Яков Кротов (http://yakov.works)

Размышления и истории. - Библиотека.

30 июля 2018 года, понедельник, 21 час UTC (за 29 - 26 - 20 - 19 - 18 - 17 - 16 - 15 июля)

БОГ КАК ПРОТЕЗ ЧЕЛОВЕКА

[По проповеди в воскресенье 29 июля 2018 года]

За православным богослужением чтение рассказа Матфея о хождении по водам предваряется рассуждением апостола Павла о том, что христианин — это дом на Христе.

Дом и корабль — протезы человека, заменяющие нам панцири и плавники.

Человек выделяется искусством создавать протезы. Очки — протез орлиного глаза. Обувь — протез копыт. Политика — протез социального инстинкта. Протезы лучше оригиналов — если, конечно, мы не предпочли бы жить как пчёлы или муравьи.

Благодаря умению изготавливать себе протезы, человек расселился по всей Земле. Причём, если киты, приобретя умение плавать, покинули сушу, то люди плавают и летают, оставаясь обитателями суши.

Мы взрослеем, мы учимся изготавливать себе протезы самого разного свойства, которые защищают от угроз, да и такие, которые угрожают. Благодаря этому мы живём там, где не должны жить по законам природы. Ура!

Только вдруг мы в ужасе видим, что происходит нечто странное. Человек там, где его не должно быть, безо всякого протеза! Идёт по воде без корабля, живёт среди огня без скафандра, уютно себя чувствует среди грозы без дома.

Нарушены законы природы — Бог постучался в нашу жизнь. Постучался — и вызывает: «На выход!» Оказывается, можно жить без протезов! Можно жить, не отгораживаясь, не замыкаясь, не эгоистично.

Франциск Ассизский именно поэтому, встретив Бога, разделся догола. Одежда, да ещё богатая, это ведь тоже протез. Материнская и отцовская любовь — протез. «Оставь всё» — это об этом. Вылезай из скорлупы, следуй за Мной! Не нужно защиты — Бог моя защита, моя одежда, моя надежда!

Как если бы сегодня мы ехали на автомобиле и вдруг обнаружили бы, что рядом движется с такой же скоростью Иисус. «Боже, я тоже так хочу — без бензина, без педалей!» — «Давай!»…

Мы выскакиваем на полной скорости, и летим, а потом мысль: «Боже, что же это я!» И падаем. Как францисканцы упали в конце концов — в собственность, в одежду особую, в быт.

Главный наш протез — не дом, не одежда, не деньги. Это наш внутренний мир. Это мы несём с собой, этим живы и целы. Иногда мы можем это предать, заимствовать то, что нам навязывают другие. Лишь бы выжить!

Господь стучит не в дверь нашего дома, не в борт нашего корабля, а в наше сердце, и говорит: «Выходи! Ты создал прекрасный внутренний мир, образ себя — умного, доброго, честного — выходи же сюда, на полную скорость вечности!

По-настоящему любить, быть человеком означает оставить всё, то мы создали для защиты и нападения, и войти в странный, опасный, непредсказуемый мир Божий. В Царство Божие, которое приблизилось, движется рядом с нами — но без наших ухищрений, без нашего самообмана, движется не благодаря отталкиванию от других, как мы реактивно движемся, а благодаря непонятно чему.

В крещении мы выскочили… Пролетели сантиметра три и упали, и хорошо, если молимся, чтобы Бог нас поднял, а не строим себе новых, теперь уже набожных иллюзий.

Мы пришли в воскресенье на литургию — вот, мы выскочили за борт нормальной жизни. Христос на кресте — это снаружи, в буре, в хаосе, от которого мы так старательно укрываемся. Иисус оставил всё, вышел из семьи, из круга учеников, последователей, друзей, из культуры — и погиб, но вот же Он! Он жив вопреки всему и дышит рядом с нами вопреки всему! Должен был бы, воскреснув, забыть о нас, отгородиться, замкнуться — а Он рядом. Вспоминая это — вспоминая с благодарностью — мы оказываемся рядом с Ним, за бортом нашей обычной жизни. Потом возвращаемся, но уже на новой скорости.

Опыт такого выхода есть у любого человека, который любил — любил своего ребёнка, любил любимого, любил вопреки среде, отчаянно, вопреки несокрушимой невозможности вечной любви. В любви мы разрушаем свой дом, бросаемся за борт своего броненосца и оказываемся рядом с другим — что бы с ним ни случилось, чтобы с нами не случилось, и если упадём — а мы обязательно упадём, то найдём в себе силы протянуть руку Богу и попросить втащить нас с любимым в Его Царство, на самое дно Его корабля, в развороченный, без стен и крыши фундамент Его Дома.

СООБЩЕНИЕ КАК ЕДИНИЦА ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Для Харари всё - алгоритмы. Атомы, растения, животные, люди, галактики. Единица жизни - информация, ещё точнее - данные. Данные превращаются в информацию, когда ими кто-то оперирует, производит над ними какие-то действия.

Чем цыплёнок, страдающий в переполненной клетке, отличается от человека, страдающего в тюремной камере?

(Заметим, что Харари нимало не беспокоится о заключённых, вот цыплята волнуют его глубоко и всерьёз.)

Цыплёнок не может сообщить о своей боли так, как это может сделать человек.

Человек не обязательно сообщает о своей боли. Отказ от сообщения - мощный риторический приём. Именно "отказ". Если нет возможности отказаться от сообщения, то и невозможен отказ. Цыплёнок не отказывается сообщать - он не может.

Цыплёнок отличается от человека как сигнал от сообщения. О своей боли цыплёнок сигнализирует. Это именно сигнал - то есть, знак, не приспособленный для понимания другим, человеком.

Знак понятен по умолчанию лишь тому, кто подаёт знак, и подобным ему. Сообщение же ориентируется на другого - в том числе, на другого, иного даже в очень близком и родном человеке.

Сообщение всегда есть знак, ориентированный на возможность понимания другого. В этом смысле ответ на вопрос "как возможно познание" сменяется ответом на вопрос "как возможно общение". Общение как постоянный процесс понимания и познания между людьми возможно благодаря тому, что человек учитывает воспринимающие особенности другого. Цыплёнок, нейтрино, Альфа Центавра этого не умеют.

Поэтому человек учит (успешно) обезьяну говорить, наоборот не бывает.

Общение есть сумма сообщений.

Человек умеет превращать данные в сообщение, адресованное себе. Это не очень трудно. Труднее точно понять сообщение от другого человека, а самое трудное - понять сообщения, которыми переполнена душа каждого человека, которые снуют в человеке, переплетаясь, аукаясь, рождаясь, умирая, вылетая и влетая. Трудно, но возможно, через преодоление разнообразных препятствий. "Возможно" не означает "обязательно", и поэтому человечность есть не обязательное, а возможное.

НОВЫЙ АТЕИЗМ: ТВОРЧЕСТВО КАК РОСКОШЬ

"Излишки пищи оказались топливом прогресса" (Юваль Харари). Крестьяне пашут и кормят "незначительное меньшинство" - царей, чиновников, жрецов, художников, мыслителей.

Это воспроизведение классического марксистского предрассудка. Казалось бы, всё логично - но большинство предрассудков очень логичны. Земля плоская - логично, ведь иначе все упадут с неё. Сперва удовлетворение базовых потребностей, потом вверх по пирамиде Маслоу.

Наука этот предрассудок опровергает. Пирамида потребностей существует, но она не складывается снизу вверх. Более того, сплошь и рядом творчество - результат как раз отказа удовлетворять "базовые потребности". Отказа вполне сознательного. Все собирают корни и ягоды, но вдруг одна особь впадает в ступор, задумчивость, места себе не находит и... Так появляется первая статуэтка, первая мелодия, первая история. Причём, умереть с голоду особи не грозит, если верить самому же Харари, ведь на сбор еды уходила пара часов. В остальное время все свободны - язык чесать или статуэтку вырезать. Впрочем, утверждение Харари о том, что художники насилием государственного аппарата вымогали хлеб у крестьян, тоже на фактах не основано. В реальной жизни отношения людей выстраиваются несравненно сложнее, и очень часто человек предпочитает голодать и творить, но не входить в "элиту".

Ломброзо сравнивал преступников с сумасшедшими, но вернее сравнить с сумасшедшими писателей, композиторов, художников, да и политиков - тех, кто творит общество, кто творит идеи в мире, который решительно не предрасположен к идеям, идеализму и идеалистам. Происходит чудо: не предрасположенные - располагаются! "Анну Каренину" раскупают! Чайковского слушают! Не под ударами надсмотрщиков, а по своей свободной воле (существование которой Харари категорически отрицает). Платят деньги, так что какой-нибудь певец оказывается богаче английской королевы. Платят и поощряют, хотя творческий продукт истоком имеет сумасшествие, патологию, а устьем - ненормальность. Почитаешь Толстого и бросишь врать. Послушаешь Чайковского и усомнишься, хорошо ли пытать заключённых. Так всю жизнь себе можно поломать!

Не было "когнитивной революции", была революция "коммуникационная", и конца ей, можно надеяться, не будет. Но коммуникационная революция сама по себе - ничтожна, она в самом деле может остаться обменом сплетнями, "госсипполлюцией", загрязняющей жизнь и бытие. Коммуникационная способность тогда начинает "работать", когда есть материал для коммуникации - и этот материал поставляет творчество. Творчество как создание нового в мире. Не рекомбинация, а именно новое. Это фантастика, что такое возможно! Это невозможно, но это случается вновь и вновь! Вот - источник человечности в людях. Источник непонятный, не от "среды", не от сытости и не от голода, не от неврозов и не от покоя, а иногда от всего этого разом, но всегда плюс ещё нечто неописуемое, неверифицируемое и непредсказуемое.

О, конечно, Харари творчество отрицает. Доказывает он это просто: есть же компьютеры, которые побеждают в шахматы и пишут музыку. Это как существованием принтера доказывать несуществование писателей. Если что-то можно тиражировать, если чему-то можно подражать, то ничего нового не существует.

Искусственное понимание (именно так переводится "artificial intelligence") есть на самом деле псевдоним для "искусственного творчества". Может ли не человек создать нечто новое? Большинство людей за всю жизнь ничего нового не создают, и даже самые великие творцы, создав, далее развивают, тиражируют, уточняют первоначальный "большой взрыв", случившийся в их душе. Может ли человек отличить вариацию от новизны? Не у компьютера, а у другого человека? Понятно, что не может - сплошь и рядом человек "западает" на пошлость, подделки, на вторичное. Однако, человек преодолевает это "не может", вот в чём загадка человека. Способность компьютера создать нечто новое не так любопытна как способность компьютера опознать нечто новое. Не "оригинальное" - ведь вторичное может быть вполне оригинальным, "вторичное" это не плагиат, а "творческое использование". Человек, видимо, всё-таки способен на новое - и на творчество нового, и на узнавание нового. Эта способность есть одно из измерений человечности как способности познавать и любить.

НОВЫЙ АТЕИЗМ: ПРИГОВОР ПРОГРЕССУ И ЧЕЛОВЕКУ

Юваль Харари рисует будущее как создание космического гипер-компьютера, который за ненадобностью уничтожит людей или низведёт их до роли зайцев, поставляющих - нет, не кровь, как у Уэллса марсианам, а информацию.

Харари это не нравится! Он этим будущим пугает! Он последовательный материалист, для него идеал это то, что измеримо цифрами. Благополучие и счастье - это не гонка в городской суете, а блаженное пребывание в пустыне Калахари или в джунглях Амазонии. Да, нет интернета, нет "цивилизации". А зачем они? На добычу еды тратится 2-3 часа в день, демографического взрыва нет, население стабильно, значит, и на заботу о квартире и детях время не тратится, можно предаваться разговорам. Сплетням. Фантазиям. Ведь человек по Харари отличается лишь способностью врать - мягко говоря, "фантазировать", "сплетничать". Он это называет "когнитивной революцией", но понятно, что враньё - это не познание, это антипознание, "антикогнитивная революция".

Для последовательного материалиста-нигилиста, каковым является Харари, у человека нет потребности в правде, потребности в поиске истины, потребности в познании. Нет даже потребности (и способности) к любви не как к половому сношению, а как к любви любящейся.

Соответственно, даже "аграрная революция", не говоря уже об одомашнивании животных - это "роскошь", ненужная глупость, ведущая к уродованию людей. "Теория ловушки рассматривает аграрную революцию как досадную ошибку".

Правда, благодаря хлебу количество людей возрастает, а для Харари вроде бы количество особей единственный показатель прогресса, но тут он неожиданно делает исключение. Он не хочет быть жертвой прогресса, не хочет, чтобы на его страданиях от цивилизации строилось будущее тех, кто родится благодаря лучшему питанию. Он хочет к бушменам.

Харари - гуманитарий, профессор - так объясняет порочность "роскоши": Вот были блаженные времена, когда "люди писали письма лишь тогда, когда требовалось сообщить нечто действительно важное". В этой фразе уже противоречие - ведь по Харари, человек способен к "сплетне", "мифу", "выдумке". Но, допустим, мифы делятся на важные и неважные. И вот была эпоха важного вранья, а теперь... "Я каждый день получаю не полдюжины, а полсотни писем, и все ждут от меня немедленного отклика".

Решительно - назад в Калахари, где вообще никаких писем.

Впрочем, если додумать мысль Харари, Калахари не предел. Его аксиома: "Ученые стараются свести исторические факторы к строгим понятиям экономики и демографии". Количество - вот единственный критерий. Харари это сравнивает со счётом в банке: люди - как доллары. Если людей много - хорошо, если они исчезают - банкротство вида. Но ведь при таком подходе вообще люди не заслуживают внимания. Лидеры эволюции - тараканы, вирусы и бактерии. Ещё планктон. Наверное, чемпионы именно вирусы, которые не пишут электронных писем, могут существовать миллионы лет без пищи, в ожидании подходящего случая.

Кто виноват в аграрной революции? О, разумеется религия! Всё плохое в мире - от религии, слава Докинзу и пророку его Харари!! Харари ссылается на знаменитое Гёбекли-Тепе, святилище рядом с местом, откуда пошла пшеница-однозернянка. Там сохранился храм - мегалитический, но именно храм. "Вполне допустимо предположение", - внимательный читатель должен подмечать, что у Харари всё - лишь "предположения"... "Религия - вот что вынудило эти группы людей пойти на жертвы, которых добивалась от них пшеница".

Заметим, что пшеница у Харари выступает вполне одушевлённым волевым существом. Он высмеивают людей за их самомнение, за уверенность в существовании свободы воли. Но пшеница - о, у неё воля есть, и пресильная!

Это нетривиальная черта в атеизме Харари, тут он созвучен "экологизму". Не экологии как науке, а экологизму как идеологии. Человек по Харари - преступник, виновен в уничтожении животных, экосистем и т.п. Он говорит именно о "вине". Его деконструкция мира не вполне последовательна, тут он отличается от Базарова и просветителей. Он не вполне изгоняет разум и смысл, он перемещает центр тяжести из мира людей в мир животных. Логично было бы рассматривать человека как часть животного мира, биоценоза, экосистемы планеты. Акулы не виноваты в том, что поедают людей? Следовательно, и люди не виноваты в том, что поедают акул? Но нет - для Харари акулы не виноваты, люди же виноваты.

 

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Почти ежедневно с 1997 года

Фейсбук: https://www.facebook.com/james.krotov. - Почта.

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru