Яков Кротов (http://yakov.works)

Размышления и истории. - Библиотека.

15 июля 2018 года, воскресенье, 5 часов UTC (за 12 - 11 - 10 - 9 - 8 - 6 - 4 - 3 - 2 - 1 июля)

ПОСТОЯННАЯ БОГА

Человечность — не счастье, не гуманность, а именно человечность как нечто, отличающее человека от животного — есть умение быть с миром в глубоких отношениях. Качество этой глубины не может быть описано, потому что это качество живое, становящееся, а кстати и вечное.

Человечность в человеке подобна ребёнку в чреве матери: человечность уже есть в каждом, как беременной женщина является с момента оплодотворения, но беременность постоянно нарастает. В отличие от беременности, человечность не покидает человека, не становится самостоятельным существом.

Человечность напоминает и бабочку, которая «начинается» в гусенице. Человек постоянно ощущает себя «рождающимся заново» (и, увы, иногда — умирающим заживо, деградирующим). Однако, и это сравнение неполно, потому что бабочка не есть гусеница , а человек является собой, несмотря ни ни какие качественные изменения.

Человечность есть то, что реализуется в отношениях с другими людьми. Если исчезнет человечество и останется на Земле один-единственный человек, его человечность обречена. Он, возможно, не сойдёт с ума, как не сходят с ума отшельники, но жив он будет лишь потому, что «исчезнуть» люди не могут. Такова глубочайшая, подсознательная вера человека и человечества, предустановленный факт, абсолютно ничем не подтверждённый.

Люди исчезнуть не могут, но человечность в человеке носит мерцающий характер и исчезает постоянно. Кажется, это одновременно и стимул к общению, и помеха. Стимул, потому что общение есть постоянное усилие разыскать человечность в другом, вступить с нею контакт. Человечность в этом нуждается — и чужая, и собственная, потому что она по определению диалогический процесс, и любой монолог возможен лишь как часть этого диалога, как частица внутри волны. Преграда — потому что в те страшные, жуткие, но такие обыденные мгновения, минуты, часы и годы, когда человечность отсутствует в другом, она и во мне существует лишь в силу инерции, памяти либо потому, что я переключаюсь на другого человека, в котором сейчас человечность активна.

Антропоморфизм не в том, что Бога изображают старичком. Антропоморфизм в том, что Бог воспринимается таким же мерцающим явлением как человек.

Бог спрашивает Адама, «где ты», Адам спрашивает Бога «где Ты был».

«Где Ты был?!» — это вопрос «если Бог есть постоянно, присутствует всегда, то почему есть зло, с которым Он несовместим, и прежде всего — зло невоспринимания, неощущения Бога?»

Почему Бог подобен человеку, мерцает, отсутствует?

Вот где начинается философия — с вопроса «а с чего я решил, что Бог отсутствует или бездействует. Как я это узнал?»

Если бы Бог отсутствовал хоть секунду, Он был бы сатана. Отсутствующий, мерцающий Бог — Бог поверхностный, эгоистичный, бесчеловечный. Многим, между прочим, именно такой Бог и нравится. Проекция, что сделаешь!

Бог неописуем, но постоянная Бога — описуема. Вера её и описывает, когда вера веруется. Вера есть вера не существование Бога, не в то, что опыт Бога не галлюцинация, вера есть вера в постоянную Бога, в Его присутствие здесь и сейчас такое экзистенциальное, что Сартр на этом фоне эфемерида, сфинкс египетский. Бог есть постоянство, глубина и высота неизменные в своей надёжности, и поэтому вера включает в себя надежду. Наша надежда не на нас, потому что мы-то ненадёжны, даже безнадёжны, а на Бога, и не на то, что Он удовлетворит наши мечты, проекты и проекции, а на то, что Он удовлетворит то во мне, что есть «я», а не моя фантазия на тему моего «я». Во мне — и в других.

Бог в глубочайших, вернейших, неизменных и потому беспредельно динамичных и живых отношениях с творением вообще и человеком в частности. Именно поэтому Бог, абсолютно чужой творению во всём по той простой причине, что Он не творение, есть абсолютная наша жизнь, путь, истина, наше сердцебиение, наша теплота и наш порыв, дыхание наше и наша любовь к Нему и друг ко другу, не знающая ни мерцания, ни прерываний ни на секунду.

 

Беззащитность слов — условие общения

У человека очень притуплено обоняние, но всё же если от бездомного воняет, мы спешим прочь. Обоняние очень ограничивает нашу свободу: там, где страшно воняет, мы быть не можем, а если вынуждены, то падаем в обморок.

Со слухом получше, но если милый малыш визжит или бьёт над ухом в барабан, мы его остановим. Вот детским рисункам мы умиляемся — хотя они из того же разряда, что детские вопли. Теоретически мы должны были бы падать в обморок при виде не только детских рисунков, но и творений многих успешных художников. Однако, зрение предоставляет нам больше свободы, чем обоняние

Вот почему в богослужении ладан должен быть лучшего качества, пение хотя бы среднего, а иконы и интерьер могут быть совершенно безвкусными.

Максимальная же свобода у человека в отношении к слову. Эту свободу можно в себе задавить и относиться к словам как к запахам, звукам, образам, но это означает задавить, цензурировать в себе собственно человеческое. Слово имеет материальную основу, но не имеет материального аналога. Чириканье и хрюканье качественно иной природы.

Ошибается физик, который горько шутит, что трудно для описания вселенной использовать язык, созданный, чтобы попросить банан у сородича. Чтобы попросить банан, речь не нужна, достаточно рыка или чмока. Жеста достаточно. Для описания вселенной достаточно формул. Использовать для описания вселенной язык, созданный для чего-то неимоверно более важного и трудного — для любви, для «быть человеком», для общения — вот использование картины Рембрандта в качестве портянок.

История тройственной чекистской любви или Сталин под взглядом Василиска

Почти весь ХХ век Сергиев Посад был Загорском. Так его назвали в 1919 году, когда анархистами был убит ленинский наместник Москвы Владимир Загорский.

Загорский родился в 1883 году в Нижнем, за участие в первомайской демонстрации в 1902 году был сослан, бежал в Швейцарию, в 1905 году вернулся в Россию и сражался на баррикадах Красной Пресни, опять ссылка, опять скорый побег в Европу. Тут, в Лейпциге, у него часто останавливался Ленин. Его жена Ольга Пилацкая была на год моложе, тоже сражалась на баррикадах в Москве, видимо, тогда и сошлась с Загорским — в Лейпциге она уже вместе с ним принимает Ленина.

В 1917 году Загорский был в Германии, в лагере для интернированных, а Пилацкая в Москве участвовала в большевистском путче. Тогда же она сошлась с Василием Гнедовым — поэтом, был на 7 лет моложе её.

Гнедов родился в украинской семье под Царицыном, учился в Ростове-на-Дону, а когда стал поэтом, то взял себе псевдоним «Василиск».

В феврале 1917 года Гнедов был прапорщиком в Москве, примкнул к восставшим и стал начальником караулов Арсенала в Кремле.

Пилацкая познакомилась с Гнедовым, когда муж ещё был в Германии — большевики добились его освобождения лишь после заключения Брестского мира. Они сошлись. Пилацкая в 1918 году несколько раз отправляла Гнедова в психиатрическую больницу — видимо, не зря. Знал ли Загорский об этом увлечении жены? Ревновал ли? Это неизвестно, а после гибели Загорского Пилацкая и Гнедов продолжали идти по жизни вместе. Локомотивом была она: Пилацкая входила в узкий круг высшего большевистского руководства. В 1918-1922 годах работала в ЧК Московской губернии (Гнедов работал тут же библиотекарем), а затем была отправлена в Украину. Возглавляла там Институт красной профессуры, входила в президиум центрального исполкома Украины. В декабре 1937 года её и расстреляли.

Гнедова лишь посадили. Он писал Сталину жалобное письмо, подчёркивая, что является осведомителем Конторы. Дали ему всего 7 лет, может, и вправду, был осведомителем, коли не расстреляли.

В мае 1957 года Гнедов умудрился заключить брак с Пилацкой, к тому времени уже 20 лет как расстрелянной. Факт, возможно, уникальный.

Геннадий Айги видел Гнедова в 1965 году и охарактеризовал его как украинца («малороссиянина»). Гнедов выступал на вечере памяти Хлебникова, его стихи вызвали смешки, он взорвался:  Сталин под взглядом Василиска или Амур труа по-чекистски

Почти весь ХХ век Сергиев Посад был Загорском. Так его назвали в 1919 году, когда анархистами был убит ленинский наместник Москвы Владимир Загорский.

Загорский родился в 1883 году в Нижнем, за участие в первомайской демонстрации в 1902 году был сослан, бежал в Швейцарию, в 1905 году вернулся в Россию и сражался на баррикадах Красной Пресни, опять ссылка, опять скорый побег в Европу. Тут, в Лейпциге, у него часто останавливался Ленин. Его жена Ольга Пилацкая была на год моложе, тоже сражалась на баррикадах в Москве, видимо, тогда и сошлась с Загорским — в Лейпциге она уже вместе с ним принимает Ленина.

В 1917 году Загорский был в Германии, в лагере для интернированных, а Пилацкая в Москве участвовала в большевистском путче. Тут она сошлась с Василием Гнедовым — поэтом, был на 7 лет моложе её.

Гнедов родился в семье, где говорили на украинском, учился в Ростове-на-Дону, а когда стал поэтом, то взял себе псевдоним «Василиск».

В феврале 1917 года Гнедов был прапорщиком в Москве, примкнул к восставшим и стал начальником караулов Арсенала в Кремле.

Пилацкая познакомилась с Гнедовым, когда муж ещё был в Германии — большевики добились его освобождения лишь после заключения Брестского мира. Они сошлись. Пилацкая несколько раз отправляла Гнедова в психиатрическую больницу — видимо, не зря. Знал ли Загорский об этом увлечении жены? Ревновал ли? Это неизвестно, а после гибели Загорского Пилацкая и Гнедов продолжали идти по жизни вместе. Локомотивом была она: Пилацкая входила в узкий круг высшего большевистского руководства. В 1918-1922 годах работала в ЧК Московской губернии (Гнедов работал тут же библиотекарем), а затем была отправлена в Украину. Возглавляла там Институт красной профессуры, входила в президиум центрального исполкома Украины. В декабре 1937 года её и расстреляли.

Гнедова лишь посадили. Он писал Сталину жалобное письмо, подчёркивая, что является осведомителем Конторы. Дали ему всего 7 лет, может, и вправду, был осведомителем, коли не расстреляли.

В мае 1957 года Гнедов умудрился заключить брак с Пилацкой, к тому времени уже 20 лет как расстрелянной. Факт, возможно, уникальный.

Геннадий Айги видел Гнедова в 1965 году и охарактеризовал его как украинца («малороссиянина»). Гнедов выступал на вечере памяти Хлебникова, его стихи вызвали смешки, он взорвался:  «Не вам прерывать меня смешками! Я перекрывал самого Маяковского, когда выступал вместе с ним!» 

В историю русской поэзии Гнедов вошёл как «эгофутурист», автор беззвучных стихов, в общем, только историкам поэзии интересный. В 1920-1930-е он вообще не писал стихов. А потом стал писать довольно незамысловатые стихотворения, которые вполне могут вызывать смешки. Другое дело, что простота этих стихотворений очень сознательная, искусственная, даже артифициальная. А ещё Гнедов автор произведения редчайшего жанра — сатиры на Сталина:

«Летят восторгов умиления
Сердцами выбивая дробь
Привыкли к лести поколения
Наглаженных шагами троп
Над ними высший человек
И грязь его почище золота
Свой собственный он банк и чек
За подписью нужды и голода».

А ведь это посильнее Мандельштама, если не поэтически, то политически! У Мандельштама про «восторги умиления» ни слова, у него Сталин — необъяснимый тиран, злодей, «Как подковы кует за указом указ Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз». При этом по меньшей мере один поэтический образ совпадает — метафора сияния, блеска, но блеска фальшивого. У Гнедова — «грязь почище золота», у Мандельштама — «сияют его голенища», и опять Василиск-то разглядел что-то, что Иосиф пропустил.

В ЗАЩИТУ ШЕСТИ СЕДЬМЫХ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Очередной пример интеллектуального расизма. Александр Львович Локтев (р. 1936, популяризатор достижений российской зенитной артиллерии и военно-ракетной техники из Королёва) в журнале новых гуманистов «Здравый смысл» (2012, №3-4, с. 24-26) объясняет, что по уму люди распределяются согласно параболе Гаусса: «Подавляющая доля приходится на середняков и примыкающих к ним людей недалёких, ограниченных и сравнительно способных. А погоду в техническом прогрессе делают люди: способные и высоко образованные и гении, доля которых не так уж велика».

«Сравнительно способных» — это уж такой уровень грамотности популяризатора военных достижений. Видимо, имелось в виду «относительно» в значении «почти безнадёжный».

Ссылаясь на утверждение, что в США около 5 миллионов интеллектуалов со всего мира, которые совершают прорыв, Локтев делит 7 миллиардов населения Земли на 5 миллионов и получает, что умных жалкое меньшинство. «Значительная часть остальных людей в той или иной степени подвержена дебилизации и зомбированию с помощью современных средств коммуникации — телевидения, СМИ, интернета».

Текст Локтева опубликован в рубрике «Против невежества и клерикализма», но этот текст воспроизводит именно пара-религиозные страшилки относительно антихриста, который завладевает умами людей. Повторяет он и миф ханжей-реакционеров о гнусном «потребительском обществе»: «У человечества уже давно нет никаких новых идей, задач, стремлений — только потребительство. А для потребительства нужны дебилы. Как можно больше дебилов и более дебильных дебилов» (Локтев тут цитирует некоего Кузьмича Кукушкина, очевидно, псевдоним).

Как и клерикалы, Локтев винит во всём власть. Государство виновато — с точки зрения клерикалов в том, что недостаточно поддерживает Церковь, с точки зрения энтузиастов Гаусса — в том, что недостаточно поддерживает науку. Политика государства — «решающая».

Разумеется, никаких доказательств распределения людей по айкью в виде параболы, Локтев не приводит. Бедная кривая Гаусса призвана лишь придать убедительности суеверию, будто лишь 15% людей способны думать и творить, лидеры, а остальные — стадо, которое должно слушаться меньшинства. Себя, разумеется, Локтев помещает не в дебила и, скорее всего, не в «середняков». Ведь он же сделал огромное открытие!

В порядке гипотезы можно отметить, что 15% — это примерно седьмая часть сотни. Человек одним взглядом может охватить, сосчитав, не более семи предметов (если он не натренирован на внимательность). Отсюда распространённый каламбур о семье как о «семи я». Бабушка с дедушкой, папа с мамой, трое детей. Тогда «я» оказывается именно 15% от семьи, репрезентирующей для ребёнка весь род людской. «Я» — это думающая часть человечества, остальные — охвостье, приложение ко мне. Так суеверие и расизм («я» — это ведь раса, как и «другие», «низшие», «дебилы») оказываются всего лишь разновидностью обычной гордыни.

КАК НАСЛЕДУЕТСЯ НИЩЕТА

Белоамериканский средний класс замешан на индивидуализме. Родители обеспечивают воспитание, а затем — свободный полёт, открытка родителям на Рождество, кусочек индейки, визит в дом престарелых, всё. Родители — как Европа, из которой надо уехать с концами за море.

У афроамериканцев — совершенно иначе. «Бро» — обращение к любому темнокожему сверстнику, любые афроамериканцы старше — «дядя», «тётя», пусть даже никакого кровного родства не предполагается. Чернокожие оказываются одной огромной семьёй, в которой ты до гроба обязан заботиться обо всех, всем делиться, обо всём сообщать и т.п. Почему, собственно, Мартин Лютер Кинг не без тоски участвовал в борьбе с расовой дискриминацией — помогал «родственникам», хотя сам уже был вполне в нормах среднего класса.

Нехорошо? А причина какая?

В период рабовладения семьи разлучали с лёгкостью необычайной. Жён и мужей, детей и родителей. Зачем кормить рты, которые не приносят прибыли! (Именно потому, между прочим, так бурно отреагировали в США на две тысячи случаев разлучения детей с родителями — незаконными иммигрантами). Кто помогал пятилетнему ребёнку, которому отдали — иногда и приплачивали — доброму дяде в чужой город? Рабы и помогали. И ребёнок называл незнакомца дядей. Дядя Том.

Коллективизм — это архаичный способ справиться с катастрофой. Индивидуализм — изысканный цветок на древе прогресса. Когда индивидуалист вроде Трампа начинает рассуждать о личной ответственности... Гаже только, когда Трамп рассуждает о том, что иммигранты угрожают культуре Германии (той Германии, из которой сбежал его дедушка). Трамп, рассуждающий о культуре!... Следующий шаг — Трамп о проблемах языкознания.

В защиту клитора

На «леваков» много клевещут (хотя зачем? у них масса недостатков), в том числе, к примеру, будто «леваки» защищают клиторэктомию как особую национальную традицию. Это вздор, однако, он напоминает любопытную историю.

Политика есть искусство обеспечивать коммуникацию между людьми. Но кого считать «людом», человеком? Тут политический спектр идёт от крайней агрессии, когда появляется термин «нелюди», «недочеловеки», «скоты», к норме, когда защищают человека во всяком виде — аутиста, старика, даже женщину начинают считать человеком! Причём традиционно «правой» частью спектра считают ту часть, которая ограничивает спектр, а «левой» — ту, которая стремится расширить определение человека.

Надо помнить историю «правого» и «левого». Исторически «левые» — те, кто боролся за признание женщины человеком со всеми вытекающими последствиями: право учиться в школе и университете, право голосовать. Правые же обличали суфражизм и феминизм как сейчас правые обличают мультикультурализм и толерантность.

Именно «левые» инициировали борьбе с женским обрезанием — клиторэктомией. Этот обычай иногда связывают с исламом, но это неверно, у большинства мусульман такого обычая нет, а у многих не мусульманских народов он есть. А вот что мало кто знает — что в Европе и в США в XIX веке клиторэктомию производили для борьбы с «женской истерией», для борьбы с женской мастурбацией. Для борьбы с мужской мастурбацией предпринимали тоже весьма экзотические меры, но всё же до кастрации не доходило — потому что пенис это часть человека, а женщина не человек, удалить клитор — как кошке ногти вырвать (в США до сих пор спокойно удаляют ногти кошкам). Женщина — такой же атрибут человеческой («мужчина» — синоним «человека») жизни, как кошка или собака.

Так что, когда «правые» издеваются над спектаклем «Говорящая вагина», полезно помнить, что вагины начинают говорить не от хорошей жизни, а в порядке самообороны.

АТОМНАЯ БОМБА В СЕТИ КОММУНИКАЦИИ

Человек есть звено в коммуникационной сети. Политика есть искусство защиты коммуникационной сети, каковой является всё человечество. Защиты и дальнейшего созидания, потому что путь от трайбализма к глобализму далеко не завершён.

Вот почему самый первый пункт в любой вменяемой политической программе — полный запрет атомного оружия. В каждом трайбе. В одностороннем порядке. Атомное оружие уничтожает те самые звенья в размере, качественно превосходящем все мыслимые ранее, но главное — само наличие этого оружия у того или иного прайда-трайба дико искажает, купирует возможность коммуникации уже сейчас. Потрясая атомной бомбой, диктаторы упраздняют свободу слова, свободы собраний, избирательное право, насаждают в школах дичайшую пропаганду. Вот — первая жертва атомного оружия.

Уничтожение атомного оружия в одностороннем порядке — программа максимум. Программа минимум — ограничение, сокращение, нераспространение. Очевидно, что эта программа минимум не работает. Если Россия не начинает атомную войну, то лишь потому, что ей противостоит хорошо развитая система противоракетной обороны. Не потому, что Россия боится, что её самоё будут бомбить.

ДИССЕРНЕТ или ЧЕМ ЧЕСТНОСТЬ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ СВОБОДЫ

Если у вулкана забито основное жерло, то лава находит выход сбоку. Таков «Диссернет» — он возник в 2013 году после издыхания движения за честные выборы и перетекания его в движение «Сторонники Алексея Навального».

Движение за честные выборы было обречено изначально — ведь оно апеллировало к суду, а суда в России не было и нет. Движение знало, что судебная система в России — фикция, но — апеллировало к фикции, и это было очень характерно. Бороться за демократию и свободу — это было вне горизонта движения. Люди, живущие в мире фикций, оперируют лишь фикциями же. Самое большее — за смену царя, чтобы при новом царе мудрые советники — как Голицын при Софье — вели народ к свободе. Но не давать же народу этому свободу.

Диссернет продолжил борьбу с коррупцией в одной узкой сфере. Очень избирательно. Его подход предполагал, что есть отдельные нехорошие чиновники, которые подделывают диссертации.

Пётр Авен в своих воспоминаниях об Институте проблем управления (где работал и Гайдар, и отец Авена) отмечает, что из 2000 сотрудников института учёными были 50 человек. Остальные производили диссертации себе и начальству, наукой не занимаясь. Сочинение диссертаций было одним из видом серой экономики, расплачивались за диссертации деньгами и натурой — поездками за границей, автомобилями, чинами и т.п. Всё это продолжилось в 1990-е годы, когда «Логоваз» начался с изготовления диссертаций для настоящих хозяев жизни — директората ВАЗа.

Возмущается ли этим Авен? Нимало. Ничуть. Как и отец Александр Мень не возмущался тем, что писал диссертации для епископов, а радовался — был хороший приработок молодому отцу семейства.

Я сам лишь один раз участвовал в таком бизнесе — со мной расплатились очень-очень странно, но характерно: подарили меню царского обеда в 1891 году, роскошно отпечатанное, а главное — на нём расписались Александр III, его жена, дети — начиная с Николая и ещё десятка полтора придворных.

Вот почему Диссернет вызывает любопытство, но не интерес. Сочувствие, но не одобрение. Человек, сидящий в камере, лишённый бумаги и пишущих принадлежностей, лепит шахматы из хлеба...

Честность — важное, но вторичное свойство, вторичное по отношению к свободе. Честным может быть и несвободный человек. Борьба за честность может оказаться уходом от борьбы за свободу.

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Почти ежедневно с 1997 года

Фейсбук: https://www.facebook.com/james.krotov. - Почта.

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru