Яков Кротов (http://yakov.works)

Размышления и истории. - Библиотека.

18 июня 2018 года, понедельник, 21 час 15 минут UTC (за 17 - 14 - 13 июня)

В вечной любви человек отвечает за вечность, а Бог за любовь.

Молитва после работы ("Молитва воскресения", молитва в 17-18 часов вечера, молитва пенсионера, молитва старости)

Боже, работа изматывает, работа убивает, и даже любимая работа убивает, потому что на любимой работе целиком выкладываются, и тогда с работы — это как с кладбища в воскресение. Избавь меня, Боже, от уныния, от уныния, что работа сделана, а дело — нет, и самые лучшие свершения покрылись пылью и заросли лопухами. Господи Иисусе Христе, Ты же говорил о Своей земной жизни до Воскресения как о деле, которое Отец поручил Тебе и которое нужно исполнить — но ведь тысячи лет прошли, а мы так далеки от жизни по заповедям самопожертвования, любви к врагу, неустанного стремления к истине, богообщению, единству! Воскреснуть — и вознестись, а не вернуться на гору повторять нагорную проповедь. Господи, вечер тяжёлого рабочего дня пусть мне будет не серостью, разочарованием, попыткой забыться, а будет вознесением выше работы, выше труда. В конце концов, когда-нибудь силы кончатся, потекут дни — с пенсией или без неё — когда весь день, месяц, годы будут одним длинным, хотя очень быстробегущим вечером тяжёлого рабочего дня жизни — дай мне всегда не опускаться, а возноситься, возноситься не в гордости от своих достижений и свершений, а возноситься к той жизни, которая не знает достижений, потому что не знает конца, дай мне чувствовать жизнь вечную, в которой уже не работа, и не творчество, а постоянное творение, пусть моя усталость, бессилие, болезни, старость несут меня в жизнь, где взлёты без стартов и финишей, где общение без разочарований и истерик, встречи без расставаний и привыканий, где Ты каждому и каждой будешь, наконец, по-настоящему Отцом, и Сыном, и Святым Духом.

 

ТИРАЖИРУЕМА ЛИ УНИКАЛЬНОСТЬ?

«Богоподобие» — противоречие по определению. Бог уникален, как может уникальное существовать в миллиардах копий? Человек в лучшем случае — отпечаток оригинала.

Это — жутко бесчеловечное представление. История человечества начинается с представления о человеке как о безликой реплике некоего оригинала. Есть норма, идея — человек должен ей соответствовать, выполнять предусмотренные нормой обязанности, быть верным долгу, родить и умереть. В награду — вечное существование совместно со 143 999 такими же мужчинами (праведники), абсолютно стереотипными. Главное — не отклониться от стандарта. Одинаковые молитвы, одинаковые одежды, одинаковые ответы на любые вопросы. Выбор строго предопределён: мужчина или женщина, если мужчина, то жизнь такая-то, если женщина — такая-то. Предсказуемость, ответственность, грудь вперёд, баки расчеши.

История с ЛГБТ сама по себе ничего не меняет. Она вполне архаична, только пытается дополнить норму ещё несколькими сценариями, сам же принцип ограниченного набора сохраняется. Сценарий есть — но вот до сих пор был сценарий «мужчина», а теперь добавляется ещё «гомосексуал». 

Недурно, но это всё та же объективация, всё то же упразднение человека и замена человека винтиков. Только у одних винтиков резьба слева направо, а теперь разрешили учитывать, что у некоторых резьба справа налево. Но — винтик!

Не сильно улучшает дело и появление идей «анти-эссенциалистов», сторонников апофатической антропологии, призывающих вообще обходиться без сценариев, без определений. Не мышонок, не лягушка, не неведома зверушка. Прошу меня не определять и не сосчитывать! Аз есмь некто, не надо меня объективировать!

Это лукавство, потому что всё равно тело — включая психологию — никуда не девается. Человек накрепко соединён с объектом — своим телом, своей психикой, со своей средой, со своим языком. Так что протест против объективации, если он последователен, должен выражаться не на языке — который тоже объективация и страшнейшее средство объективации — а... как-нибудь иначе. Воздыханиями неизреченными. Деобъективироваться так деобъективироваться.

Проблема не в объектности, проблема в понимании языка как монолога, а не диалога. Монолог даже субъекта превращает в объект, диалог делает всех участников субъектами, личностями. Бог — диалогичен. Бог — Один, но этот Один, оставаясь Одним и Единственным, принципиально диалогичен. «Откровение» — диалог. Бог непознаваем — как и человек, Бог неописуем — как и человек, уникально человеческое в человеке, Бог невыразим, но Бог — Слово. Слово не всегда способ описать, познать, выразить, но слово есть нечто неизмеримо большее — средство общения. Невыразимость — условие самовыражения в диалоге, непознаваемость — условие для самопознания и познания другого, опять же в диалоге, неописуемость — условие для описания и созидания неописуемого. Вот в чём уникальность человека, уникальность живая, динамичная, вечная. Человек уникален только в диалоге с другим человеком, в замкнутости же, в следовании «нормам», в монологическом «исполнении долга» человек перестаёт быть уникальным и расчеловечивается.

Свобода от налогов или свобода от смерти?

Борьба за свободу у одних начинается как борьба со слишком тяжёлыми цепями, у других как борьба со слишком тяжёлыми налогами. Если король устанавливает невысокие налоги, не ведёт убыточных войн, — да здравствует король! Тут разница между свободолюбием и либерализмом. Раб не бывает либералом, а рабовладелец — сплошь и рядом. Он либерально относится к рабам и хочет платить за них поменьше налогов.

Помнить об этом полезно, чтобы понять, что «либерализм»  (в кавычках, потому что название прилагается к очень разным взглядам) не случайно есть именно «либерализм», а не «свободизм». Того, кто считает главной свободой свободу не платить за лечение или пропитание другого, можно называть либералом — но точно ли он свободный человек или он раб своих предрассудков?

Скорее, раб. Предрассудок же в том, что заранее принимается за аксиому, что помощь ближнему — дело сугубо добровольное. То ли дело война! Война — это дело серьёзное, которое никак нельзя доверять доброй воле частного лица. К войне надо быть готовым заранее, не дожидаясь нападения! А милостыня — по запросу. Поэтому к войне готовимся вместе, платим налоги неукоснительно. А ребёночку на рак — пусть мамочка пишет бумажечку, а мы выясним, отчего папочка не заработал сам.

Этим, кстати, либералы с закрытым кошельком и поднятым забралом отличаются от либертариан, которое и войну в своих фантазиях приватизируют. Каждый сам себя обороняет либо нанимает частную же армию. Разумеется, каждый либертарианин — обычно это усталый клерк, развлекающийся составлением подробных описаний Утопии — видит себя не жертвой частной армии, даже не её солдатом, а её распорядителем.

Либералам же с закрытым кошельком и поднятым забралом хочется предложить: а давайте-ка сами себя защищайте! Каждый сам берёт атомную бомбу и... И волочёт её из Нью-Йорка в Хиросиму. Если бы президенту Трумэну предстоял такой путь, вряд ли бы он приказал бомбить Хиросиму. То есть, приказал бы непременно — но самому себе. И у первой же ступеньки остановился — как её скатить-та, болезную?!

Война — государственное дело, а милосердие — частное? Мир не просто лежит во зле, мир лежит во зле мордой вниз. Всё перевёрнуто. Война — это разрушение, боль, ложь, как можно это делать принудительным для всех жителей какой-то страны? Милосердие же — это жизнь, буквально жизнь. Как можно жизнь оставлять на волю случая? Пока скряга накосит сена, лошадка сдохнет!

Конечно, доброта и у богачей случается — например, её проявляют к богатым людям во времени разных кризисов, ссужая им деньги из государственной казны по их просьбе. Поскольку богатые люди обычно ещё и участвуют в управлении либо дружат с теми, кто управляет, им помогают охотно. Если очень богатый человек разорится, плохо будет многим, кто на него работает. Если бедняк разорится... Но бедняк не может разориться, он же бедняк!

Деньги это власть, причём власть самая опасная, самая развращающая — односторонняя, бесконтрольная. Такая власть омертвляет своего носителя, превращая его в бесчувственное чудовище. Вот для этого и придуманы налоги — которые отбирают часть денег самым механическим, бесчувственным, бездушным способом, и деньги оказываются у бездушного государства. Одно отчуждение лечится другим отчуждением.

Для тех, кому важно христианство, можно заметить, что доброта и вера слабо связаны не случайно. Это условие свободы, а свобода — условие благодати. Бог предусмотрел всё, чтобы индуист или атеист мог быть личностью и любить, не обращаясь в христианство. Иное было бы дешёвый шантаж, и в истории очень много было и есть шантажа со стороны представителей Бога (впрочем, и атеизма): мол, без нас ничего ни у кого не выйдет. Дух дышит где хочет, проказник эдакий! Человек может запрещать государственную благотворительность (он же welfare, он же социальная помощь и пр.): мол, это поощряет иждивенцев и бюрократию. А Евангелие говорит просто: накорми, напои! Вы накормили Меня — молодцы. А как накормили — не сказано. «Вы» вполне можете и через государство покормить-попоить. Как в походе: можно, конечно, каждому свою пайку на привале кушать, отгородившись от других, но друзьям или особо непредусмотрительным отщипывая от бутерброда. А можно — и нужно — вывалить всё и есть вместе. Не «отобрать и поделить», а «скинуться». Делить же будет кто-то другой — и при всех издержках бюрократии, в этом есть свои плюсы. Правая рука не может не знать, что делает левая, так что всё равно будет гордиться своей добротой, а налогоплательщику гордиться особенно нечем. Он заплатил налог – и гуляет. Вот где смирение так смирение!

Как помочь, не превращая человека в иждивенца? Как помочь, сохраняя частную собственность, не превращая государства в тоталитарного монстра, который всё у всех отбирает и перераспределяет по усмотрению чиновников? Как? Как? Как?

Это хорошие, вкусные вопросы, на которые никогда не будет дано единственного ответа даже в границах одной-единственной страны, тем более, всего человечества. Для того и демократия, чтобы либералы или их антиподы — большевики — не доводили до катастроф. А катастрофы случались, очень даже случались! В музее Зальцбурга до сих пор стоит игрушечная виселица, на которой вздёрнута кукла, изображающая епископа — тот во время голода отказался поделиться с горожанами своими запасами зерна. Каждые две минуты виселица содрогается, загорается красный свет, раздаётся сатанинский хохот и фигурка епископа падает в раскрывшийся адский люк. Ничего личного, просто напоминание: налоги и смерть кое-чем похожи, налоги, однако, намного гуманнее и помогают отодвинуть смерть, а разве не в этом смысл жизни.

 

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Почти ежедневно с 1997 года

Фейсбук: https://www.facebook.com/james.krotov. - Почта.

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru