не хватало. Но ведь не поздно ввести в уравнение жизни эти два фактора и начать решать его с новыми силами. И это не совсем другая история, а как раз та самая, общая история человечества.
Наткнулся на очередного псевдо-оппозиционера, очень странного и наводящего на невеселые мысли о провокаторе. Дмитрий Викторович Чернышевский, родился в 1965 году в Саратове и там стал сперва историком и профессором, потом депутатом, популярный ютьюбер «Савромат», специалист по военной истории. Выступил против вторжения в Украину, в августе 2023 года сбежал в Уругвай (кажется, оставив в Саратове жену с тремя детьми), объявлен иноагентом. 35 тысяч просмотров (280 тысяч подписчиков, 1 к 10, традиционная пропорция, у меня из 1300 подписчиков смотрят около 200, а тут 17 тысяч подписчиков, читают не более 500). И вот свежий ролик: обличение Ленина к 7 ноября — приятно, о Покровске с т.зр. украинской, что, мол, никакого поражения нет, и в заключение обличение — внимание — Мамдани. Что Трамп ему еще покажет, что приедет Натаньяху и изобьет Мамдани, что Мамдани агент ХАМАСа и т.п.
У меня два недоумения. Во-первых, откуда у эмигранта в Уругвае такие точные сведения о происходящем в Покровске, обо «всех русских ТГ-каналах», какие они. Во-вторых и главных, концовка противоречит началу, концовка совершенно про-кремлевская. Мы тут с США защищаем западные ценности от мусульманских экстремистов, мы защищаем капитализм, а нас не ценят, быдло ради бесплатного проезда в автобусе проголосует даже за мусульманина. Создается ощущение «пилюли»: снаружи как бы анти-путинист, а внутри очень даже путинская пропаганда. Впрочем, таков и Понасенков, который вряд ли агент... В общем, пикатная смесь.
Наткнулся на текст Ксении Лученко (эмигрантская публицистка, специализирующая на православии) о том, что нельзя жалеть солдат Кремля, что они звери как хамасовцы, по своей личной воле, и списывать что-то на «среду» не надо. Христианство-де про личную ответственность.
Я бы пропустил мимо ушей, но мне вчера другой человек задала вопрос о том, что такое фашизм, я стал про Муссолини размышлять, а оказалось, она фашистами считает хамасовцев.
Проблема в одной маленькой детали. Если мы действительно за личную и только личную ответственность, то исчезают всякие «украины», «израили», «россии». Остаются конкретные приматы, которые друг друга убивают либо не убивают. И один примат ссылается на необходимость защитить Россию от НАТО, другой примат ссылается на необходимость защитить Украину и всю цивилизацию от России, третий на необходимость защитить палестинского ребенка от Израиля, четвертый примат защищает нигерийских христиан от нигерийских мусульман.
Эти приматы принципиально отличаются от тех убийц, которых ловит полиция и отправляют в тюрьмы. Бытовые убийцы — да, несут личную ответственность.
Приравнять солдат, патриотов, бойцов, партизан к убийцам? Я — за!
А Лученко не приравняет. Для нее примат с украинской риторикой — герой, а примат с российской риторикой — преступник. Один якобы соблюдает какие-то правила войны, а другой не соблюдает. Бен Гвир для нее герой, а Хамас — ужас. Я разницы между Бен Гвиром, Натаньяху и хамасовцами не вижу. Хамасовцев мне жальчее, потому что они слабее. По той же причине мне жальчее украинцев.
Я уверен, что и украинским солдатам случается нарушать правила войны, и что не все русские солдаты эти правила не соблюдают. Поскольку полемизировать со мной на равных никто не собирается, доказывать не буду.
А еще я уверен, что именно потому, что перед Богом человек сам отвечает, то пожалеть любого солдата — мой — нет, не «пастырский долг», а моя радостная, благодатная возможность.
Если, конечно, этот солдат ко мне обратится за сочувствием. Пока такое было один-единственный раз, на улице. Думаю, что к государственным священникам с этим обращаются значительно чаще. И что после такого обращения происходит — это тайна троих, включая Бога. Иногда спасительная тайна, иногда ватная, фальшивая. Непредсказуемо при таком количестве участников.
А принципиальность Лученко — какая-то вымученная позиция. Чистая теория. Как и позиция тех эмигрантов, которые желают жалеть российских солдат. Живут люди в лиссабонах и парижах, так осуждайте португальцев и французов. Уехали так уехали. Ну и жизнь превращается в виртуальный балаган.
Отчасти это естественно, мы все живем в прошлом, мы склонны прятаться от реальности. Ну так на то и Дух Святой и рассудительность, чтобы ежедневно вскрывать себя как выгребную яму и проветривать.
Не люблю разговоров о «личной ответстенности», но если уж они начались, то вывод один: ни одна личность не должна убивать, ни во имя свободы, ни во имя защиты любимых людей и т.п. Убивать нельзя никого и никогда. Нельзя соучаствовать в убийствах — и человек, которого принудительно забрали в армию и поставили склад сторожить, в убийстве не участвует, а Лученко, которая одобряет убийства во имя Украины, в убийствах соучаствует так же, ка одобряющие убийства во имя России. Пытаюсь вспомнить, осуждала Лученко в 1999 году, работая православной журналисткой в Московской Патриархии, взрывы домов, осуждала она вторжение в Грузию и т.п. — не могу вспомнить. Думаю, не осуждала, я бы знал, нас было мало тогда, пацифистов-то. Недавно переродилась.
Цитата из Лученко:
«Христианство — это не про то, чтобы быть ко всем добренькими, это вас Булгаков попутал. Прежде всего оно про то, что человек, — отдельный, индивидуальный, свой собственный, — приходит в этот мир один и голый, и уходит из него один и голый. И перед Богом стоит сам. Без компании, без родственников, без социальной среды, начальства, обидчиков и спасателей. И нигде не сказано, что кто-то «привилегированный» получает какие-то штрафные очки в этом предстоянии, а кто победнее и с меньшими «стартовыми возможностями» — бонусы. В Евангелии много написано, какая там шкала оценивания, но единственное, что можно утверждать наверняка — она вообще не линейная. Судить будут по тому, в какой мере человек осуществил себя, приблизился к замыслу Божиему о себе, разбил свой образ на мелкие уродливые фрагменты или, наоборот, восстановил его целостность. В этот замысел входят какие-то общие императивы вроде любви к ближнему, а также к самому себе и к Богу, но каждому — свой суд и своя мера.
Поэтому мне неприятны эти разговоры о каком-то сочувствии каким-то несчастным солдатикам, которых среда заела, школа и партия не воспитали и прочее. Это такое сверху вниз отрицание равенства — всех советская власть испортила и Путин добил, а мы из своей гуманистической позиции и неизбывной бесплодной вины сочувствуем, потому что больше ничего не можем, а проклинать некрасиво, не гуманно. Не стоит даже на словах лишать людей субъектности и свободы воли».
Забавно, что Лученко переродилась, но ненависть к Булгакову сохранила. Та же ненависть была у Кураева — думаю, никуда не девалась. Мол, слишком добренький Ешуа у Булгакова! Патронов не жалеть, пленных не брать — вот истинное христианство. Ну а по какую линию фронта — дело вторичное и случайное. Нынче здесь, завтра там, но обычно на сильнейшей стороне. Так что я за Европу и мировую цивилизацию спокоен — если Лученко удрала к ним, значит, они сильнее путинизма. Ну и при любых поворотах судьбы я для нее не существую — то я был раскольник-диссидент, теперь я лично отвечаю за все зверства Кремля, коли не эмигрировал или не в тюрьме... Есть некоторые неизменные ценности у человека, приятно!
Человек 13 лет, который кричит вместе с подобными себе «шесть/семь» и машет ладоня, — великий человек или, что то же, взрослый человек.
Точнее, он более взрослый человек, чем тот, кто в 13 лет проходит обряд бар-мицве: идет в синагогу, торжественно читает нараспев отрывок из Библии, надевает на себя идиотскую старую одежду. Или человек, который в 13 лет идет в буддийский монастырь в Таиланде, там принято обряд перехода из одного возраста в другой так отмечать. Или идет на первое причастие, или еще что-то.
«Шесть/семь» — это я сам выбрал! Это не навязанное мне другими! Да, 6/7 я не один кричу, а с другими, так это очень умное поведение — так не накажут. Значит, я уже научился понимать, где опасность и как ее избегать.
О, конечно, было бы стократ лучше в 13 лет сидеть над математическими расчетами, писать новеллы и стихи, рисовать картины и делать прочую взрослую культуру.
Но, во-первых, не всякое дело можно начинать в таком возрасте, во-вторых, чудо-дети далеко не всегда превращаются в чудо-взрослых, в-третьих, а судьи-то кто? Кто упрекает меня, тринадцатилетнего, в шестисемстве? Вы на себя посмотрите? Это вы платите деньги на то, чтобы миллионер Чарльз Виндзор напяливал на себя золотые одежды, вешал саблю и совершал вместе с другими идиотские, бессмысленные обряды, якобы укрепляющие нацию, обеспечивающие, вдохновляющие и так далее. Вы не скрываете, что не верите в Бога и не ходите в церковь, но платите «королю», «главе Церкви», «защитнику веры». Некоторые даже искренне его приветствуют с почтением, собираются туда, где он должен появиться.
Это вы, взрослые, вытягиваетесь навытяжку перед тряпками с цветными полосками, крестами, звездами — «флаги», «символы». Чем это лучше шесть/семь? Это намного хуже! Шесть/семь это действие моей свободы, а перед флагом навытяжку — действие вашей трусости, вашего конформизма.
И это еще лучшие из вас, а что говорить про дикарей, у которых реально монархии вроде саудовской, диктатуры вроде российской, патриархат вроде афганского? Так вы, лучшие, ничего против этих дикарей не имеете, если они вас не трогают, играют по вашим правилам, в общем, знают свое место. И вы от меня — и от нас — хотите, чтобы мы знали свое место.
Я знаю свое место! Уж конечно оно не в толпе, кричащей шесть/семь, оно если нельзя иначе защититься от ваших тряпок, от ваших лживых слов, трусливых условностей — пусть будет шесть/семь, пусть будет что угодно, а сесть ср...ть рядом с вами и делать вид, что высер это и и есть свобода, жизнь и смысл, я всегда успею.
Вы нас попрекаете, что мы думать не умеем, что тикток нас испортил? Это вы — нас — попрекаете? Вы — Платоны? Канты? Вы что там намыслили? Загадили вы всё, вот что вы сделали, а мне в этом жить! Вы не бойтесь меня орущего, вы не бойтесь меня скачущего, вы бойтесь меня, когда я стану «хорошим соседом», «разумным гражданином». Я сам себя такого боюсь, поэтому и кричу в отчаянии. Помните мышонка! Помните Олджернона! Ах, вы не читали... Вы пиво пили, аристотели хренные. А я как он, я знаю, что я сейчас куда более живой, чем вы все в свои сорок и шестьдесят, и я боюсь стать таким, но ведь стану, куда деться, и я кричу «Шесть-семь», заклиная себя — на вас заклинания не действуют — чтобы не предать то, что во мне есть, и это и есть бармицва, первое причастие, взрослость и прочая бла-бла-бла, и вы это предали и продали, а я постараюсь не растратить, а сохранить, чтобы, пусть мир погибнет, но я погибну собой, а не вашим эхом.
Всякое доминирование, всякий диктат, не говоря уже о тоталитаризме, строится на сужении репертуара у подвластных. Ограничение знаний, опыта, круга общения. Иногда достаточно цензуры, иногда нужно сформировать туннельное зрение, когда человек, стоящий на горе, видит лишь узкий сегмент пространства. Легче, конечно, взорвать гору и убить человека, но часто все решает соотношение затрат и результата.
В 1990-е в России последовательно ограничивали свободы и права, после небольшого послабления им в ходе борьбы Горбачева с Ельциным. К 2000 году реставрация диктатуры в общих чертах была завершена. Прежде всего, были уничтожены свобода слова и свобода вероисповедания. И несколько сотен тысяч чеченцев для наглядности.
Люди, родившиеся в 2000 году, даже не подозревают, что такое настоящая свободная жизнь. Их репертуар страшно сдавлен. Они смотрят на либерального человека и не подозревают, что этот либерал в 1990-е ликвидировал, выдавливал, иногда и убивал или помогал убивать настоящих борцов за свободу, демократов, диссидентов.
В науке тот же феномен. Если уничтожить настоящих ученых, то студенты будут учиться у троечников и даже не подозревать, что эти троечники попали в профессора, уничтожив настоящих специалистов. Культурная контрреволюция.
Когда нет Якунина, Сахарова, Ковалева, Новодворской, Меня, когда сотни борцов за свободу эмигрировали, уничтожены, убиты, лишены доступа к СМИ, тогда... В стране слепых и кривой король! Человек все оценивает не абсолютно, а относительно, и если сжечь картины Рембрандта, будет считать вершиной искусства Шилова и Глазунова.
Вот так восхищаются Навальным или Звягинцевым.
Так образуются искаженные иерархии ценностей, причем часто и в свободном мире. Ситуации ограничения, депривации возникают не только из-за политического диктата, но и по другим причинам, например, у эмигрантов, у которых очень сужен репертуар общения.
Безнадежно? Нет, не совсем. На то и письменность придумали. На то и самиздат, и интернет, и тамиздат. На то и умение получать информацию, преодолевая барьеры, обсуждать, дебатировать, осмыслять, мыслить. Культура, одним словом. Настоящая культура, а не министерство, где культура отмывается до полной импотенции.
Я бы добавил, что Бог — главный самиздат, главная гора, которую не зацензурируешь, но, к сожалению, все не очень просто. Да, Бог — великий освободитель разума и сердца, но ведь Он не навязывает свободу, и человек волен из предлагаемого Богом выбирать или даже вылеплять то, что ему хочется. Так появляются ханжество, фундаментализм, реакция, домострой, бенгвир, шулханарух, кислосладкий правмир и сладокислые лученки. Ну, кто предупрежден, тот вооружен! Предупредил, дальше уж вы сами, сами.
Так, наверное, нужно переводить brainrot. Путинская ахинея — не гниломыслие, а точный расчет, циничный и умный. Ватники — не гниломыслие, а выживание через конформизм.
Гниломыслие же — искренне.
И оно отнюдь не у подростков.
Гниломыслие — истерика, что Россия хочет и может завоевать Свободный мир, а потому никаких переговоров.
Гниломыслие — истерика, что Трамп фашист и диктатор, а потому надо восстановить Байдена и Клинтона, ответим слонам ослами.
Гниломыслие в моей Церкви — истерики про аборты, геев, малакиев и прочих либералов, да здравствуют запреты, ходьба по струнке и всем трепетать. Служить другим через запреты — невозможно.
За гниломыслием одних может стоять умный расчет других. Истерика относительно России у кого-то искренняя, от разрывов снарядом за окном, от отсутствия электричества, еды, от гибели близких и друзей. У кого-то она может быть расчетом получить деньги для ВПК и власть над новобранцами.
Когда Зеленский несет ахинею про Россию, которая террорист и делает геноцид, когда палестинцы твердят, про геноцид себя это от отчаяния, когда Эрдоган говорит про геноцид палестинцев, это расчет.
Когда Натаньяху несет ахинею про палестинцев, которые террористы, это точный расчет, когда израильтяне несут ту же ахинею, это от страха, под которым нечистая совесть у одних и просто жлобство у других.
Бороться нужно не с расчетом, он паразитарное явление, бороться нужно с гниломыслием, иначе начинается еще одно гниломыслие - конспирофобия, вера в то, что среда определяет сознание, что чужое бытие определяет чужое сознание, только я весь из себя такой дуракоустойчивый гегель.
К своему громадному удивлению обнаружил, что современные литературоведы решительно говорят, что Закхей не обещал вернуть награбленное и раздать неправедные деньги. Там все глаголы в настоящем времени — и это настоящее время есть длящееся прошедшее, то есть, Закхей говорит:
«Половину имения моего я отдаю нищим, и, если кого чем обидел, воздаю вчетверо».
Полез в оригинал — точно, настоящее время! Глянул Кузнецову — прошедшее. У адвентистов и Безобразова «отдаю» — правильно, но второй глагол дан в будущем времени. Из восьми английских переводов половина дает оба глагола в прошедшем времени. Вот это казус!
То есть, смысл рассказа абсолютно иной. Закхей образец правильного поведения. Он не коррупционер, он, напротив, филантроп, помогающий беднякам и скрупулезно старающийся исправлять свои ошибки, но делает он это тайно. Это идеал для Иисуса: творить добро втайне, не рассчитывая на почести и похвалу.
Приходя к Закхею, Иисус показывает Свое знание того, что скрыто от людей (не впервые) и, разделяя с ним трапезу, исцеляет его — это исцеление социальное, излечение от остракизма. Он возвращает Закхею причитающийся ему статус, из парии делает его уважаемым человеком.
Причем этот текст входит в самое главное евангелие, «воскресное», состоящее из полусотни отрывков четырех евангелий, которые нормальный человек только и знает — они читаются по воскресеньям.
См. Malina, Bruce; Rohrbaugh, Richard L. Social-Science Commentary on the Synoptic Gospels. Fortress Press, 2003. P. 387.
Ascough, Richard. Benefaction gone wrong: the “sin” of Anannias and Sapphira in context // Text and Artifact in the Religions of Mediterranean Antiquity: Essays in Honour of Peter Richardson, ed. Stephen G. Wilson and Michel Desjardins, 91-110. ESCJ 9. Waterloo: Wilfrid Laurier University Press, 2000.
Moxnes, Halvor. Patron-Client Relations and the New Community in Luke-Acts. / The Social World of Luke-Acts: Models for Interpretation. Peabody: Hendrickson. Pp. 241—68.
Я был на обеде у французского посла (своеобразный гонорар от Никиты Струве), был на обеде у испанского посла (аналогично от Игоря Виноградова, «Континент»), был на обеде в Вашингтоне у какого-то сенатора (попытка подкупа со стороны мормонов). Общался с настоящей британской dame, с директором библиотеки Конгресса. Для литератора без признания, чинов и званий (впрочем, ведущий ток-шоу на «Радио Свобода» было звание, для мормонов как раз достаточное) это довольно много. Думаю, некоторые мои одноклассники, достигшие высоких должностей, имеют намного более насыщенный опыт. В отличие от многих друзей, я даже ни одному римскому папе не был представлен, хотя в Ватикане был однажды не как турист. Я почти не контактировал с российской элитой, кстати, не считая программы с Познером. Невзоров, думаю, все-таки пожиже и к элите причислен быть не может. Ах да, я имел по часу беседы с Ридигером и Гундяевым, которые, правда, в элите занимают место скорее Невзорова, чем Познера.
Мой скудный опыт вполне достаточен, чтобы элиту не любить и не то чтобы ненавидеть, но считать ее носителем тяжелой и опасной болезни. Или, точнее, тяжелой и опасной формы тривиальных пороков, начиная с гордыни. Опасность повышенная, посколько повышен уровень лицемерия и лживости, а главное — огромный рычаг власти, которым распоряжается элита. Мои приступы гнева ранят одного-двух человек, не более, и те могут ответить и отвечают, а у «них» приступы гнева ранят и даже убивают десятки, а то и миллионы людей. С тем большей силой, что их пороки сжаты, как динамит, в чугунной оболочке элитной воспитанности.
Лощеность, гламур, выдержка, «хорошее воспитание»... Наверное, в ненависти ко всем этим качествам я отчасти проявляю смердяковщину, которая и у моего отца была в полной мере. Отец, правда, ненавидел не аристократию — как раз его в детстве спасли из невежества ссыльные аристократы. Отец ненавидел советскую «культурную» элиту, тем более, что ее яркие представители ухаживали за его будущей женой. Ифлийцы, знаете ли... Смердяковское тут в том, что нарушается принцип «не нравится, не ешь». Забей на элиту, живи сам! Смердяковское тут в том, что нарушается принцип «не нравится, не ешь». Забей на элиту, живи сам! Этот принцип, знаете ли, хорош для математика или поэта, для учителя (моя мать была учительницей и плевать хотела на ифлийцев, ее предавших в трудную минуту), а историку нужны книги и, к сожалению, другие историки, «пэры», коллеги.
Тут интернет оказался спасением — вот оно, море книг! Правда, постоянно обнаруживается дефицит новейшей литературы, но в моем возрасте это, пожалуй, не так уж критично. Общения с другими историками живое... Тоже, пожалуй, не критично, когда твоя тема уникальна. А главное, с наукой на моих глазах за полвека завершилась печальная метаморфоза: ученые превратились в научных сотрудников, причем во всем мире. «Мне хорошо, я сирота» (Шолом Алейхем) — и, кажется, все-таки я не только эссеист, но и что-то от ученого есть. Точно не научный сотрудник. Так что жизнь выстроилась неплохо, лучше, чем если бы она строилась по моим юношеским планам.
Примечательно, что в моем жизненном опыте почти отсутствует Англия. Примечательно, потому что второй мой язык именно английский. Но Америка оказалась намного более открытой. И дело не во мне. В Англии, по моим наблюдениям, такой мощный фильтр, что в нее прорываются в основном не очень приятные люди, в основном «элита российская особая». Хотя вот сегодня я прочел заметку о том, как «низовой» эмигрант воспринимает традиции британской элиты и восхищается ими и стоящей за ними «легитимностью». При слова «легитимность» мне стало щекотно. Бедный Карл! Не говоря уже о персонажах шекспировских. Для меня символом стали английские лужайки, которые все такие восхитительные по той простой причине, что по ним запрещено ходить.
Никакой легитимности в Англии нет, по части гражданских войн, взаимного истребления и прочего, она была не слабее России, о чем докладывал тов. Шекспир. Все эти традиции не позднее 19 века и отражают пик имперского величия, которое трудно назвать легитимным. Что до нотр повр Рюс, то тут революция изменила не так уж много, просто это не афишируется. Снесенная Лениным элита много кричала и обличала, но преемственность традиций налицо — включая длинные столы. Но главное, налицо преемственность неуважения к праву, диктата и прочих прелестей. Просто наши традиции восходят к мелким немецким княжествам 18 века, откуда была и королева Виктория, сумевшая родные традиции презреть и создать огромное количество новых, начиная с елки. таким образом, утверждают английские историки, она сумела сохранить монархию нужно элите, иначе бы оную снесли точно так же, как французскую (и, собственно, французы лишь подражали англичанам). Главная проблема Англии — глубочайший снобизм, классовое расслоение, которое очень слабо припудрено вежливостью. И невероятная ксенофобия, как у элиты, так и внизу. Те, кто прорвался в Англию, этого, скорее всего, не замечают, это замечают те, кто остался за бортом. Но Израиль создан именно для того, чтобы евреи не отравляли своим дыханием воздух Британских островов. Что традиции Англии кажутся очень оригинальными, это лишь от того, что российская элита наследовала традиции Франции, Германии, в 20 веке США. Англия оставалась преимущественно врагом, от Афганистана до Крыма и Соловков. Толстой очень недолюбливал Англию (что отразилось в романах), потому что все-таки именно англичане всячески пытались его убить в Крыму — как и он их. Такое врезается в подсознание.
P.S. Перечитал и задумался: не слишком ли мужские терзания? Карьерные? Женщины мягче, они строят отношения, а не фыркают на конкурентов? Может быть, может быть... Хотя, по совести, не соглашусь. Просто патриархальное общество заставляет женщин маскироваться и смиряться. Да и мужчины не все такие смердяковы, как я!
К вопросу о британских традициях. Никакие они не древние, все восходят к пику богатства, к середине 19 века. И это, видимо, относится к любым традициям. Тут есть элемент суеверия, симпатической магии, «карго-культ»: вот в этих носках я стал чемпионом, теперь всегда буду на матчи надевать именно эти носки. Отсюда пышные византийские облачения в церквах. Отсюда роскошно изданные книги у богачей, ничего не читающих — часто имитируют то, что принесло успех не себе, а другим. Такой иррациональный магический характер носят многие реформы — вот революционеры пришли к власти, апеллируя к молодежи, давайте и мы будем делать акцент на работе с молодежью. А молодежь только хихикает. А вот царь Давид плясал перед ковчегом, давайте плясать. И артритные старики начинают переминаться с ноги на ногу, но ни царственного, ни заветного им не прибавляется.
«Слава Богу за всё» может быть усталостью духа, сломанностью. Человек не сокрушен, а сокрушается — разница не дьявольская, но все же неприятная. Жизнь не удалась, но могло быть хуже. Это не ханжество, тут нет агрессии, просто разочарование в Боге, протягиваемое Богу же. Если такое протягивается не Другому, а другому, это ханжество, если себе, отчаяние. Предсмертный всхрип в конце пути. Словесное «обирание себя» — Толстой подметил, как в агонии пальцы начинают обшаривать тело.
Златоустово «слава Богу за всё» — не обирание себя, а собирание себя. Златоустово «всё» не про зло и не про добро, а про бытие. Это восторг, это удивление: всё — чудо!
До 18 века «чудо» было нечто удивительное, выходящее из ряда вон. С 18 века сменилось представление о ряде, хотя и незначительно. Был ряд «обыденности», стал ряд «естественности». Было из ряда вон выходящее — слепые видят, немые говорят, мертвые воскресают. Стало «сверхъестественное». Отличие то, что из ряда вон выходящее случается, а сверхъестественное нет. Нету его! И быть не может!
Доказывать, что «естественное» может быть всего лишь результатом неверного обобщения наблюдений, неверного представления о «законах природы», -зачем?
Повторять пошлое «малое знание отдаляет от Бога, большое приближает»? Но это неверно.
К Богу приближает не большое знание, а большое удивление.
Удивление есть суть человека. Не разум. Искусственный интеллект не удивляется. Он и не удивителен, что бы ни говорила реклама, но не быть удивительным — грех только для человека, а не компьютера.
Вера в чудеса чудесна как удивление удивительному, но ужасно как убеждение, что удивительное рядом. Удивительное не рядом. Удивительное — всё.
Тут ученый человечнее ханжи. Ученый начинается с удивления. Удивление восторженное и удивление задумчивое, удивление меланхолическое и удивление холерическое, — но именно удивление. Первое научное открытие есть открытие того, что мир удивителен весь. Подумаешь, слепой прозрел. Если он прозрел, пусть увидит вирус. А? Микроскоп — вот настоящее «прозрел». Прозрел и удивился еще больше, и еще глубже забирается.
Удивление, с которого начинается ученый, не есть что-то особенное. Поэзия исходит ровно из того же. Ой, камешек! — Какой-какой: обычный. – Да ты что, присмотрись! И вера отсюда же – люди не верят в Бога, когда Он для них сливается с обыденностью. Религия пытается с этим бороться, помечая Бога, выделяя его – но это как поэзия, не могущая обойтись без рифмы. Впрочем, самое печальное – ученый, который перестал удивляться, для которого наука стала обычным делом. Или брак печальнее? Ну, не всякий брак, а тот, для которого любовь стала обыкновенным делом, а не поражением другим.
Либо всё чудо, либо ничто не чудо. Главное, не превратить «всё» во «всё подряд». Любимый – чудо, а целоваться взасос со всеми подряд не чудо и не обыденность, а вздор. Бог во всём, но всё не Бог, а творение Божие. Мир весь удивителен, но удивительное – не мир, а только спина мира, а главное – впереди.
К вопросу о чудесах. Началось с того, что один человек спросил меня, разумно ли верить в чудеса — и тут мне в ТГ объявилась книга о чудесах Хорсли, причем ее нет на деженезис, так выкидыш оригинальный — сегодня я написал о чудесах — и через полчаса наткнулся на текст в ленте:
«Есть два способа жить: будто чудес не существует или будто кругом чудеса. Все зависит от нас. Как мы будем относиться к жизни, так и жизнь будет относиться к нам. Поменяйте восприятие, и тогда то, что вам казалось трагедией, будет успехом и чудом Божиим».
Вот это уже чистая беспримесная пошлость или, говоря по-старинке магия.
Прагматизм вкоренен в человеке, это от амёбы. Корень недурной, но корень — чтобы появилась крона.Мы ж не морковки, человечность — не ботва, как многие уверены, а смысл жизни.
Во-первых, с точки зрения науки и теологии, законы Ньютона к человеку не относятся. Кто плохо относится к жизни, того жизнь прибьет? «Те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?» (Лк 13:4).
Во-вторых, просто по-человечески, творение удивительно и чудесно всё, вопреки злу, а не благодаря ему. Зло не чудесно и не удивительно, прямо наоборот. Оно примитивно и бездарно как «социальное жилье», которое на самом деле вполне антисоциально.
Всё — чудо, но зло — не всё, а дыра в творении. Зло — ничто. Как мы относимся ко злу — неважно, как бы мы к нему ни относились, оно остается злом. Главное — не сотрудничать со злом, не поддаваться злу.
Тут главное чудо — мучение, то есть, страдание, превращенное в чудо терпения, сопротивления до гибели включительно. Преждевременной, жалкой гибели.
Как Иисус на кресте. А мог бы стать президентом Афинской академии или римским императором — мог бы, мог бы. Тиберий тоже мог бы стать спасителем мира, если не пытался быть спасителем Рима. Нашел, что спасать... Спасать надо не «что», а «кого».
Смерть не удивительна, не чудесна. Воскресение тоже. Они становятся чудом, когда умирающий любит, когда воскресший любит. Воскресение совсем не редкое чудо — как и смерть, духовная смерть. Но обычно воскресение души ни к чему особенному не ведет и растрачивается попусту. Как сделать доллар книжной закладкой. Прагматическое отношение к жизни, к ее чудесности, попытка приспособить чудеса под свою з...цу могут привести к успеху, но успех — не чудо, а воровство у вечности и обкрадывание любви.
Майский день, именины сердца. Обнаружился замечательный историк, литературовед, «новозаветных» Ричард Хорсли. Родился 1 сентября 1939 года, учился в Уэслианском университете, затем в Гарварде, где и защитился. Преподавал до выхода на пенсию в Массачусетском в Бостоне, автор десятка трех книг. Автор очень дельный! Последняя книга — «Иисус и Магия» мне и попалась (в ТГ рекомендую «Вопросы библеистике», дают книги, которых нет на дженезис).
Взгляды — самые то! Шестидесятник, молодец!
«Царство Божие в проповеди и в делах Иисуса нацелено прежде всего на освобождение и благополучие людей. Иисус понимает «царство Божие» в широком контексте надежд, которые выражались в тогдашней еврейской апокалипсической литературе. То есть, он был предельно уверен, что Бог восстанавливает общественную жизнь, и это будет означать суд над теми, кто угнатал людей и оправдание тех, кто преданно исполнял волю Божию и служил царству. То есть, Бог постоянно влияет на историю и изменяет ее, на современном языке это назвали бы «революция». Главное в поведении и проповеди Иисуса — выявить присутствие царства Божьего и реализовать его» (из книги «Иисус и спираль насилия: низовое еврейское Сопротивление в Палестине времен римской оккупации», Сан-Франциско, 1987. JJesus and the Spiral of Violence: Popular Jewish Resistance in Roman Palestine., с. 207).
Его книгу «Иисус и магия» 2014 года (последняя, к сожалению) я буду потихоньку реферировать, она очень хороша. Вот лишь вчера объяснял, что в Евангелии нет «чудес», что читатели не считали ничего из делаемого Спасителем «чудесами» — и у него подробно и точно об этом.
У о.Александра в «Библиологическом словаре» нет (признаться, вообще чудо, что о.А. словарь сделал, при железном-то занавесе и без интернета, не говоря уже о гонораре, статусе и допуске; нынешние казенные российские библеисты ничего подобного не смогли сделать).
Права человека попали в политический дискурс лишь после Второй мировой войны, попали случайно, довеском. Права человека чужды мировоззрению количества. Этот взгляд на мир считает человечество целым, государство целым, а человека — частью. Если интересы целого требуют, частью можно пожертвовать. Это мироощущение господствует на Западе и на Востоке, на Севере и на Юге.
Тут проявил себя ум академика Сахарова, который постепенно пришел к убеждению, что права человека первичны. Прошла треть века, ситуация только обострилась. Преступления меряют количеством. «Геноцид» — ужасно, гибель 3 тысяч — плохо,убийство одного — проблема, не более. Но если убитый один представляет какое-то сообщество, другое дело, особенно, если сообщество большое.
Войны в Палестине и в Украине показали, что по-прежнему доминирует дух Лемкина, а не Лаутерпахта. Оба львовские евреи-юристы, Лемкин создал концепцию геноцида, Лаутерпахт — концепцию прав человека.
В большую политику идея прав человека попала только в 1970-е годы, когда американские баптисты начали участвовать в политике активно. Тогда американские президенты стали требовать от Кремля выпускать евреев в Израиль. Они не требовали соблюдения всех прав человека, только права еврея уехать в Израиль, потому что среди баптистов было и есть много сторонников того суеверия, что в Израиле Бог сразится с сатаной, поэтому Израиль надо всячески поддерживать.
И в наши дни права человека — лишь предмет для манипуляций. В 1990-е годы России нарушала права челвоека, но Запад на это закрывал глаза, а открыл только после 2022 года. В Украине права человека нарушаются, но на это закрывают глаза, думая, что это поможет Украине в войне с Россией. Надо выбирать время и место, а не защищать права любого человека в любое время и в любом месте. Это и показывает, насколько перевернутым остается мир.
Насколько я понимаю, нынешняя патовая ситуация вызвана тем, что признать утраченные de facto земли утраченными de jure Украина не может. То есть, мирный договор исключен, остается перемирие. Может Кремль пойти на перемирие? Может, если ему что-то предложить. Пока я не встречал никаких предложений.
После встречи на Аляске, 22 августа 2025 года, Украина подчеркнула, что ей нужно de facto вступление в НАТО («to reflect Nato's Article 5»). На это не может согласиться Кремль и, скорее всего, на это не согласится НАТО, потому что это означает вступление солдат НАТО в войну с Россией.
Вообще заключение перемирия само по себе не есть уступка России ничего. Она ничего не получает сверх имеющегося. Предложить ей пресловутый «обмен»? Можно, но мало. Это лучше сделать как раз под сурдинку, как пленными обмениваются. Можно предложить прекращение экономической блокады, она же торговая, санкционная война.
Это серьезная уступка. Украина считает, что эта уступка позволит России накопить силы для следующего наступления? Да, конечно. Но ведь и Украина с Европой тоже будет готовиться к нападению России. Для этого даже не обязательно разворачивать войска и технику НАТО в самой Украине, достаточно держать ее в готовности в Польше и прибалтийских странах. Уже сейчас ситуация патовая не потому, что у России нет денег, а потому, что у России напряженно и с солдатами (как и у Украины). Мне кажется, что только такая уступка серьезна. Кремль будет торговаться, но в конце концов может согласиться. Не согласится — увы. Но пока ведь таких предложений не делалось, а они могут привести к перемирию и заморозке конфликта надолго. Что и требуется.
Пишу, потому что мне омерзительна тайная дипломатия. Она делает из нас бессловесных скотов. Азарта вступать в обсуждение у меня, прямо скажу, нет. Мирные переговоры не моя тема, моя тема другая: и русские, и украинцы должны отказаться идти на фронт. Что я многократно и говорил. И евреи, и палестинцы, и американцы, и все-все-все должны просто перестать выполнять распоряжения генералов, не спрашивая друг друга: «Ну что, ты первый? Давай!».
Роберт Фанк и его кружок («семинар по Иисусу») утверждали, что в рассказе о воскрешении девушки, где Марк цитирует слова Иисуса на арамейском: «Талифа куми», это сделано, чтобы подчеркнуть, какой Иисус великий маг и волшебник. Он не просто говорит, он произносит заклинание на чужом языке!
Действительно, словам на иностранном языке и в древности часто придавали особое значение, видя в них особую, магическую силу. На этом спекулируют всевозможные «коучи», наполняя речь американизмами. Никаких продавцов – «менеджеры торгового зала». Не «перевозка», а «логистика».
Только вот «Талифа куми» — на абсолютно родном для всех присутствовавших языке. Евангелист писал на греческом для греков, а Иисус, девушка, ее отец, — все говорили как раз на арамейском.
Так что очередная и грубая ошибка, объяснимая предвзятостью атеистов, которые и составляли ядро «семинара».
На самом деле, есть прелюбопытное обстоятельство в этом рассказе. Иисус всячески «понижает градус» происходящего. Он говорит рыдающим родственникам: «Что плачете? Девушка не умерла, а спит» (Мк 5:39). Хорсли подчеркивает: Иисус не произносит никаких заклинаний, а просто берет труп за руку и обращается как к спящей: «Вставай» (2014, 131).
Точно так же, воскрешая юношу в Наине, Иисус просто касается носилок – останавливает процессию, «несшие остановились», и произносит: «Юноша, Я говорю тебе: «Встань» (Лк 7:14).
Очень странно, но Хорсли не рассматривает в своей монографии воскрешение Лазаря. Он даже не включает это событие в перечень немногочисленных «чудес» Ио. Между тем, евангелист подчеркивает, что Иисус сказал: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин 11:11).
Евангелист поясняет: «Иисус говорил о смерти его», а потом «сказал им прямо», что Лазарь умер. Тут ровно то же желание приуменьшить чудо, а вовсе не выставить его чем-то грандиозным. И тут Иисус не произносит никаких заклинаний, не делает никаких жестов, а просто громко зовет, словно спящего будит: «Лазарь, иди сюда». Кстати, враги Иисуса не говорят – как в синодальном переводе – что тот «творит много чудес» (Ио 47), они говорят «дает много знаков», «знамений», «семейа».
В конце концов, никакой паталогоанатом не осматривал девушку или Лазаря. Никто даже не видел момента воскрешения Лазаря. Может, он просто был в коме? А воняло, потому что похоронили в старых носках.
Собственно, это относится и к воскресению самого Иисуса. Ну, ткнули копьем – и что? Мало ли какие бывают чудеса – в смысле, странных совпадений. Никто момента оживления не видел.
Так что «блаженны не видевшие, но доверившиеся» (Ио 20:29) — очень точно.
Это для современного человека есть градации невероятного, и воскресение мертвого важнее исцеления слепоты. Для тех, к кому обращался Иисус, это было неактуально.
Что до доверия, то зачем оно? В чем доверяли и доверяем Иисусу?
Да Царство-то Божие, которое якобы приблизилось, оно где? Где торжество справедливости? Может, в Гаагском трибунале? Ну, накормлю я голодного – и что? Голодный наестся и меня изобьет до полусмерти. Просто так, у него злость же копилась, пока голодал, а теперь и силы появились…
Не «доверяй и проверяй», а проверяй и доверяй. Проверили – раны есть, Иисуса убили и Он воскрес. Если Его убили, то и меня могут. На что, собственно, Спаситель прозрачно намекает всю дорогу («блаженны плачущие», «возьми крест», «щёку-то подставь»). Проверили – поняли, Царство Божие не в Гааге, — как там? Точняк, «Царство Божие внутри вас». Не верится? А вот доверься!
P.S. И еще один рассказ о воскресении. 217 год (не ранее), Филострат Флавий по поручению императрицы Домны пишет биографию Аполлония Тианского. Аполлоний – философ и… Пишут «чудотворец», но он творит «тавмы», а «тавма» — не чудо, а нечто необычное. Налицо девушка, «которая казалась умершей». Аполлоний что-то шепчет, касается девушки и «пробуждает ее от кажущейся смерти». Филострат дает два объяснения происшедшему – и ни одно не связано с Богом. Аполлоний мог разбудить девушку теплом своего прикосновения, либо он увидел в ней искру жизни, «потому что говорили, что, хотя шел дождь, от ее лица подымался различимый пар».
Этот рассказ часто приводят как главный аналог евангельским повествованиям о чудесах, образцовый античный текст о воскрешении. Но текст абсолютно не рисует происшедшее чем-то исключительным, действием Бога или божеств. Напротив, объяснение максимально позитивистское (Хорсли, 2014, 18).
26 октября 2025 года, воскресенье, Москва, 5:00 UTC. Третий коллектив или первая личность?
24 октября 2025 года, пятница, Москва, 5:00 UTC. «Тело» в евангелиях. - Когда единение разрушает.
23 октября 2025 года, четверг, Москва, 5:00 UTC. Храм трупа.
22 октября 2025 года, среда, Москва, 5:00 UTC. Бессмертие или Бессмертный?
21 октября 2025 года, вторник, Москва, 5:00 UTC. Тело или плоть?
20 октября 2025 года, понедельник, Москва, 5:00 UTC. Осторожно, двери открыты!
19 октября 2025 года, воскресенье, Москва, 5:00 UTC. Откровенное откровение.
— На компрессионных носках, — не без удивления говорит любимая женщина, — есть маркировка эль и эр, левый и правый.
— Благодарю Тебя, Боже, что эти не додумались ставить на подобных мне «эль» — levak proklyatiy!
— На тебе пришлось бы ставить XXL!
Павел Аргентов малость успокоил меня относительно AI, объяснив закон Амдала («при увеличении компонентов параллельно взаимодействующей системы ее эффективность логарифмически падает, так как при большем числе компонентов все больше ресурсов тратится на коммуникацию между компонентами»).
В Штатах уже есть пасторы, которые используют AI для написания проповедей.
На мой взгляд, 98% проповедей в РПЦ МП, и не только — гм-гм! — в ней написаны AI. Без ошибок и без смысла. Ну, конечно, Англиканская Церковь (и Епископальная) тут куда более успешна. Вот есть у нас издательство — филиал Англиканской Церкви, на британские деньги издаютв всякую теологию, посвящено ап. Андрею (косой крест на британском флаге — апостола Андрея). 98 процентов их изданий — пластиковые яблоки. Сверх-румяные, без единой червоточинки.
Это не кошмар. Кошмар в том, что тысячи людей покупают эти книги, увлеченно их читают и стараются «мыслить» так же. Ну, не тысячи, конечно, десятки — остальные скачивают пиратские экземпляры. Но итог печален, в любом случае, нормой человека становится робот.
Говорят, Сергей Медведев перепечатал мою заметочку о Водолазкине и там в комментариях как-то увязали мое неприятие Водовозкина и Быкова с моим неприятием Израиля. Читать - выше моих сил, я разъярюсь и буду жевать фуагру безо всякого удовольствия. А подумал я вот что. У американских баптистов поддержка Израиля исходит из теологии. У наших псевдо-либералов - из державничества. Американский баптист поддерживает Израиль как Давида против Голиафа. Русский псевдо-либерал поддерживает Израиль как он поддерживал Кремль. Державничество. Насколько я понимаю, тут велик элемент замещения. Пока интеллектуал живет в России и поддерживает Кремль, он об Израиле много не думает. Но в эмиграции Израиль заменяет ему Россию, Нетаньяху заменяет Ельцина и Путина. Восторженная преданность Кремлю переносится на Тель-Авив. Причем, если я верно оцениваю ситуацию, если псевдолиберал эмигрировал в Израиль, этого явления нет, оно у тех, кто уехал в Англию, Францию, США и попроще. Они начинают обожать не власть страны, куда приехали, а именно далекий Израиль. У такого обожания есть масса плюсов, оно не требует ничего на практике. Ненавидь арабов и люби Израиль, полный цикл душевного невроза. А реальная жизнь идет сама собой.
Евгений Чичваркин – свобода на поводке.
19 октября 2025 года, воскресенье, Москва, 5:00 UTC. Бог Гулливер. - Дневниковое: Чарльз Кирк. Библия – «Майн Кампф»?
От капитализма к религии и обратно.
9 псалом: страх-тормоз и страх-двигатель.
Поддержать меня: сбер 903-6775359.
Пишу я с 1976 года почти каждый день, в сети с 1993 года, сайт создан в 1997 году, пополняю почти каждый день. Темы моих заметок: история, человек, свобода, вера.
Мне можно перевести за рубежом деньги на пейпел: yakov.krotov.donations@gmail.com. Бывают оказии, могут передать, к тому же деньги нужны и на оплату хостинга сайта, который по ту сторону бугра.
Моя почта: yakovkrotov@yandex.ru
Фотографии тут, если иного не указано, сделаны мной. Стараюсь каждый день фотографировать (телефоном).
Для поиска по сайту можно также в google в поисковой строке набрать http://krotov.info, а затем нужное слово.
