Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

в десяти томах

К общему оглавлению

Том IV

К оглавлению тома

Глава XI. Нидерланды в XVI и первой половине XVII в.

1. Нидерландская революция

В ХV в. в Европе существовало крупное государство, носившее название герцогства Бургундского. Оно простиралось обширной полосой с юга до севера Европы между Францией и Германией. Его самую северную часть образовали Нидерланды — ряд провинций, расположенных по нижнему течению Шельды, Мааса и Рейна.

Нидерланды занимали территорию, на которой ныне расположены современные Нидерланды (Голландия), Бельгия, Люксембург и некоторые районы северо-восточной части Франции. В них насчитывалось 17 провинций, крупнейшими из которых были: Фландрия, Брабант, Голландия, Зеландия, Фрисландия, Артуа и Геннегау. С 1519г. Нидерланды, являясь частью герцогства Бургундского, и в то же время издавна связанные с империей вассальной зависимостью, оказались включёнными в огромную империю Карла V.

Государственное устройство Нидерландов оставалось весьма своеобразным. Объяснялось это особенностями их исторического развития. В Нидерландах уже в XIV—XV вв. товарно-денежные отношения и ремесленное производство достигли очень высокого развития. Возникли первые капиталистические мануфактуры. Это придало большую силу и самостоятельность городам. В то же время Нидерланды до середины XVI в., несмотря на известные успехи Габсбургов в создании централизованного бюрократического аппарата, представляли собой федерацию ранее самостоятельных небольших феодальных графств и герцогств, сохранивших ряд старинных вольностей и привилегий.

Политический строй Нидерландов носил двойственный характер. Существовал централизованный правительственный аппарат. Фактическим правителем Нидерландов обычно являлся наместник (генеральный штатгальтер) императора, а после распада империи Карла V в 1556 г. — короля Испании. При наместнике существовали государственный совет, состоявший из представителей знати, и советы — финансовый и тайный, включавшие представителей дворянства, городской буржуазии и королевских легистов (законоведов). Представителями центральной власти на местах были провинциальные штатгальтеры, обычно — выходцы из местной аристократии.

Наряду с органами центральной королевской власти Габсбургов существовали сословные представительные учреждения — Генеральные штаты в центре и провинциальные штаты в каждой провинции. Штатам принадлежало право устанавливать налоги. Кроме того, в городах и местечках существовали органы самоуправления, находившиеся в руках бюргерской верхушки и патрициата, а каждая из 17 провинций и каждый город обладали особыми привилегиями. Таким образом королевская власть в Нидерландах была в известной мере ограничена в своих действиях.

Нидерланды представляли для Карла V огромную ценность. Они не только давали ему колоссальные финансовые средства (6692 тыс. ливров в одном лишь 1552 г.), но и были важнейшим военно-стратегическим плацдармом против Франции и противников Карла V из числа немецких князей.

Нидерланды также извлекали некоторые выгоды из своей принадлежности к империи Карла V. Будучи экономически наиболее развитой страной Европы, они захватили в свои руки почти всю торговлю с испанскими колониями и значительную часть финансовых операций и внешней торговли империи, что способствовало дальнейшему экономическому развитию Нидерландов. Они занимали особое положение в империи Карла V и использовали вытекавшие из этого экономические выгоды.

Однако уже во второй половине царствования Карла V вследствие бесконечных финансовых вымогательств и разорительных войн, которые велись Габсбургами в интересах общеевропейской феодально-католической реакции на средства, получаемые с Нидерландов, в стране стало назревать недовольство. Выражалось это как в увеличении количества восстаний городской и сельской бедноты, так и в распространении различных вероучений, противопоставлявших себя католической религии, — лютеранства, кальвинизма, анабаптизма и др. Для борьбы с ересями правительство уже с 1525 г. начало издавать жестокие законы против еретиков, так называемые плакаты. Но главная причина назревавшего общего конфликта лежала глубже, коренилась в самом характере и условиях социально-экономического развития Нидерландов. Развитие капиталистических отношений в первой половине XVI в.

К середине XVI в. Нидерланды переживали период расцвета и являлись самой густонаселённой страной Европы: на небольшой территории было расположено более 300 городов и 6500 деревень.

Господствующей тенденцией экономического развития Нидерландов являлось разложение феодальных отношений, процесс так называемого первоначального накопления, складывание отношений буржуазных. Однако не все 17 провинций Нидерландов достигли одинаковой степени развития. Они делились в этом отношении на три группы: центральный промышленный район — Фландрия и Брабант; северная промышленная группа провинций, ядром которой были Голландия и Зеландия; окраинные, преимущественно сельскохозяйственные провинции — Артуа, Люксембург, Намюр, Гельдерн. Остальные провинции по своему хозяйственному развитию занимали промежуточное положение.

Старые «добрые» города Фландрии и Брабанта — Гент, Ипр, Брюссель, Лувен уже с XIII в. были центрами развитого цехового ремесла и вели широкую по тогдашним масштабам торговлю. Но к середине XVI в. цеховая система пришла в упадок. Главные цехи — цехи суконщиков — под влиянием конкуренции развившегося в деревне и новых городских центрах (в Хондсхоте, Валансьене, Антверпене и др.) капиталистического мануфактурного шерстоткацкого производства потеряли свое значение. Другие цехи, внешне сохраняя старые традиции и формы, также разлагались и хирели. Олигархическая верхушка цеховых мастеров вела ожесточенную борьбу против развивавшейся капиталистической мануфактуры. Одновременна она низвела подмастерьев до положения бесправных наёмных рабочих, лишённых возможности сделаться когда-либо самостоятельными ремесленниками. Многие цеховые мастера сами обеднели, попали в цепкие лапы ростовщиков и скупщиков и лишились былой самостоятельности.

Литьё пушек в XVI в. Гравюра Ф. Галле по рисунку Ж. Страдануса.

Капиталистическое производство в форме мануфактур по изготовлению шерстяных, шелковых, льняных и хлопчатобумажных тканей, ковров, гобеленов, кружев, стекольных, кожевенных и металлических изделий развивалось быстрыми темпами. Во Фландрии и Брабанте имелись как централизованные, так и рассеянные мануфактуры, подчинившие себе труд сельских и городских кустарей, работавших у себя дома, а также мануфактуры смешанного типа.

Антверпен, самый крупный портовый город Брабанта, превратился в важный центр торговой и финансовой деятельности. К нему тяготели мануфактуры городов Фландрии и Брабанта, связанные преимущественно с экспортом; в них производилась отделка английских сукон, вырабатывались стеклянные изделия, мыло, сахар и другие товары. Огромный и хорошо устроенный порт Антверпена был местом стоянки тысяч кораблей, прибывавших из всех стран света, в том числе из испанских и португальских колоний. В Антверпене были сосредоточены конторы всех крупнейших финансистов Европы, на его биржу ежедневно сходилось до 5 тыс. купцов различных национальностей.

В Голландии, Зеландии и Утрехте цеховое производство также уступало место капиталистическим мануфактурам, производившим в больших количествах шерстяные и льняные ткани (Лейден), корабельное снаряжение, парусину. Широко развились мореходство и кораблестроение. Таким образом, наряду с разорением цеховых мастеров и обнищанием мелких самостоятельных ремесленников, которые становились наёмными рабочими мануфактур, шло выделение кучки крупных капиталистов, владельцев денежных богатств и средств производства.

Важное место в экономике северных провинций занимали рыболовство и торговля. Амстердам, а также порты Зеландии — Миделбург и Флиссинген вели оживлённую торговлю с Англией, Шотландией, Прибалтикой, Ганзой и Русским государством. Отсталые сельскохозяйственные провинции — Гельдерн, Дрент, Оверейссел сбывали через голландские и зеландские порты продукты животноводческого хозяйства и через эти же порты получали недостающий им хлеб и другие товары.

В сельском хозяйстве Фландрии и частично Брабанта цензива постепенно уступала место краткосрочной феодальной аренде. Возникала и аренда капиталистического характера. Фермеры и богатые горожане, скупавшие дворянские земли, всё настойчивее вытесняли дворян из хозяйственной деятельности. В Голландии и Зеландии проводились большие работы по осушению болот, а осушенные участки, так называемые польдеры, сдавались на условиях капиталистической аренды фермерам, которые, располагая большими деньгами, заводили на этих землях крупные молочно-животноводческие хозяйства предпринимательского типа. Сами дворяне здесь переходили к капиталистическим методам ведения хозяйства. Это сопровождалось захватами общинных земель, сгоном крестьян-держателей на феодальном праве с их земельных участков, актами прямого ограбления и насилия по отношению к крестьянам. Множество крестьян превращалось в батраков, рабочих мануфактур и просто бездомных бродяг.

В целом все эти процессы характеризуют складывание в Нидерландах в недрах феодального общества капиталистических отношений. Суть их заключалась в концентрации капиталов в руках буржуазии и экспроприации трудящихся слоев города и деревни — ремесленников, подмастерьев и крестьян, которые превращались в лишённых средств производства работников мануфактур, батраков, подёнщиков, а нередко и в бездомных бродяг, против которых уже в начале XVI в. издавались свирепые «рабочие законы».

Несмотря на кажущуюся однородность экономического развития центральной и северной промышленных групп провинций, между ними имелись различия, которые в дальнейшем всё больше и больше усиливались. Капиталистические шерстоткацкие мануфактуры Фландрии и Брабанта в значительной мере зависели от ввозимой из Испании шерсти и ориентировались на подчинённые Испании рынки. По своей структуре это были преимущественно рассеянные мануфактуры. В этих провинциях дворянство пользовалось большим политическим влиянием. Скупавшие землю богатые горожане сами эксплуатировали крестьян феодальными и полуфеодальными методами.

Несмотря на довольно быстрый темп экспроприации крестьянства и развитие арендных отношений, в целом крестьянство центральных провинций было ещё опутано многими феодальными повинностями, связанными с землёй. Поэтому внутренний рынок был здесь ещё мало развит. Торговля Антверпена являлась преимущественно посреднической. Этот город почти не имел собственных кораблей. Всё это делало экономику Фландрии и Брабанта весьма уязвимой и ставило в большую зависимость от Испании.

На севере, наоборот, даже сравнительно отсталые сельскохозяйственные провинции были втянуты в товарно-денежные отношения. В Голландии, Зеландии и Фрисландии дворянство владело сравнительно небольшой частью земель, и в этих провинциях существовала довольно значительная прослойка исконно свободных крестьян, владевших землёй на правах собственности. Ёмкость внутреннего рынка, а следовательно, и база для развития капиталистических отношений были гораздо шире, а наличие мощного морского флота и ориентация торговли на Англию, Прибалтику и Ганзу делали всю экономику этих провинций почти независимой от Испании. Более того, сама Испания не могла обходиться без хлеба, привозимого голландскими купцами. Быстро развивался торговый центр северных провинций — Амстердам.

Между двумя экономическими центрами Нидерландов — Антверпеном на юге и Амстердамом на севере возникло соперничество, которое чем дальше, тем больше ослабляло первый из этих городов и укрепляло второй.

В провинциях Геннегау, Артуа, Люксембург, Намюр, Гельдерн феодальные отношения и позиции дворянства были весьма сильны. Нарождающиеся капиталистические отношения и в этих провинциях подтачивали и разлагали феодальное производство, но эти процессы протекали здесь в замедленном темпе. Расстановка классовых сил накануне революции

Нидерландская буржуазия по своему характеру была ещё близка к средневековому бюргерству: это был период превращения средневекового третьего сословия в класс буржуазии. Противоречия между буржуазией, с одной стороны, испанским абсолютизмом и дворянством — с другой, ещё не приняли антагонистического характера. Поэтому нидерландская буржуазия была склонна к колебаниям и компромиссам, особенно в лице своей экономически наиболее сильной части — крупной торговой буржуазии.

Лишь передовая часть нидерландской буржуазии начинала осознавать свои классовые интересы. В её состав входили преимущественно владельцы мануфактур и купцы, связанные с внутренним рынком, к ней примыкали представители интеллигенции — адвокаты, врачи и пр. Эти слои населения облекали свои классовые требования в доктрину кальвинизма. Политической формой их организации были кальвинистские консистории, которые оказывали известное влияние на крестьянство, а также на мелкобуржуазные и плебсйско-демократические элементы городов.

В среде народных масс большой популярностью пользовались анабаптистские секты, пз которых многие проповедовали насильственное свержение существующего строя, идею имущественного равенства и уничтожения всех властей — светских и духовных. Усиление испанского гнета во второй половине XVI в.

С вступлением в 1556 г. на испанский престол сына императора Карла V, короля Филиппа II, которому после раздела империи достались Нидерланды, оппозиционные настроения в стране усилились.

В Испании к этому времени уже вполне определилась победа феодальной реакции над слабыми ростками капитализма. Господствующий класс феодалов строил своё благосостояние на ограблении подвластных стран, к числу которых принадлежали и Нидерланды. Планы Филиппа II подчинить феодально-католической реакции всю Европу являлись отражением тех целей, которые ставили перед собой реакционные испанские феодалы.

Филипп II c самого начала решил установить в Нидерландах бюрократическую систему испанского абсолютизма с целью полного экономического, политического и религиозного подчинения страны. Для достижения этой цели испанское правительство наметило следующие мероприятия: увеличение количества испанских войск в стране; сосредоточение фактической власти в руках узкого состава государственного совета (консульты), членами которого были верные слуги испанского правительства, придание епископам инквизиционных полномочий по борьбе с ересями и создание 14 новых епископств; безоговорочное исполнение законов против еретиков — «плакатов», которые при Карле V применялись с известной осторожностью.

Ратуша в Графте. 1613 г.

За этим последовал ряд новых мероприятий, затронувших самые насущные экономические интересы Нидерландов. В 1557 г. Филипп II объявил государственное банкротство, вследствие которого многие нидерландские банкиры понесли огромные убытки. В 1560 г. был введен налог на вывозимую из Испании шерсть, в связи с чем ее ввоз в Нидерланды сократился сразу с 40 тыс. до 25 тыс. кип в год. Нидерландские купцы были фактически отстранены от торговли с колониями, которую испанцы объявили своей монополией. Большой вред нанесла Нидерландам враждебнаяАнглии внешняя политика Филиппа II, так как торговля с Англией составляла значительную часть вненшеторговых операций Нидерландов и в ней были заняты десятки тысяч людей. Эти реакционные мероприятия испанских властей нанесли удар по интересам почти всех социальных слоев населения Нидерландов и грозили разрушить экономику страны. Закрылись многие мануфактуры, тысячи людей лишились работы и вместе со своими семьями были обречены на голод и нищету. Началась эмиграция ремесленников и торговцев в другие страны.

То обстоятельство, что все эти акты исходили от чужеземных правителей, придавало им характер национального гнета. Проводниками политики национального угнетения явились, в частности, наместница испанского короля в Нидерландах Маргарита Пармская и её главный советник Гранвелла, заслуживший всеобщую ненависть Нидерландцев.

Итак, развивавшиеся в недрах феодального общества новые, капиталистические формы производства и стоявшие за ними новые классы повсюду встречали на пути своего дальнейшего роста ожесточенное сопротивление отживающих сил феодализма.

В этих условиях ниспровержение феодального строя и иноземного испанского владычества — оплота феодальных порядков в стране — могло произойти лишь путем буржуазной революции и воины за независимость. Революционные элементы буржуазии, выступавшие под знаменем кальвинизма, возглавили эту борьбу Главной движущей силой выступали крестьянство и городской плебс, которые больше всех страдали от переплетения феодальной и капиталистической эксплуатации. Им противостояли испанский абсолютизм и его главная опора — католическая церковь и основная часть дворянства. Однако другая часть дворянства, в особенности мелкое, которое вытеснялось испанцами с различных должностей и из армии, была настроена оппозиционно по отношение к испанскому правительству. Назревание революционной ситуации

Под влиянием описанных событий в начале 60-х годов в стране началось сильное брожение среди городского плебса и крестьянства. Кальвинизм и анабаптизм сделали огромные успехи в промышленных городах, деревнях и местечках Фландрии, Брабанта, Голландии, Фрисландии и других провинций. По свидетельству одного инквизитора, окрестности городов приморской Фландрии были полны еретиками. Толпы вооружённых людей собирались слушать еретических проповедников, и наместница испанского короля в Нидерландах Маргарита Пармская оценивала эти события как «величайшее потрясение общественного спокойствия».

Медаль дворянских гёзов. 1566 г.

В Валансьене в 1561 г. народ разогнал жандармерию и членов магистрата и спас от казни двух еретиков. В Антверпене, который бил центром ересей, в 1564 г., во время казни монаха-расстриги Кристофа Фабрициуса, произошли столкновения между народом и стражей. Проповедями, а порой и массовыми выступлениями руководили буржуазные кальвинистские консистории. В оппозиционную борьбу против испанского абсолютизма начало втягиваться и нидерландское дворянство, которое опасалось за судьбу своих средневековых привилегий. Ядро дворянской оппозиции вначале сформировалось вокруг трёх членов государственного совета: графа Эгмонта, принца Оранского и адмирала Горна. Все трое были представителями старинных аристократических семей. Выражая волю дворянства Нидерландов, они стали выступать против правительства в государственном совете, требовали восстановления вольностей страны, вывода испанских войск, отставки Гранвеллы, отмены «плакатов» против еретиков.

Дворянской оппозиции удалось добиться удовлетворения лишь некоторых из своих требований: отставки Гранвеллы (1564 г.) и вывода испанских войск, но Филипп II категорически настаивал на неуклонном исполнении «плакатов» и проявлял полное равнодушие к экономическим и политическим нуждам страны. Поэтому антиправительственные выступления и проповеди протестантов принимали всё больший размах.

Антииспанские настроения усиливались также потому, что иноземное господство сковывало национальное развитие Нидерландов, а реакционные действия испанского абсолютизма воспринимались как национальные преследования.

В 1565—1566 гг. положение в Нидерландах стало чрезвычайно напряжённым. Буржуазные кальвинистские консистории, которые сами вели агитацию против «плакатов» и инквизиции, с трудом сдерживали революционный напор масс. Даже дворянская оппозиция в условиях нараставшей волны народного возмущения вынуждена была идти дальше, чем она первоначально хотела, надеясь использовать народное движение в своих классовых интересах.

В ноябре 1565 г. дворянская оппозиция оформилась в союз «Соглашения», или «Компромисса». Дворяне противопоставляли абсолютизму свои средневековые вольности, а реформу католической церкви хотели использовать для личного обогащения за счет отобранных у церкви земель и богатств. Вместе с тем они протестовали против испанского гнёта и испанской инквизиции. Был выработан текст обращения к правительству, являвшийся одновременно и программой оппозиции. 5 апреля 1566 г. это обращение в торжественной обстановке было вручено наместнице испанского короля Маргарите Пармской депутацией союза «Компромисса» в составе нескольких сот дворян. Их бедная одежда дала одному из вельмож повод презрительно обозвать их гёзамя, т. е. нищими. Кличка эта была подхвачена всеми борцами за независимость Нидерландов, с гордостью называвшими себя гёзами.

Требуя соблюдения старинных вольностей и смягчения преследования еретиков, дворяне указывали в обращении, что невыполнение этих условий может вызвать «всеобщее-волнение и бунт» и первыми жертвами его станут дворяне, как «наиболее подверженные затруднениям и бедствиям, которые обычно проистекают из подобных злоключений».

Летом 1566 г. лига дворян заключила союз с консисториями, которые в своём заявлении требовали от дворян «не останавливаться на пороге, но двинуться вперёд» и доказывали необходимость этого тем, что натиск народных масс невозможно более сдерживать. Было решено создать объединённый совет.

Классовые интересы буржуа, возглавлявших консистории, и их более тесная связь с народными массами толкали их на путь революционных действий. Они заявляли, что если правительство откажется удовлетворить их требования, то надо будет «избивать священников, громить церкви и разрушать изображения святых».

Испанские власти в Нидерландах оказывались в положении всё большей и большей изоляции. Стало ясно, что править прежними методами уже невозможно. В стране назревала революционная ситуация. Иконоборческое восстание 1566 г.

Летом 1566 г. проповеди и шествия еретиков собирали многие тысячи вооружённых участников. Власти не могли им противодействовать. В августе 1566 г. движение принимает форму открытого вооружённого восстания, направленного против главного оплота испанского господства — католической церкви. Происходили многочисленные разгромы церквей, уничтожение икон и статуй святых (иконоборчество). Центрами движения были промышленные районы Хондсхота, Ипра, Касселя и Армантьера. Толпы вооружённых рабочих мануфактур, ремесленников и крестьян повсеместно громили католические церкви и монастыри, уничтожали иконы, статуи, забирали драгоценную утварь и передавали её городским магистратам на нужды бедных.

В Антверпене инициаторами иконоборческого движения были ремесленники и городская беднота. В Турне в разгроме церквей приняли участие 800 крестьян из окрестных деревень. К восстанию были причастны многие богатые купцы. Здесь были созданы специальные военные отряды, которые несли охрану порядка в городе. Они содержались за счёт конфискованных имуществ. Повстанцысожгли все документы, содержавшие привилегии церквей и монастырей. То же происходило и в Валансьене.

В Миделбурге иконоборцы при поддержке богатых лиц и даже некоторых членов магистрата принудили магистрат города освободить заключённых в тюрьме еретиков. В Утрехте действия иконоборцев носили ярко выраженный социальный и политический характер, и Маргарита Пармская оценивала их не только как «ниспровержение религии, но и как уничтожение судопроизводства и всего политического порядка».

Общий размах иконоборческого восстания был грандиозен. За несколько дней оно охватило 12 из 17 провинций. В одной лишь Фландрии было разгромлено свыше 400 церквей и монастырей, а всего в Нидерландах — 5500. Это свидетельствует о массовом характере восстания. В стороне от него остались отсталые сельскохозяйственные провинции, где иконоборческие выступления имели место лишь в нескольких крупных городах.

Власти оказались бессильными перед этим мощным движением народных масс. Маргарита Пармская вынуждена была пойти на некоторые уступки. 23 августа 1566 г. она официально заявила о своём согласии на отмену инквизиции, смягчение «плакатов», амнистию членам дворянского союза «Компромисса» и на допущение кальвинистского богослужения в специально для этого отведённых помещениях.

Размах и сила восстания напугали не только правительство. Напуганы были члены союза «Компромисса» и буржуазия. Дворяне безоговорочно приняли условия Маргариты, распустили свой союз и совместно с правительственными войсками приступили к подавлению восстания. Консистории вели переговоры с правительством, но уже отрекались от своег о участия в восстании и от руководства им, утверждая, что оно произошло без их «ведома и согласия».

Примиренческая, нерешительная позиция буржуазии лишала восстание руководства. Консисториальные проповедники везде призывали народные массы «прекратить мятежи» и повиноваться властям. Некоторое время народные массы продолжали стихийную героическую борьбу. Однако уже к весне 1567 г. последние островки восстания в Антверпене и Валансьене были подавлены.

Несмотря на обещания Маргариты Пармской, Нидерланды по-прежнему остались во власти деспотизма и инквизиции. В Мадриде было решено, что герцог Альба соберёт сильную армию и, вторгнувшись в Нидерланды, жестоко покарает всех «бунтовщиков» и «еретиков». Террористический режим герцога Альбы

22 августа 1567 г. армия Альбы вступила в Брюссель. Тысячи семей ещё до её вступления в панике покинули пределы страны. В числе их были некоторые аристократы, в частности принц Вильгельм Оранский, который стал руководителем дворянско-эмигрантскои оппозиции. Маргарита Пармская была отозвана.

Дон Фердинанд Альварец де Толедо, герцог Альба, испанский гранд и католический фанатик, отличался деспотическим характером и непреодолимым упрямством. Опытный полководец и дипломат, он, однако, не был способен разобраться в событиях, происходивших в той стране, «усмирить» которую он был послан.

Данные ему Филиппом II инструкции были категоричны. Альба фактически получил права диктатора. Все носители «духа мятежа» и «ереси» подлежали физическому истреблению. Герцог Альба тотчас же принялся за осуществление этих предначертаний. Испанские гарнизоны расположились во всех крупных городах и цитаделях страны и обращались с «недосожжёнными» (так они называли всех нидерландцев), как с туземцами испанских колоний 9 сентября Альба арестовал главарей аристократической оппозиции — графов Эгмонта и Горна, а также бургомистра Антверпена Ван Стралена, Альба, как и Филипп II, всё ещё был склонен считать оппозиционных дворян и их лидеров главными зачинщиками «беспорядков».

В сентябре был учреждён и приступил к своей деятельности «Совет по делам о мятежах», прозванный «кровавым советом». На основании приговоров этого террористического судилища за период 1567—1569 гг. было казнено свыше 8 тыс. человек, не считая многих тысяч, подвергшихся другим видам наказаний. 5 июня 1568 г. были казнены лидеры аристократической оппозиции Эгмонт и Горн. Уничтожая все оппозиционные элементы, Альба одновременно хотел превратить судебные конфискации в источник обогащения испанской казны.

В марте 1569 г. на утверждение Генеральных штатов был внесён законопроект о введении в Нидерландах испанской системы налогообложения, носившей название алькабалы. В алькабалу входил 1%-ый налог со всех движимых и недвижимых имуществ, 5%-ый — с продажи всех недвижимых имуществ и 10%-ый — с каждой торговой сделки по движимости. В условиях Нидерландов, где каждый товар проходил через многие руки, прежде чем попасть к потребителю, введение 10%-ого налога на каждую сделку было равносильно экономической катастрофе. Возмущение охватило всю страну. С большим трудом Генеральные штаты уговорили Альбу отложить введение алькабалы до 1571 г., а пока ограничиться взиманием с Нидерландов ежегодного платежа в испанскую казну в размере 2 млн флоринов. 1%-ый налог был всё же взыскан и дал 3300 тыс. флоринов. Партизанская народная борьба против испанского деспотизма

Борьба народных масс против террора Альбы началась сразу по его прибытии. Множество мелких ремесленников рабочих мануфактур и крестьян, бросив свои дома, скрылось в лесных массивах окрестностей Дьеппа, Ипра, Касселя и Оденарде во Фландрии. Отсюда они повели ожесточённую партизанскую войну против испанцев и их пособников. Они истребляли мелкие отряды испанских солдат, казнили — по приговорам тайных консисторий — католических священников и судейских чиновников. Сотни вооружённых фламандских эмигрантов возвращались обратно из Англии и присоединялись к этим лесным гёзам. Крестьяне окрестных деревень снабжали народных мстителей продовольствием и сообщали им о действиях правительственных войск и властей.

Медаль, выбитая в знак протеста против инквизиции. 1588 г.

Такие же события происходили и на севере страны В 1567—1568 гг. в Северной Голландии разразилось сильное крестьянское восстание, но, лишённое руководства, оно было разгромлено. Тогда рыбаки и матросы Голландии, Фрисландии и Зеландии — «морские гезы» — на своих лёгких и быстроходных кораблях начали ожесточённую борьбу с испанцами на море. Вначале принц Оранский не желал поддерживать связей с «морскими гёзами», но в дальнейшем установил с ними связь и постарался подчинить их себе. Вильгельм Оранский начал выдавать «морским гёзам» каперские свидетельства, которые предоставляли им право вести войну против испанцев и захватывать их суда. Через год на кораблях гёзов появились дворяне (де Люмэ, де ля Марк и др.), постепенно забравшие руководство в свои руки Несмотря на это, во флоте гёзов парил революционный дух.

Однажды «морские гёзы» захватили целый флот испанцев в количестве 46 кораблей с деньгами и ценностями. В другой раз они овладели караваном из 30 кораблей и совершили опустошительный налёт на город Моникендам.

Базировались гёзы на морские порты Англии, некоторое время оказывавшей им покровительство в целях ослабления своего врага — Испании. Политика принца Оранского и дворянской эмиграции

Принц Вильгельм Оранский не был нидерландцем по происхождению. Он родился в Германии, в семье владетельного князя Нассауского. Свои нидерландские владения он получил по наследству от дяди Воспитанный при дворе Карла V, Вильгельм Оранский сохранил тесные связи со своими родственниками в Германии, женился на немецкой принцессе и всегда демонстративно подчёркивал своё положение имперского князя На первом этапе революции он стремился стать независимым имперским князем, курфюрстом брабантским или голландским. Его веротерпимость сочеталась в то же время с ненавистью к анабаптистам, а склонность к реформации объяснялась стремлением извлечь материальные выгоды из конфискации церковных владений и обеспечить себе иноземных союзников в лице французских гугенотов, немецких протестантских князей и правительства Англии.

После подавления испанцами иконоборческого движения Вильгельм Оранский бежал с группой своих приверженцев в Германию и здесь начал собирать силы для вооружённой борьбы против Альбы. Отсюда, собрав субсидии от богатых купцов и консисторий нидерландских городов, при покровительстве и содействии немецких протестантских князей и французских гугенотов, он совершил несколько походов в Нидерланды для борьбы с испанцами. Однако все они были неудачны. Причиной этому было не только отсутствие полководческих дарований у принца, но и характер его политики и стратегии. Он ориентировался в тот период главным образом на наёмные войска и помощь иноземных государей.

Потерпев поражение в военной кампании 1568—1569 гг., принц Оранский в 1571 г. начал секретные дипломатические переговоры с Францией и Англией. Целью переговоров было заручиться военной помощью этих государств. В уплату за «помощь» Франции были обещаны провинции Геннегау, Артуа и Фландрия; Англии — Голландия и Зеландия, а сам принц должен был получить Брабант и некоторые другие провинции и стать имперским курфюрстом брабантским.

Однако ссциально-политическая обстановка, в условиях которой развивалась деятельность принца Оранского, конкретная расстановка классовых сил, сложившаяся в дальнейшем ходе революции и освободительной войны, внесли серьёзные поправки в его планы. В конце концов он стал фактически исполнителем воли крупной, преимущественно торговой буржуазии Нидерландов, которая видела в принце Оранском нужного ей «сильногр человека». В то же время Вильгельм Оранский сумел обеспечить себе поддержку в среде самых разнообразных социальных слоев: дворян, зажиточных горожан и даже со стороны некоторой части народных масс. Восстание 1572 г. и зарождение буржуазной республики на севере

Нидерландская буржуазная революция 1566 - 1609 гг.

В 1571 г. Альба ввёл алькабалу. Вся экономическая жизнь страны приостановилась, расторгались сделки, закрывались лавки и мануфактуры, обанкротились многие фирмы и банки. Атмосфера в стране накалилась до чрезвычайности, особенно в Голландии и Зеландии. Началась массовая эмиграция населения.

В такой обстановке отряд «морских гёзов», изгнанных из английских портов указом королевы Елизаветы, уступившей настояниям испанского правительства, внезапным налётом 1 апреля 1572 г овладел портовым городом Брилем,расположенным на острове в устье Рейна. Указанный эпизод в условиях вновь обострившейся революционной ситуации послужил сигналом к всеобщему восстанию в северныхпровинциях. 5 апреля 1572 г. городские массы Флиссингена восстали и впустили в город революционные отряды гёзов. Окрестное крестьянство активно поддерживало восставших и энергично истребляло небольшие отряды испанских войск. Вслед за этим произошли восстания в городе Веер, в котором находился главный арсенал испанской армии, в Арнемейде-не Энкхёйзене, а через несколько недель весь север пылал в огне всеобщего восстания. На путь борьбы с испанцами встала и та часть дворянства северных провинций, которая сблизилась с буржуазией и приняла кальвинизм. Эти успехи на суше были подкреплены рядом сильных ударов по испанскому флоту на море.

Народное восстание на севере, руководимое революционной кальвинистской буржуазией, заложило основу будущей буржуазной республики Соединённых провинций. Характерно, что ни Альба, ни принц Оранский не смогли оценить всю важность этого события. Принц, целиком погружённый в организацию нового вторжения иностранных войск в Нидерланды, «...узнав об этом народном движении, не проявил никакого удовольствия. Наоборот, он жаловался, что эти небольшие успехи помешают главному мероприятию, которое он готовил»,— писал в своей хронике Гуго Гроций. Альба с пренебрежением отнёсся к «бунту мужиков» и высокомерно заявил: «Это не важно». Он считал, что главная опасность грозит со стороны принца Оранского и его союзников из числа немецких князей. Все свои основные силы Альба двинул в Геннегау, на город Монс, который был захвачен братом принца Оранского Людовиком Нассауским.

Принц Оранский лишь тогда обратил серьёзное внимание на восстание на севере, когда его очередной военный поход на юг Нидерландов потерпел полный крах. Тем временем в северных провинциях «морские гёзы», сформированные из плебса, ремесленников и радикальной буржуазии новые городские ополчения стали господами положения. Они вели активные боевые операции против испанцев на суше и на море, организовывали оборону городов и методами революционного террора расправлялись с противниками революции и с испанской агентурой. Но богатое купечество Голландии и Зеландии, поддерживавшее политический союз с дворянством и высшим слоем средневекового бюргерства, постепенно начало прибирать власть к своим рукам. Одним из шагов в этом направлении было призвание Вильгельма Оранского. Ему была вручена высшая исполнительная власть и командование войсками и флотом. Эти общественные слои надеялись, что принц «обуздает» народные массы и обеспечит ведение войны против Испании, используя для этого иноземных союзников. Уже в 1572 г. в Голландии и Зеландии стали высаживаться французские и английские отряды, которые под видом «помощи» преследовали корыстные, захватнические цели в отношении Нидерландов.

Взятие Бриля 'морскими гёзами' в 1572 г. Гравюра 1583 г.

Период с 1573 по 1575 г. был тяжёлым для восставших. Поняв свою ошибку, Альба всеми силами обрушился на «мятежников». Повсюду народные массы оказывали отчаянное и героическое сопротивление испанцам. Семь месяцев (с декабря 1572 по июль 1573г.) населениеХаарлема вело героическую борьбу с осаждавшими город испанскими войсками, и лишь угроза голодной смерти заставила его капитулировать. Не меньший героизм проявили жители осажденного Лейдена (май — октябрь 1574 г.), борьба которых закончилась блестящей победой Восставшие провинции широко и с большим эффектом применяли метод затопления водой территорий, занятых испанцами, хотя это и наносило очень большой ущерб крестьянам. Восстание 1576 г. и «Гентское умиротворение»

Наконец в Мадриде поняли, что политика Альбы провалилась. В декабре 1573 г. он был смещён и покинул Нидерланды. Сменивший герцога Альбу Рекезенс перестал взимать алькабалу и объявил весьма ограниченную амнистию, но это были запоздалые, половинчатые меры, и положение в стране не изменилось к лучшему. Восставшие же провинции севера самоотверженно переносили самые тяжёлые испытания. Испанские наёмники годами не получали жалованья. Встретившись с героическим сопротивлением народа и тяжёлыми материальными лишениями, они быстро превратились в скопище мародёров и насильников.

В 1576 г. испанские солдаты подняли мятеж. Сместив своих командиров и покинув «негостеприимный» север, они самовольно двинулись всей своей массой на юг, оставляя за собой руины и запустение.

Зверства испанцев после взятия Хаарлема в 1573 г. Гравюра 1583 г.

Однако и на юге быстро назревал революционный кризис. Городские магистраты и народные массы готовили отпор наёмным грабителям. Отряды крестьян уничтожали мелкие группы испанских солдат. На улицах Брюсселя убивали испанцев и их пособников. Даже дворянство и духовенство проявляли сильное недовольство политикой испанского абсолютизма.

4 сентября 1576 г. отряд городской милиции Брюсселя под командованием офицера-оранжиста (сторонника принца Оранского) при поддержке населения арестовал членов государственного совета. Народные массы восстали. Испанское владычество было низвергнуто и в южных провинциях. Власть перешла к Генеральным штатам.

Восстание 4 сентября получило отклик во всей стране. Повсюду народные массы брались за оружие и низвергали реакционные городские магистраты. К политической деятельности приобщались широкие слои городского плебса и крестьянства. Революционные элементы буржуазии стремились овладеть и руководить этим движением масс. В то же время реакционное дворянство, богатое консервативное бюргерство и купечество не желали терять своих руководящих позиций. Они старались закрепиться в городских магистратах и правительственном аппарате. Дворяне захватывали командные должности в армии организованной штатами, и энергично набирали собственные отряды. В целом же политическая обстановка была крайне запутанной и противоречивой.

В частности, положение особенно осложнялось тем обстоятельством, что взбунтовавшиеся испанские войска овладели цитаделями в ряде крупных городов: Антверпене, Генте, Алосте и др. Население этих городов оказалось под постоянной угрозой насилий и грабежей со стороны взбунтовавшихся испанских наёмников.

В этих условиях в Генте собрались в том же 1576 г. Генеральные штаты. По своему составу они мало отражали изменения, происшедшие в политической жизни страны. Южные провинции были представлены здесь реакционным дворянством, католическим духовенством и консервативными слоями бюргерства. Делегаты северных провинций были в меньшинстве, и их радикальные предложения тонули в потоке бесплодной дискуссии.

Тем временем взбунтовавшиеся испанские наёмники антверпенской цитадели 4 ноября овладели городом, подвергнув его грабежу и разгрому. 8 тыс. горожан было убито и замучено, сгорело около 1000 зданий, общий ущерб оценивался в 24 млн. гульденов.

Эти события заставили Генеральные штаты поспешить с выработкой решения. Принятый ими 8 ноября 1576 г. текст «Гентского умиротворения» не содержал, однако, чёткой программы действий. Правда, кровавое законодательство герцога Альбы объявлялось отменённым, декларировалась необходимость сохранения единства страны и ведения решительной борьбы с мятежными испанскими войсками (которые объявлялись вне закона) до тех пор, пока страна не будет освобождена от испанцев. На юге сохранялось господство католической религии; за Голландией и Зеландией признавалось право сохранить протестантизм. Но целый ряд важнейших вопросов оставался нерешённым. Власть ненавистного народу Филиппа II не была свергнута. Не были восстановлены отменённые за последние 5—10 лет испанцами вольности и привилегии, которые давали право городским низам принимать некоторое участие в местном управлении. В частности, не были восстановлены вольности Гента, отменённые Карлом V после гентского восстания 1539—1540 гг. Такие вопросы, как ликвидация феодальных поземельных отношений, даже не обсуждались Генеральными штатами, а предложение о секуляризации церковных земель было отвергнуто большинством депутатов. Всё это показывало, что те, кто выработал текст «Гентского умиротворения» — богатые бюргеры, дворяне, представители городского патрициата и католического клира, стремились не к дальнейшему развитию революции, а к её ограничению. Обострение классовой борьбы на юге страны

Вопреки воле народа Генеральные штаты повели переговоры с присланным Филиппом II в качестве наместника Нидерландов дон Хуаном Австрийским. В феврале 1577 г. дон Хуан согласился принять условия «Гентского умиротворения» и подписал так называемый вечный эдикт. Но уже 24 июля он открыто порвал с Генеральными штатами и начал стягивать войска в Намюр.

В ответ по всей стране прокатилась новая волна народных восстаний. В Брюсселе и некоторых других городах Фландрии и Брабанта были созданы революционные «комитеты восемнадцати», состоявшие из представителей 9 цеховых «наций» ( Нацией называлась группа цехов родственных специальностей.) города, по 2 от каждой.

Членами «комитетов восемнадцати» являлись буржуа, адвокаты, ремесленники, мелкие лавочники, купцы. Фактически эти комитеты представляли собой органы революционной власти. Их главной задачей была организация обороны городов и их окрестностей от испанских войск. Война за независимость страны являлась наиболее насущной жизненной задачей в стране, и революционность любой партии определялась тем, насколько энергично она способна была вести войну с испанцами. Но, начав с организации обороны городов, «комитеты восемнадцати» стали вторгаться во все области городской жизни, контролировать действия магистратов и оказывать давление на государственный совет и Генеральные штаты в Брюсселе. Летом и осенью 1577 г. «комитет восемнадцати» Брюсселя официально требовал у Генеральных штатов удаления из государственного аппарата засевших в нём реакционеров и испанской агентуры. Он обложил особым налогом доходы зажиточных горожан Брюсселя.

Однако народные массы не были достаточно организованны, а революционная буржуазия не смогла выдвинуть из своей среды руководителя общегосударственного масштаба. Этим воспользовался принц Оранский. Осенью 1577 г. он прибыл в Брюссель. Опираясь на энергичную деятельность своих сторонников, он добился должности руварда (наместника) Брабанта.

Дворянская партия тем временем пыталась закрепиться во Фландрии и сделать её столицу — город Гент — центром своих контрреволюционных комбинаций. Восстание гентского плебса 28 октября 1577 г. смело дворянских реакционеров. Их лидер — герцог Арсхот и ряд других заговорщиков были арестованы, а хозяином города стал «комитет восемнадцати», находившийся под влиянием кальвинистских консисторий.

Всюду организовывались демократические военные отряды, революционные «комитеты восемнадцати», собирались пожертвования и изготовлялось оружие. Демократические элементы захватили власть и в Аррасе — центре провинции Артуа, в которой преобладало влияние реакционно-дворянских элементов. Но повсюду в состав «комитетов восемнадцати» проникали и сторонники Вильгельма Оранского, которые старались проводить свою программу действий.

Генеральные штаты и поддерживавшие их социальные слои находились в растерянности. Напуганные мощным размахом народных выступлений, они видели своё спасение в его подавлении путём сговора с силами феодально-католической реакции, что вызывало в народе ещё большее возмущение. Демократическое движение в Генте

Наиболее острая социально-политическая борьба разгорелась в Генте. «Комитет восемнадцати» здесь ввёл свободу вероисповедания, правительственные войска были изгнаны из города, а вместо них созданы военные формирования из демократических элементов — плебса и ремесленников. Руководство этой армией находилось в руках представителей революционной буржуазии. Церковные имущества были конфискованы и распродавались по дешёвой цене. Вырученные от их продажи деньги шли на оплату войск и помощь беднякам. Осенью 1578 г. гентцы казнили ярых реакционеров, сторонников Испании — бывшего члена «кровавого совета» Гессельса и Яна де Виша, по вине которых погибло много людей.

Отступление испанцев из Брабанта в 1577 г. Гравюра Ф. Гогенберга.

Не желая поддерживать политику Генеральных штатов, гентцы отказались платить налоги и в целях объединения сил революционно-освободительного движения заключили союз с Брюсселем и городами Фландрии.

После того как настроенное происпански дворянство Геннегау и Артуа, разгромив городскую демократию в Аррасе и Валансьене, подняло мятеж осенью 1578 г., гентцы в союзе с фламандским крестьянством повели против них активные военные действия. Во Фландрии разгорелась настоящая крестьянская война. Крестьянство Фландрии не получило от Генеральных штатов ни земли, ни освобождения от феодальных повинностей. В то же время оно подвергалось грабежу и насилиям со стороны дворян и военных наёмников, призванных в Нидерланды Генеральными штатами и принцем Оранским.

Для борьбы против наёмных войск и дворян крестьяне создавали отряды самообороны. Крестьяне захватывали дворянские земли, громили замки и монастыри. Дворяне и католическое духовенство опасались полной своей гибели.

Крупные крестьянские восстания имели место также в ряде северных провинций — Оветюйсселе, Фрисландии, Дренте, Гельдерне, Гронингене.

Напуганные ростом массового революционного движения, Генеральные штаты отправили войска, которые свирепо расправлялись с восставшим крестьянством. Аррасская и Утрехтская унии 1579 г.

6 января 1579 г. в Аррасе представители дворянства провинций Артуа и Геннегау заключили союз, целью которого являлось общее соглашение с Филиппом II как «законным повелителем и государем». Это было открытое предательство национальных интересов страны феодально-католической реакцией.

В ответ на это 23 января 1579 г. была создана Утрехтская уния, ядро которой составляли революционные северные провинции: Голландия, Зеландия, Утрехт и Фрисландия. К ним примкнули вскоре города Фландрии и Брабанта во главе с Гентом. Целью Утрехтской унии было ведение революционной войны против Испании до победного конца.

Католическая реакция, ободрённая достигнутыми ею успехами в Геннегау и Артуа, осмелела. В крупных городах Фландрии и Брабанта — Антверпене, Брюсселе, Брюгге испанская агентура организовала ряд мятежей, которые, однако, разбились о бдительность и сопротивление сил революционного движения. Низложение Филиппа II

26 июля 1581 г. в обстановке войны с Испанией и острой политической борьбы внутри страны штатами провинций, заключивших Утрехтскую унию, был официально низложен как суверен Нидерландов Филипп II. Ещё до этого принц Оранский разгромил в августе 1579 г. демократическое движение в городе Генте. На севере специальным законом демократические городские корпорации, так называемые милиции или стрелковые гильдии, были лишены в 1581 г. права принимать участие в решении городских и общегосударственных дел. В феврале 1582 г. нринц Оранский и Генеральные штаты вопреки воле народа призвали в страну в качестве её правителя герцога Анжуйского. В январе 1583 г. герцог Анжуйский, опираясь на наёмные французские войска, поднял реакционный мятеж, имевший целью присоединение Фландрии и Брабанта к Франции. Мятеж был подавлен силами вооружённого народа, но в сочетании с общей обстановкой, сложившейся в центральных провинциях страны, он имел катастрофические последствия для дальнейших судеб революции. Поражение революции на юге страны и его причины

Политика сторонников Вильгельма Оранского, подавлявших демократическое движение, имела своим следствием ослабление борьбы широких народных масс за независимость и привела к тому, что усиленному военному натиску испанцев в 1580 г. противостояло на юге лишь сопротивление разрозненных городских центров — Ипра, Гента, Брюгге, Брюсселя, Антверпена. Революционные защитники героически оборонявшихся городов могли иметь лишь временные успехи. Присланный из Испании в качестве наместника короля Александр Фарнезе овладевал одним городом за другим, используя свой перевес в силах и разрозненность действий городов.

Теперь сказались как особенности экономической структуры Фландрии и Брабанта, так и связанное с этим своеобразие расстановки классовых сил в этих провинциях.

Плебейские ремесленные массы городов Фландрии и Брабанта, дезорганизованные изменой своих руководителей, не смогли оказать успешного сопротивления натиску испанских войск и внутренней реакции.

Крестьянство ещё раньше потеряло способность к борьбе, так как Генеральные штаты потопили в крови его выступления, имевшие своей целью ликвидацию феодальной собственности на землю.

Наиболее радикальные и предприимчивые элементы городской буржуазии — владельцы мануфактур и связанное с ними купечество — массами эмигрировали на север. В городах Фландрии и Брабанта всё большую силу и значение приобретали консервативные слои буржуазии, высшие слои средневекового бюргерства, связанные своими политическими и экономическими интересами с Испанией. В итоге испанцы захватили южную часть Нидерландов. Республика Соединенных провинций в конце XVI в

Иначе складывалось положение на севере. Здесь Голландия и Зеландия, провинции с относительно более развитыми формами капиталистических отношении, особенно окрепшими в ходе революции, представляли центр национально-освободительного движения, который притягивал к себе революционные элементы других провинций Нидерландов. Религиозные преследования и испанская налоговая система — алькабала вызывали здесь одинаковое возмущение в городе и деревне, что создавало прочную основу для совместной борьбы крестьян и городского плебса. Революционные элементы буржуазии, сгруппировавшиеся вокруг кальвинистских консисюрий, были сильнее и сплочённее, чем на юге, и постоянно пополнялись за счёт эмиграции с юга. Буржуазия и народные массы участвовали в северных провинциях в совместной борьбе против испанцев, католической церкви и наиболее ненавистных феодальных институтов. Идеологическим знаменем движения был кальвинизм, и в этом заключается смысл слов Энгельса: «...кальвинизм создал республику в Голландии...» ( Ф. Энгельс, Развитие социализма от утопии к науке, К.Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, М. 1955, стр. 95. )

Вильгельм Оранский. Портрет работы А.Т. Кея.

Предоставив южным провинциям после восстания 1576 г. роль военного заслона, голландская буржуазия успешно использовала созданнук этим временную передышку. Заключением Утрехтской унии 1579 г. она положила начало политическому существованию нового независимого буржуазного государства — Соединённых провинций Нидерландов, называемых чаще по наиболее крупной и важной провинции Голландией.

Государственным аппаратом Соединённых провинций постепенно полностью овладевала консервативная купеческая олигархия. Приглашение принца Оранского на должность штатгальтера, формальное сохранение вплоть до 1581 г. суверенитета Филиппа II над Нидерландами, отстранение кальвинистских консисторий и стрелковых гильдий от участия в решении государственных и городских дел, поддержка внешней политики оранжистов — всё это было делом её рук.

Летом 1584 г. агентом Филиппа II Балтазаром Жераром был убит Вильгельм Оранский. Однако социально-политическая основа, на которой сложился и вырос оранжизм, продолжала существовать. Генеральные штаты Соединённых провинций по-прежнему занимались усиленными поисками нового иноземного государя на престол Нидерландов. Когда король Франции Генрих III отклонил сделанное ему предложение, восторжествовала английская ориентация. В сентябре 1585 г. граф Лестер, приближённый королевы Елизаветы, вступил в обязанности фактического правителя Соединённых провинций. Опасность этой политики не замедлила обнаружиться. Выполняя инструкции английского правительства, граф Лестер стремился превратить республику в бесправный придаток Англии, а английским купцам немочь захватить в свои руки традиционные внешние голландские рынки. С этой целью Франция и Германия были объявлены «союзниками» Испании и торговля с ними была запрещена. Войну с Испанией граф Лестер вёл неудачно, а затем, по приказу английского правительства, завязал с испанцами предательские переговоры и поднял военный мятеж в целях захвата Нидерландов.

Мятеж графа Лестера был разгромлен, а сам он вынужден был покинуть республику. Лишь после этого правящая купеческая олигархия покончила с поисками иноземных государей и перешла в своих отношениях с соседними государствами к самостоятельной политике. Перемирие 1609 г.

В 1587—1609 гг. республика в союзе с Англией и Францией продолжала вести войну против Испании. Южные провинции были завоёваны испанскими войсками (в 1584 г. были взяты Брюгге и Гент, в 1585 г.— Брюссель и после ожесточённого сопротивления — Антверпен, которому буржуазия северных провинций, видевшая в нём торгового конкурента Амстердама, не оказала должной помощи). В 1598 г. южные провинции превратились в вассальное по отношению к Испании государство под управлением эрцгерцога Альберта и его жены, дочери Филиппа II — Изабеллы. Сын Вильгельма Оранского — Мориц, избранный в 1585 г. штатгальтером Голландии и Зеландии, был талантливым полководцем и сумел не только освободить области, захваченные ранее испанцами, но и присоединить к северным провинциям ряд районов в Северном Брабанте и Фландрии. Одновременно флот республики, используя ослабление Испании на море, вёл активные военные операции на её морских коммуникациях и в колониях, закладывая этим основу будущей колониальной империи Голландии.

Понеся ряд тяжёлых военных поражений, Испания вынуждена была в 1609 г. заключить перемирие на 12 лет. По договору Испания признала независимость Соединённых провинций и право их вести торговлю с португальскими колониями в Ост-Индии. Устье Шельды было закрыто для торговли, что обрекало Антверпен на неминуемое экономическое разорение. Заключение перемирия 1609 г. знаменовало собою победу революции на севере Нидерландов. Характер Нидерландской революции

В статье «Буржуазия и контрреволюция» Маркс писал: «Революция 1789 года имела своим прообразом (по крайней мере, в Европе) только революцию 1648 года, а революция 1648 года — только восстание нидерландцев против Испании. Каждая из этих революций ушла на столетие вперед по сравнению со своими прообразами не только по времени, но и по своему содержанию».( К. Маркс и Ф. Энгельс, Буржуазия и контрреволюция, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 6, стр. 114.)

Маркс, таким образом, подчёркивает, что уже Английская революция 1648 г., во время которой буржуазия выступала в союзе с новым дворянством, ушла на столетие вперёд по сравнению со своим прообразом, т. е. с Нидерландской революцией.

Особый характер Нидерландской революции по сравнению с революциями 1648 и 1789 гг. обусловливался тем, что в Нидерландах буржуазия была ещё политически незрелым классом. Особенно это относится к южным провинциям Нидерландов. Неразвитым был и классовый антагонизм нидерландской буржуазии по отношению к дворянству и абсолютизму. В условиях войны за независимость затушёвывалась социальная сущность событий, так как на первый план выдвигалась национально-освободительная борьба с Испанией. Поэтому нидерландская буржуазия в ещё большей степени, чем английская, особенно в лице её экономически наиболее сильной части — крупной торговой буржуазии, поддерживала союз не с крестьянством и городским плебсом, а с дворянством. Нидерландское дворянство в противоположность английскому обуржуазившемуся «новому дворянству» XVII в. являлось в своей основной массе феодальным, и подобный союз был сопряжён с гораздо большими уступками со стороны нидерландской буржуазии феодальным элементам, чем в Англии XVII в. 2. Южные Нидерланды и Голландия в первой половине XVII в. Испанские Нидерланды в первой половине XVII в. <

Экономика оставшихся под властью Испании южных провинций Нидерландов, позднее названных по имени обитавшего здесь в древности племени белгов Бельгией, переживала после перемирия 1609 г. тяжёлый кризис. Таможенный тариф с высокими вывозными и низкими ввозными пошлинами гибельно отражался на местной промышленности. Бельгийские купцы были лишены права торговли с испанскими колониями. Мануфактурное производство Фландрии и Брабанта пришло в упадок, города запустели, и провинции, в которых ранее существовала развитая промышленность, превратились в аграрные области. В разорённых городах закрепили своё монопольное господство цехи, а реакционные слои бюргерства и патрициат заняли господствующее положение в городских магистратах.

В упадок приходило и сельское хозяйство испанских Нидерландов. Была установлена жестокая система взыскания недоимок с крестьян. Феодалы сохранили собственность на землю. Экономическое развитие Голландии

Голландия в результате доведённой до конца революционной борьбы против иноземного господства не только сбросила с себя испанское иго, но и стала первой буржуазной республикой, в то время как во всех остальных странах Европы ещё господствовал феодализм. Правда, незавершённость Нидерландской революции сказалась и в Голландии. И в области экономики, и в государственном устройстве проведённые преобразования носили компромиссный характер. Впоследствии это привело к упадку Голландии, но на первых порах она быстро пошла вперёд по пути прогресса. Бурно развивалось мануфактурное производство. Шерстоткацкие мануфактуры Лейдена в начале XVII в. поставляли на рынок 70—120 тыс. кусков тканей в год. В Роттердаме и ряде других городов развилось производство плюша, шёлка, льняных тканей и других изделий. На верфях Амстердама и Заандама строились корабли всех типов не только для нужд самой республики, но и для иностранных государств. В рыболовецком промысле было занято до 2000 кораблей, и годовой улов оценивался в 22 млн. флоринов.

Но главные богатства были сосредоточены во внешней торговле и мореплавании. В середине XVII в. флот Соединённых провинций почти вдвое превосходил флоты Англии и Франции, взятые вместе, а общий торговый оборот достигал 75—100 млн. флоринов в год. Крупное значение для Голландии в XVII в. имела её торговля с Россией. Так, в 1624 г. русско-голландские торговые сделки оценивались в 2 млн. флоринов. Испанский агент писал по этому поводу в секретной записке: «Надо принять во внимание, что самая большая торговля, которую голландцы ведут теперь и вели долгие годы и которую они считают наиболее обеспеченной... это торговля с севером, а главным образом — с Московией».

Крупнейшую роль в торговле республики играла основанная в 1602 г. Ост-Индская торговая компания, заправилами которой были амстердамские купцы. Это было государство в государстве, превратившее самые органы управления Голландской республики в свои филиалы.

Амстердам стал европейским центром торговли и кредита. Здесь возникли первые в Голландии страховые компании, а в 1609 г.— банк, который занимался депозитными (приём вкладов) и кредитными операциями широкого масштаба.

Это господство торговой буржуазии в экономической жизни республики объясняется тем, что она переживала ещё мануфактурный период развития капитализма, когда «...торговая гегемония обеспечивает промышленное преобладание». ( K. Маркс, Капитал, т. I, стр. 757.) Политическое устройство Соединённых провинций

Торговая и крупная промышленная буржуазия, связанная с внешней торговлей (ведущее место в которой занимала Голландия с её главным центром — Амстердамом), захватила руководящее положение в политической жизни республики. Государственное устройство Голландии базировалось на положениях Утрехтской унии. Основное законодательство, решение общегосударственных вопросов и налогообложение являлись прерогативой Генеральных штатов. Каждая из 7 провинций пользовалась в них, независимо от числа депутатов, одним голосом. Депутаты были обязаны голосовать строго в соответствии с инструкциями своих избирателей (императивный мандат), и каждое решение должно было приниматься единогласно. Но это либеральное на первый взгляд устройство дополнялось весьма действенной и энергичной исполнительной властью в лице штатгальтера, которому к тому же предоставлялось далеко идущее право арбитража в том случае, если Генеральные штаты не приходили к согласованному решению.

Государственный совет ведал преимущественно военными вопросами. В нём места распределялись в зависимости от той доли общей суммы налогов, которую у плачивала каждая провинция, вследствие чего Голландия и Зеландия имели 5 мест из 12.

Каждая провинция во внутренних делах пользовалась широкими автономными правами. Провинциальные штаты, магистраты городов и штатгальтеры являлись местными органами управления. Социальный состав штатов провинций и форма их работы были различны. В Голландии из 19 членов штатов 18 являлись представителями крупной буржуазии и лишь 1 депутат представлял дворянство. Активным избирательным правом в этой провинции из 1 млн. 200 тыс. населения пользовалось лишь несколько тысяч человек. В штатах «вольной Фрисландии» вместе с дворянскими депутатами заседали представители крестьян и городов. Все вопросы здесь решались простым большинством голосов. В отсталых восточных провинциях — Гельдерне и Оверейсселе в штатах преобладало дворянство. Классовая борьба в первой половине XVII в.

Внутренняя политика господствовавшей в стране крупной буржуазии была откровенно антидемократической. Народные массы были политически бесправны. На них возлагалось путём системы косвенных налогов главное бремя огромных государственных и военных расходов. Высокими налогами облагались крестьянская земля, производство и экспорт сельскохозяйственных продуктов Феодальные пережитки в деревне в известной мере сохранились. Была осуществлена лишь конфискация и распродажа земель дворян и священников, перешедших на сторону испанцев. Остальные церковные земли были переданы кальвинистским общинам. В условиях таких провинций, как Голландия, Фрисландия, где значительная часть крестьянства была искони свободной, эти мероприятия привели к почти полной ликвидации феодальной зависимости крестьян. Но зато часто крестьянин вместе с освобождением от зависимости «освобождался» и от земли, которая переходила в руки представителей буржуазии. В отсталых аграрных провинциях — Гельдерне, Оверейсселе и на территории Северного Брабанта—дворяне удержали в своих руках собственность на землю и частично — свои привилегии, а феодальная зависимость крестьян сохранилась до конца XVIII в.

Правящие слои крупной, главным образом торговой, буржуазии не обращали достаточного внимания и на нужды национального мануфактурного производства. Они не ввели защитительных таможенных тарифов для своей промышленности и охотно ввозили в Голландию более дешёвые товары иностранного происхождения. Поэтому национальное мануфактурное производство в республике развивалось в очень невыгодных условиях.

Положение трудящихся масс Голландии, являвшейся «образцовой капиталистической страной XVII столетия»,( К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 755.) было очень тяжёлым. Продолжительность рабочего дня составляла 12—16 часов при низкой заработной плате и крайне высоких ценах на предметы первой необходимости. Трудящиеся массы Голландии уже в 1648 г. «более страдали от чрезмерного труда, были беднее и терпели гнёт более жестокий, чем народные массы всей остальной Европы».( К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 757.)

В молодой буржуазной республике шла ожесточённая классовая борьба. Время от времени вспыхивали крестьянские волнения. В первой половине XVII в. произошёл ряд самостоятельных выступлений объединённых в гильдии мелких ремесленников и наёмных рабочих, которые требовали улучшения условий труда. Городские массы оказались вовлечёнными и в борьбу политических партий. Резкого обострения эта борьба достигла при штатгальтере Морице Оранском, после заключения перемирия 1609 г.

Мориц Оранский — штатгальтер Голландии и Зеландии с 1585 по 1625 г., и жившее за счёт войны дворянство, которое поддерживало стремления штатгальтера к усилению личной власти, хотели возобновления войны и выдвигали требование укрепления центральных органов власти, ослабления сепаратизма и более тесного объединения провинций. Поэтому партию штатгальтера прозвали «унитаристами» (объединителями).

Правящая торговая буржуазия Голландии, заинтересованная в существовании должности штатгальтера для обеспечения централизованного руководства военными операциями и сильным аппаратом исполнительной власти, всё же не желала предоставлять ему диктаторские полномочия, которых он домогался. Она противопоставляла «унитаризму» традиционную автономию провинций, под видом которой отстаивались свобода безграничного обогащения, политического произвола голландской крупной буржуазии и фактическая гегемония Голландии над остальными провинциями. Название этой партии — «провинциалисты».

Иоганн Олденбарнвелде. Портрет работы Мирвельдта.

Эта борьба отражалась и в сфере идеологии. Отвергая претензии кальвинистских консисторий на участие в решении государственных дел, правящая олигархия противопоставляла воинствующему непримиримому кальвинизму, идеологом которого был Гомар, политику веротерпимости, которая отстаивалась Арминием. Борьба «гомаристов» и «арминиан», отражавшая борьбу национальной промышленной и мелкой буржуазии против правящей купеческой олигархии, которая в разгар войны торговала с Испанией, протекала в очень острых формах. Гомаристы сумели привлечь на свою сторону симпатии городских мacc, страдавших от корыстной политики и произвола купеческой олигархии.

Мориц Оранский и его сторонники воспользовались этой борьбой в своих интересах. Для того, чтобы укрепить своё положение в борьбе с «провинциалистами», штатгальтер прибегал вначале к демагогической политике «защиты» гомаристов. Когда та часть правящей торговой буржуазии, которая была непримиримо настроена против Морица Оранского, подняла открытое восстание, Мориц Оранский легко подавил его, так как штатгальтера поддержали в этом как народные массы и гомаристы, так и умеренные круги господствующей торговой буржуазии. Возглавивший восстание великий пенсионарий провинции Голландии Олденбарнвелде был захвачен, обвинён в государственной измене и казнён 13 мая 1619 г.

Разгром восстания Олдзнбарнвелде устранил от власти наиболее агрессивную фракцию правящей купеческой олигархии и дал временный перевес партии «унитаристов». Однако это не привело к сколько-нибудь существенному изменению политического режима в Соединённых провинциях и расстановки классовых сил. Возобновление военных действий. Вестфальский мир

В 1621 г. закончился срок перемирия с Испанией и возобновились военные действия. Военные операции, связанные с общими событиями Тридцатилетней войны, шли с переменным успехом. Господствующая купеческая буржуазия Голландии склонялась к миру с Испанией, мешала взятию Антверпена войсками республики, опасаясь, что он будет включён в союз Соединённых провинций и станет опасным конкурентом Амстердама. Более того, голландские купцы даже снабжали испанцев, осаждённых в Антверпене, оружием и продовольствием, разумеется, за хорошую плату.

Вместе с окончанием Тридцатилетней войны была закончена и война Соединённых провинций с Испанией. В 1648 г. была признана независимость Соединённых провинций и ликвидирована их формальная связь с империей. К республике отошёл ряд городов и территорий Брабанта, Фландрии и Лимбурга, которые, однако, остались на положении бесправных и жестоко эксплуатируемых «гонералитетных земель». Устье Шельды осталось закрытым для торговли, и Антверпен окончательно запустел. 3. Культура эпохи Возрождения в Нидерландах Гуманизм XVI в.

Начиная с XV столетия Нидерланды становятся одним из основных очагов европейской культуры. Формирование нового социально-экономического уклада, крушение религиозной догматики средневековья и зарождение нового, светского по своему характеру мировоззрения — все эти процессы были по существу аналогичны явлениям, происходившим в Италии, однако в Нидерландах они протекали вначале в менее отчётливых формах. Новый общественный уклад, зарождавшийся в богатых, экономически развитых городах, формировался пока ещё в рамках феодального Бургундского государства, и это на-Дожило свой отпечаток на общий характер нидерландской культуры.

Включение Нидерландов в состав Габсбургской империи означало конец относительной замкнутости нидерландской культуры. Устанавливаются тесные культурные связи Нидерландов с Германией, Испанией и — что особенно важно — с Италией. С другой стороны, испанское иго породило растущее чувство национального протеста, под знаком которого происходило развитие нидерландской культуры XVI в.

В XVI столетии в Нидерландах начинается открытая борьба за церковную реформу. Буржуазия, особенно в северных провинциях, была настроена решительно в пользу кальвинизма. Подъём гуманистической литературы в XVI в. отчасти связан с Реформацией, отчасти представляет собой самостоятельное явление, не совпадающее с религиозным движением и даже враждебное ему.

Гуманистическая литература была проникнута светским жизнерадостным духом Возрождения (Коорнгерт и др ). Наиболее авторитетной фигурой гуманистического движения на севере Европы в начале XVI столетия был уроженец Нидерландов Эразм Роттердамский, виднейший деятель немецкого и международного гуманизма.

Гуманистическая образованность распространялась главным образом через университеты и научные общества. Одним из центров гуманизма стал основанный в 1575 г. Лейденский университет. В Амстердаме возникла академия, ставившая своей задачей популяризацию памятников античного мира на родном языке. Огромную роль в этом культурном подъёме сыграло книгопечатание. Нидерланды славились своими типографиями; наиболее известной из них была очень большая по тем временам типография Плантена в Антверпене, насчитывавшая 160 рабочих.

Особенно радикальный характер приобрела литература революционных лет. Её крупнейшим представителем был один из активных деятелей революции Филипп Марникс ван Синт Альдехонде (1539—1598), который в своей песне «Виллельмус», ставшей боевым гимном Нидерландской революции, прославляет восстание против испанского ига. Сатирическое сочинение Марникса «Улей святой римской церкви» — яркий памфлет, направленный против католицизма. К этому же периоду относятся полные боевого пафоса революционные песни гёзов. Риторические общества

В культурной жизни Нидерландов играли особую и очень значительную роль так называемые риторические общества. Возникли они ещё в XIV—XV вв. и первоначально объединяли вокруг себя преимущественно университетскую интеллигенцию и зажиточные слои бюргерства. Риторические общества занимались устройством местных празднеств и соревнований в красноречии, составлением торжественных речей и поэм, а также инсценированием католических мистерий.

В XVI в. как круг деятельности, так и социальный состав участников риторических обществ значительно изменились. Они возникали повсеместно, даже в крупных деревнях, а членами их стали сотни и тысячи простых ремесленников и крестьян. Изъяснялись и писали «риторики» на местных наречиях, понятных простому народу. Поэтому влияние риторических обществ в народных массах было очень значительным. В повседневной жизни риторических обществ сделались обычными диспуты на религиозные и политические темы, инсценировки на злобу дня, составление листовок и памфлетов, порою резко антицерковного и антиправительственного содержания. Периодически созывались съезды риторических обществ по провинциям, которые привлекали огромную по тем временам аудиторию.

Не ограничиваясь этим, наиболее революционно настроенные участники риторических обществ принимали деятельное участие в классовых столкновениях предреволюционного периода. В северных провинциях многие члены риторических обществ Амстердама, Лейдена и других городов примкнули к революционному анабаптизму и активно участвовали в крестьянско-плебейских восстаниях 1534—1536 гг., находившихся в прямой связи с Мюнстерской коммуной. Из их среды вышли и некоторые руководители Мюнстерской коммуны, в частности Иоанн Бокельзон (Лейденский).

Съезд риторических обществ Фландрии летом 1539 г. в Генте послужил прологом к знаменательному в истории Нидерландов гентскому восстанию 1539—1540 гг., которое получило мощный отклик по всей Фландрии.

Немало беззаветных борцов против испанского ига и феодально-католической реакции вышло из риторических обществ во время революции и войны за независимость, а там, где революция победила, риторические общества стали центрами, в которых формировались национальный голландский язык и литература. Нидерландская живопись XVI в.

В нидерландском искусстве первой половины XVI в. происходил процесс полного освобождения от принципов средневекового искусства. Среди нидерландских художников этого времени, сохранивших связь с национальной реалистической традицией, наиболее замечательным является Лукас ван Лейден (Лука Лейденский, 1494—1533), прославившийся как живописец и ещё более как гравёр (особенно ценны его гравюры, изображающие эпизоды народного быта).

В годы, непосредственно предшествовавшие революции, нидерландская живопись переживает новый подъём. Обращение к реальной жизни народа — такова главная особенность искусства крупнейших мастеров этого времени — Питера Артсена (1508 —1575) и его ученика Иоахима Бейкелара (около 1533—1573). Питер Брейгель Старший

Вершиной нидерландского искусства XVI в. является творчество Питера Брейгеля Старшего, прозванного «Мужицким» (родился между 1525 и 1530 гг., умер в 1569 г.). В начале своей творческой деятельности Брейгель создал ряд сатирических произведений с элементами острой социальной критики (гравюры «Битва сундуков и копилок», «Пиршество тощих», «Пиршество жирных»). Глубокой оригинальностью отмечены его картины на темы нидерландского фольклора, иллюстрирующие народные пословицы, а также произведения фантастического характера. Основная тема его искусства зрелой поры — изображение жизни народа. В композициях «Уборка урожая» и «Возвращение стада» он первым даёт яркие картины крестьянского труда; не меньшей яркостью отмечены сцены отдыха и веселья жителей нидерландской деревни в картинах «Крестьянская свадьба» и «Крестьянский танец». Эти произведения, написанные с чувством любви к простым людям, лишены какой бы то ни было идеализации. В крепких, сильных фигурах крестьян художник подчёркивает грубоватую мужественность; с замечательной верностью передаёт Брейгель черты крестьянского быта.

Острые социальные противоречия эпохи, мрачные годы испанского террора нашли своё выражение в некоторых трагических по замыслу поздних произведениях Брейгеля. Его «Избиение младенцев» — это реальная сцена расправы отряда испанских войск над жителями нидерландской деревушки; картина «Калеки», изображающая похожих на обрубки безногих нищих, проникнута острым чувством протеста против жестокости жизни; знаменитая композиция «Слепые» перерастает в обобщённый образ трагической судьбы человечества. Живопись Брейгеля отличают особая острота реалистического видения, доходящая иногда до гротеска, чёткий твёрдый рисунок, яркие красочные силуэты.

Наряду с жанровой картиной, поднятой Брейгелем на небывалую высоту, особенно велики его заслуги в истории пейзажной живописи. Первым в Нидерландах он перешёл от полусказочных ландшафтов к изображению реальных мотивов природы, к передаче настроения различных времён года («Зима», «Пасмурный день» и др.). Брейгель — великий поэт природы. Многие творческие достижения этого гениального художника стали исходным пунктом для реалистического искусства XVII столетия. Музыка

Что касается других видов искусства, то наибольшую славу в XV—XVI вв. стяжала себе нидерландская музыкальная школа, которая заняла по существу господствующее положение и в других странах Европы. Нидерландские композиторы писали главным образом сочинения для хора, исполнявшиеся обычно без инструментального сопровождения; самостоятельная инструментальная музыка культивировалась в значительно меньшей степени. Вклад нидерландских мастеров в историю музыки заключался в наиболее полном и совершенном развитии полифонии — искусства хорового многоголосия. 4. Культура Фландрии в первой половине XVII в.

Разделение Нидерландов по окончании Нидерландской революции привело к образованию двух самостоятельных национальных художественных школ — фламандской и голландской.

Поражение революции и сохранение испанского гнёта на территории Фландрии ( Под Фландрией подразумеваются здесь все южные провинции Нидерландов, оставшиеся под властью Испании. ) во многом отрицательно сказались на культурном развитии страны в XVII столетии. Резко усилилась католическая реакция; Фландрия более, чем какая-либо другая страна Европы, была наводнена иезуитами. Однако порождённый Нидерландской революцией подъём общественного сознания оказался слишком значительным, чтобы силы реакции могли заглушить его в первые десятилетия восстановления испанского ига и повернуть к средневековью сознание широких слоев фламандского общества. Абсолютистско-клерикальные круги во Фландрии были бессильны уничтожить завоевания нидерландской культуры предшествующих столетий, искоренить жизнерадостный свободолюбивый дух народа.

Прогрессивные общественные тенденции проявлялись во Фландрии не в открытой, а в косвенной форме — почти всецело в области искусства и прежде всего во фламандской живописи, пережившей в первой половине XVII в. замечательный расцвет. Яркое, полнокровное восприятие жизни, стихийное чувство природы, грубоватое, но здоровое ощущение красоты окружающего мира, общее настроение радости и наслаждения жизнью становятся наиболее характерными качествами фламандского искусства. Архитектура

В памятниках фламандской архитектуры зависимость от идеологии господствующего класса выражается более резко. Победа католицизма имела своим результатом обширное церковное строительство. В пышных церковных сооружениях все средства синтеза архитектуры, скульптуры, живописи и декоративного искусства использованы для того, чтобы поразить, ослепить, потрясти зрителя, заставить его проникнуться религиозным чувством. Образцами такого рода построек являются церковь бегинок в Брюсселе и иезуитская церковь в Лувене, сооружённые крупнейшим фламандским архитектором Лукасом Фейдербом (1617—1697). Фламандская школа в живописи. Рубенс

Реалистические основы фламандского искусства с необычайной яркостью проявились в живописи. Её мировое значение тесно связано с деятельностью Питера Пауля Рубенса, который благодаря своему огромному художественному дарованию и широте творческого диапазона стал крупнейшим мастером фламандского искусства эпохи его расцвета.

Рубенс родился в 1577 г. в семье юриста и получил прекрасное гуманистическое образование. В 23-летнем возрасте, пройдя обучение у фламандских живописцев, он отправился в Италию. В 1608 г. Рубенс возвращается во Фландрию. Он выполняет сложные дипломатические поручения испанской наместницы инфанты Изабеллы, совершая для этого поездки во Францию, Испанию, Англию. Слава художника привлекает к нему множество учеников. Заказы поступают в таком изобилии, что Рубенс не может один справиться с их выполнением, и его мастерская превращается в некое подобие художественной мануфактуры, где многочисленные ученики работают по эскизам мастера (из стен рубенсовской мастерской вышло около 3 тыс. полотен).

Весь свой художественный пафос Рубенс вкладывал в изображение человеческого тела, которое отличается у него необычайной мощью и чувственной прелестью. Горячий колорит произведений Рубенса строится на сопоставлении тонов обнажённого тела с яркими пятнами одеяний и благородным, сдержанным по тональности фоном. Рубенсу не чуждо преувеличение, но оно искупается огромной жизненной силой его образов, живым, бьющим через край темпераментом.

Первые крупные произведения, созданные Рубенсом вскоре после приезда из Италии,— грандиозные полотна в Антверпенском соборе «Воздвижение креста» и «Снятие с креста» — представляют людей титанической мощи, в чьём облике нет ничего общего с религиозным аскетизмом. Эти качества получают ещё более яркое выражение в последующие годы, особенно в произведениях на темы античной мифологии, где само содержание благоприятствовало проявлению наиболее привлекательных черт фламандского искусства — яркой жизнерадостности образов, их огромного полнокровия, ощущения неразрывной слитности человека и природы. Таковы «Похищение Диоскурами дочерей Левкиппа», «Возвращение Дианы с охоты», «Персей, освобождающий Андромеду».

Рубенс создал получивший широкое распространение в XVII—XVIII вв. своеобразный тип исторической картины, объединяющей изображение реального события с аллегорическим прославлением героя. Рубенс является также одним из создателей характерного для эпохи абсолютизма парадного портрета; в его портретных работах торжественная представительность не заслоняет, однако, жизненной свежести образов («Портрет Марии Медичи», «Конный портрет Фердинанда Австрийского»).

Не менее оригинальным мастером проявил себя Рубенс и в других жанрах. Необычайным драматизмом отличаются его «Охоты» — большие полотна, изображающее напряжённые схватки охотников с разъярёнными зверями («Охота на львов» и «Охота на крокодила и гиппопотама»). Наконец, значительный вклад внёс Рубенс в искусство пейзажа. Пейзажи Рубенса отличаются широтой охвата и динамической передачей природы; высокий горизонт увеличивает их пространственный размах; как бы в движении перед зрителем открываются горные хребты, бурные потоки, дороги, уходящие вдаль, тучные стада, пасущиеся на цветущих лугах. Общий замысел и каждая подробность в пейзажах рождают ощущение неиссякаемого плодородия, вечной животворной силы земли («Пейзаж с Филемоном и Бавкидой», «Возчики камней» и др.).

Последнее десятилетие в жизни Рубенса — 30-е годы XVII в. — представляет особый этап в его творчестве. Он уходит от придворной и дипломатической деятельности, меньше внимания уделяет заказным работам и пишет главным образом для самого себя. Произведения этого периода отличаются особенной глубиной восприятия жизни («Вирсавия», «Меркурий и Аргус»). В портретах Рубенса теперь преобладает не столько парадно-представительная, сколько интимная трактовка образов (цикл портретов второй жены художника Елены Фоурмен); в пейзаже также нарастают черты лирического восприятия и вместе с тем более конкретной передачи мотивов природы («Ночной пейзаж» и «Пейзаж с замком Стен»). В последние годы жизни Рубенс впервые обращается к бытовому жанру, к изображению жизни фламандского крестьянства. Его «Кермесса» (сельский праздник) и «Крестьянский танец» — ярчайшее воплощение бурной жизнерадостности и неиссякаемых жизненных сил фламандского народа.

Рубенс скончался в 1640 г., будучи ещё в полном расцвете творческих сил. Ученики Рубенса

Крупнейший из учеников Рубенса, также достигший общеевропейской известности, Антонис Ван-Дейк (1599—1641) прославился прежде всего как портретист. Ему в меньшей степени, чем Рубенсу, присуще стихийно-полнокровное восприятие натуры; он тяготеет к утончённым образам, к более острой психологической обрисовке модели, примером чего могут служить «Семейный портрет» и особенно знаменитый «Автопортрет».

В 20-х годах Ван-Дейк совершил путешествие в Италию. Созданные им в это время портреты отличаются особой торжественностью замысла, подчёркнутым величием, пышностью аксессуаров. Вернувшись на родину, художник обращается к живым истокам фламандского искусства, обогащённый опытом своего итальянского путешествия. Конец 20-х — начало 30-х годов — время расцвета искусства Ван-Дейка (портреты художников Снайерса, Броувера и Снейдерса). Его лучший женский портрет этого времени — портрет светской красавицы Марии Луизы де Тассис — привлекает особой внутренней содержательностью, мастерством воплощения характера.

В 1632 г. Ван-Дейк по приглашению английского короля Карла I Стюарта переезжает в Англию и занимает место придворного живописца. Он осыпан почестями, ему присваивают дворянский титул. Но отрыв от родных корней, сама атмосфера английского двора накануне революции и краха абсолютизма — всё это губительно отозвалось на творчестве Ван-Дейка. Его лучшие произведения английского периода — «Портрет Карла I» и «Портрет жены художника» — отмечены ещё высокими художественными достоинствами. Но постепенно в его портретах всё более проявляются черты идеализации, а в самой живописи на первый план выступает чисто внешняя виртуозность.

Иную, более демократическую линию во фламандском искусстве представляет Якоб Иордане (1593—1678). Он был связан с Рубенсом в качестве сотрудника при выполнении некоторых заказов и остался многим обязан Рубенсу в формировании своего художественного стиля. У Иорданса нет рубенсовской высоты художественного обобщения, его образы проще, элементарнее, натура нередко предстаёт у него во всей своей грубости. С другой стороны, он более непосредственно выражает стихийное народное начало. Его влечёт к полным неприкрашенной правды крестьянским типам («Оплакивание Христа», «Поклонение волхвов»). С особым желанием повторяет он композицию на сюжет басни Эзопа «Сатир в гостях у крестьянина». Здесь образы крестьян, показанные в их повседневном бытовом окружении, отличаются подлинной монументальностью. Интерес Иорданса к реальному быту нашёл своё выражение в его многочисленных картинах на темы фламандских народных празднеств («Праздник бобового короля», «Большие свистят, а малые пищат» и др.). Эти полотна — настоящий апофеоз неудержимого веселья, свидетельство могучих жизненных сил народа.

В художественном окружении Рубенса сложились принципы фламандского натюрморта, крупнейшим представителем которого был Франс Снейдерс (1579—1657). Фламандский натюрморт поражает своим размахом; это обычно монументальные полотна, предназначавшиеся для украшения дворцовых зал и монастырских трапезных. Излюбленные мотивы Снейдерса — мясные или рыбные лавки, огромные столы, заваленные дичью, плодами. Изобилие в натюрмортах Снейдерса выражает то же чувство неиссякаемого плодородия земли, ликующей радости бытия, которое свойственно картинам Рубенса и Иорданса. Крестьянский жанр

Вне орбиты Рубенса развивалось по существу только одно направление в живописи, связанное преимущественно с изображением жизни крестьян и близкое по своему характеру к голландскому крестьянскому жанру. Крупнейшим представителем этого направления был Адриан Броувер (1606—1638), проживший несколько лет в Голландии, где он в значительной степени сформировался как художник.

Мир Броувера — это заполненные клубами табачного дыма тёмные деревенские хижины с одетыми в лохмотья уродливыми фигурами крестьян, зверские драки во время выпивок или за игрой в кости, искажённые криком лица больных, которых оперирует странствующий шарлатан. Броувер — меткий наблюдатель, мастер острой характеристики, замечательный колорист. Его обращение к низменным сторонам действительности, гротескный характер его образов резко контрастируют с героически приподнятыми образами крестьян и общим мажорным характером жанровых картин Рубенса и Иорданса. Этот контраст несёт в себе отражение реальных противоречий общественной жизни Фландрии.

Более мягким настроением проникнуто творчество другого известного представителя фламандской жанровой живописи — Давида Тенирса (1610—1690). Сценам крестьянского быта Тенирс придаёт идиллический характер. Его обычный мотив — изображение чинно веселящихся крестьян. Процесс постепенного измельчания образов, утраты большого жизненного содержания наглядно проявляется в искусстве Яна Сиберехтса (1627—1703), последнего из крупных жанристов этого направления, творчество которого относится уже к годам экономического и художественного упадка Фландрии. 5. Голландская культура XVII в. Политические идеи

Победа буржуазной революции и развитие капитализма на раннем его этапе — такова была база для расцвета голландской культуры в XVII столетии. Небольшая страна, насчитывавшая около 2 млн. жителей, не только достигла большого экономического могущества, но и опередила другие государства на пути культурного прогресса. Освобождение от феодальных сословных ограничений и испанской инквизиции создавало в Голландии благоприятные условия для развития передовой общественной мысли. Республика Соединённых провинций стала убежищем преследуемых реакцией передовых мыслителей из других стран. Прославленная своими типографиями, она была местом издания политической литературы, тайно распространявшейся по всей Европе.

Сложившиеся в буржуазной республике новые формы государственного устройства нашли своё обоснование в политической теории народного суверенитета. Одним из главных политических публицистов революционной эпохи был Марникс. На первых порах речь шла, собственно, не об отмене монархии, а о верховном праве народа распоряжаться троном и устранять короля, если он превратился в тирана. Эти идеи были с достаточной ясностью выражены в знаменитом акте о низложении Филиппа II: «Не народ создан для государя, а государь для народа, ибо без народа не было бы и государя. Государь существует для того, чтобы править своими подданными по закону и справедливости... Если же он поступает с ними не так, а как с рабами, то тем самым перестаёт быть государем и становится тираном, и подданные... имеют право по законному решению своих представителей на Генеральных штатах его покинуть». С этой точки зрения Марникс оправдывает Нидерландскую революцию.

Идеи народного суверенитета получили наиболее яркое и систематическое выражение у синдика города Эмдена, бывшего ректора Герборнского университета - Иоганна Алтузия (1557—1638). Его «Книги о политике» являются слепком с политического устройства, сложившегося в семи Соединённых провинциях. Сочинение Алтузия от начала до конца проникнуто духом религии Кальвина, которому принадлежали знаменитые слова: «Лучше плюнуть в лицо безбожному королю, чем повиноваться его велениям». Иоганн Алтузий утверждал, что сумма верховных прав может принадлежать только народу. Под народом голландские авторы политических теорий XVI — первой половины XVII в. понимают лишь имущий слой, входивший в рамки сословью организованного представительства. Но Алтузий, будучи деятелем крестьянской Фрисландии, сожалеет о том, что крестьянство остаётся за пределами политической жизни и не имеет своего самостоятельного представительства в большинстве стран. Происхождение государства Алтузий выводит из «общественного договора» — политической фикции, характерной для теоретиков поднимающейся буржуазной демократии, которая принимает за аксиому, что общество состоит из независимых товаропроизводителей, юридических лиц, вступающих между собой в договорные отношения. Задолго до Руссо Алтузий признал верховную власть (суверенитет) правом, принадлежащим народу в целом, неразделимым и неотчуждаемым. Как ревностный кальвинист, он требует единства вероисповедания, обязательного признания государственной религии.

В освободившихся от испанского гнёта провинциях Нидерландов вспыхнули религиозные преследования; фанатизм верующих усиленно раздували протестантские богословы. Борьба велась из-за догматов новой церкви, но больше всего пострадали защитники свободной мысли. Между прочим, преследованию подвергся великий французский мыслитель Декарт, который искал убежища в свободной Голландии.

Но религиозные конфликты были только внешним выражением борьбы партий «унитаристов» и «нровинпиалистов». Стоявшие во главе партии «провинциалистов» Олденбарнвелде и Гроций (Гуго де Гроот) были ближе к идеалу буржуазной республики. Являясь сторонниками гуманистической традиции, они выступали в защиту веротерпимости.

В начале XVII в. политический опыт Соединённых провинций имел громадное значение для всего мира. Гуго Греции (1583—1645), как противник оранского дома, должен был бежать из родной страны. Его главное сочинение «О праве войны и мира» (1625 г.) несёт па себе отпечаток передовых идей Нидерландской революции. Основная идея его книги состоит в том, что беззастенчивая борьба своекорыстных интересов не является безусловным законом международных отношений и что между странами, так же как и в отношениях между отдельными лицами внутри государства, могут быть установлены нормальные взаимоотношения, вытекающие из «естественного закона». В отличие от итальянских теоретиков — Макиавелли и Гвиччардини — Гуго Греции находит в природе человека не только эгоизм, но и «стремление к общежитию».

Типография. Гравюра И. Аммана

Литература

Первая половина XVII столетия — это время общего подъёма голландской культуры при безусловном преобладании в ней демократических тенденций, время накопления сил и подготовки наступающего расцвета. На этой демократической основе возникли высшие достижения голландской общественной мысли и искусства.

Голландская литература XVII в. не выдвинула имён, сопоставимых по масштабам дарования с крупнейшими представителями литературы других европейских стран, но голландские поэты опережали своих современников прогрессивностью своей политической программы, открытым провозглашением идеалов свободы и национальной независимости.

Идейная направленность голландской литературы XVII в. тесно связана с революцией и национально-освободительной борьбой против Испании. Особо следует отметить, что голландские драматурги обращались нередко к сюжетам недавнего героического прошлого своей страны.

Первым примером героической трагедии на тему из национальной истории является пьеса поэта и драматурга Питера Гофта (1581—1647) «Герард ван Вельсен», где автор предпринял попытку создать образ национального героя, борца против феодального гнёта. Эту линию продолжает Иост ван Вондель (1587—1679), самый крупный голландский поэт и драматург, автор героических трагедий на библейские сюжеты («Самсон», «Давид»), эпических поэм, лирических стихотворений. Основная тема Вонделя — национально-освободительная борьба Нидерландов, которую он рисует то иносказательно, обращаясь к библейским сюжетам (драма «Пасха»), то в эпизодах истории своей родины (трагедия «Гейсбрехт ван Амстель»). В трагедии «Люцифер» в аллегорических образах воспевается борьба Нидерландов с Испанией.

Другая линия голландской литературы связана с непосредственным изображением реальной действительности. В драматургии ей положили начало своими комедиями на темы бюргерского быта Питер Гофт и Гербранд Бредеро (1580—1618). Якоб Кате (1577—1660) в поэме «Брак» и в дидактических рассказах выступает в качестве апологета ортодоксального кальвинизма и буржуазной морали. В его произведениях с наибольшей наглядностью выражаются ограниченные стороны мировоззрения голландского бюргерства. Как и в других странах, одним из популярных литературных жанров в Голландии явился плутовской роман; главным представителем этого жанра был Николас Гейнзиус. Зодчество

В то время как в абсолютистско-католических государствах основное внимание уделялось пышным церковным и дворцовым сооружениям, в протестантской и буржуазной Голландии воздвигались преимущественно гражданские постройки — ратуши, торговые строения и т. п. Внешнему виду этих обычно кирпичных зданий, украшенных архитектурными деталями из белого камня, присущи скромность и простота. Ни в одной другой стране бюргерские жилые дома не отличались такой рациональной и экономной планировкой, таким комфортом, как в Голландии, где ценился каждый клочок земли и где издавна сложились специфические формы бюргерского быта. Только начиная с середины XVII в. в голландской архитектуре начался поворот к классицизму.

Что касается скульптуры, то сфера её распространения в Голландии была весьма ограниченной — кальвинизм не допускал культовых изображений в церквах; в буржуазной Голландии не существовало также крупных дворцовых комплексов, для украшения которых могла бы понадобиться скульптура. Живопись

Высшие достижения голландского искусства связаны почти всецело с живописью. Ни в одной из европейских стран живопись не знала столь быстрого подъёма и такого широкого распространения. На протяжении всего лишь полувека в Голландии появляется множество живописцев, причём действительно выдающиеся мастера насчитываются десятками. Профессия живописца становится одной из самых распространённых; картины приобретают не только богатые меценаты, но и мелкие бюргеры, ремесленники, даже зажиточные крестьяне. Обилие картин обусловило их крайнюю дешевизну; ими торговали повсюду — на специальных аукционах, через торговых посредников, даже на сельских ярмарках. Если в других странах художник зависел от придворных и церковных заказов или пользовался покровительством знатных меценатов, то голландский живописец работал на рынок, являясь по существу таким же продавцом своего товара, как купец или ремесленник. Рыночный спрос определял зависимость художника от буржуазного общества: те из голландских живописцев, которые имели смелость выступить наперекор господствовавшим вкусам, были обречены на забвение и нищету.

Буржуазно-республиканский строй Голландии и кальвинистская реформа определили некоторые особенности голландской живописи. В отличие от других национальных художественных школ Голландия не знала придворного искусства; редки были в Голландии и церковные заказы. Кальвинистская церковь не вмешивалась в вопросы искусства, религиозная тема не занимала поэтому в голландском искусстве большого места, и — что ещё важнее — голландский художник, не связанный церковной догматикой, был сравнительно свободен в трактовке религиозных сюжетов.

Голландская живопись XVII в. представляет собой важный этап в развитии мирового искусства. Громадное большинство голландских живописцев отходит от идеализированных образов и обращается непосредственно к самой жизни, к натуре. Реальный человек в его жизненном окружении — таково содержание их искусства. Мировосприятие голландского живописца прекрасно передают слова величайшего из живописцев Голландии Рембрандта: «Небо, земля, море, животные, добрые и злые люди — всё служит для нашего упражнения. Равнины, холмы, ручьи и деревья дают достаточно работы художнику. Города, рынки, церкви и тысячи природных богатств взывают к нам и говорят: иди, жаждущий знания, созерцай нас и воспроизводи нас. В отечестве ты откроешь так много любезного сердцу, приятного и достойного, что, раз отведав, найдёшь жизнь слишком короткой для правильного воплощения всего этого».

В целом история голландской живописи XVII в. делится на три основных этапа: период формирования — до 1640 г.; период расцвета—1640—1670 гг.; после 1670 г.— быстро нарастающий упадок. Франс Гальс

Ведущим мастером периода формирования голландского искусства был замечательный портретист Франс Гальс (около 1580—1666). На полотнах Гальса представлены все слои голландского общества — от государственных деятелей до простых людей из народа, которых художник изображал с особым интересом и симпатией. В своих произведениях Гальс отбрасывал условную значительность позы и другие каноны портретного жанра, служившие искусственному возвышению модели. Движения его героев естественны и непринуждённы, они жестикулируют, улыбаются, смеются. К лучшим произведениям Гальса относятся «Портрет Хетхейзена», изображающий знатного хаарлемского патриция в непринуждённой позе; задорная «Цыганка» — образ бьющей через край жизнерадостности; «Малле Баббе» — почти гротескный по остроте характеристики портрет старухи, содержательницы харчевни, прозванной«Хаарлемской ведьмой»; художник изобразил её с совой на плече и с огромной кружкой пива в руке.

Франс Гальс был крупнейшим представителем специфически голландского жанра — группового портрета, зародившегося ещё в XVI в., но достигшего расцвета только в следующем столетии. Существовали установившиеся типы групповых портретов членов стрелковых корпораций (т. е. бюргерской милиции), регентов (попечителей) благотворительных учреждений, цеховых старшин, врачей, учёных. Корпоративный дух буржуазной республики, ещё живые воспоминания о героической борьбе за независимость — всё это отразилось в исполненных Гальсом групповых портретах офицеров стрелковых рот св. Адриана и св. Георгия. Его бюргеры в офицерских костюмах— сильные, полные энергии, жизнерадостные люди. Но не всегда художник с таким весёлым сочувствием относится к своим моделям. Лучшие образцы его группового портрета — это написанные им уже в глубокой старости полные разоблачительной силы изображения регентш и регентов приюта для престарелых.

Верность Гальса на протяжении всего его долгого творческого пути реалистическим принципам, демократический характер его искусства были причиной того, что в последние десятилетия своей жизни он утратил былую популярность, его материальное положение пошатнулось. Аристократизирующаяся буржуазия предпочитала других мастеров, умевших польстить своей модели.

Воздействие Гальса на современников было очень велико; оно сказалось не только в портрете, но и в бытовом жанре. Стремление Гальса к живой и правдивой характеристике человеческих образов, его оптимистическое мироощущение подготовили почву для расцвета голландской жанровой живописи 40—60-х годов XVII в. Бытовой жанр

Бытовой жанр, наиболее популярный в голландской живописи, свидетельствует о близости этого искусства к реальной жизни. Излюбленные темы живописцев голландской школы взяты из бюргерского быта: это повседневные заботы хозяйки дома, сцены развлечений — игра в карты, домашний концерт, галантные беседы, угощения. Это также эпизоды крестьянского быта — чаще всего сцены в сельских трактирах, попойки, драки. Небольшие, «кабинетного» размера картины голландской школы отличаются тщательным исполнением, высоким качеством живописи. Изображая комнаты или дворики бюргерских домов, где обычно происходит действие, голландские мастера с необыкновенной осязательностью передают не только окружающий человека мир вещей, но и само настроение уюта, размеренного течения жизни.

Из огромного числа голландских жанристов нужно назвать несколько наиболее значительных мастеров. Адриан ван Остаде (1610—1685), самый крупный представитель крестьянского жанра, прошёл длительный путь от условно-гротескных сцен попоек и драк, где крестьяне представлялись в карикатурном виде, к более глубоким образам жителей голландской деревни. Герард Терборх (1617—1681) — высокоодарённый живописец; его картины, обычно посвящённые жизни голландского патрициата, выделяются тонкой характеристикой действующих лиц и изысканностью цветового решения. Питер де Хоох (1629 — после 1684) изображал освещённые солнцем комнаты голландскихдомов, в которых протекала неторопливая жизнь голландского бюргера.

Высшие достижения голландской жанровой живописи связаны с именем Яна Вермеера Дельфтского (1632—1675). Скудные данные источников свидетельствуют о том, что Вермеер подолгу работал над каждой картиной, выполняя её с необычайной тщательностью. По характеру своих сюжетных мотивов Вермеер почти не отличается от других голландских жанристов, но простые эпизоды быта патрицианских домов он умеет возвысить до уровня большой образной значительности, высокой поэзии. Излюбленные мотивы Вермеера — одна или несколько фигур в залитом солнечном спетом интерьере. Мягкое лирическое настроение уюта, свойственное другим голландским жанристам, у Вермеера перерастает в ощущение глубокого покоя, прекрасной гармонии, улавливаемой художником в мирном течении человеческой жизни. К лучшим из жанровых картин Вермеера принадлежат «Девушка, читающая письмо», «Служанка с кувшином молока», «Бокал вина», «Мастерская художника».

Велик вклад голландских мастеров и в пейзажную живопись. Они обратились к изображению конкретных мотивов природы. Скромные ландшафты Голландии — медленные реки с городами и селениями на низких берегах, тихие каналы, высокое небо, почти всегда покрытое серыми облаками, — изображали Ян ван Гойен (1596—1656) и Соломон ван Рейсдаль (около 1600—1670). Изобразителем укромных лесных уголков, заброшенных водяных мельниц был Мейндерт Хоббема (1638—1709). Особым, характерным именно для Голландии жанром были морские пейзажи (марины).

Крупнейшим мастером голландского пейзажа был Якоб ван Рейсдаль (1628—1682). С одинаковой глубиной проникновения писал он эпические равнинные ландшафты и насыщенные драматизмом пейзажи с замками и руинами, многолюдную городскую площадь и засыпанную снегом деревушку, бурное морей лесные чащи, песчаные дюны и сумрачные горные ландшафты с водопадами.

Свойственное голландским живописцам реальное ощущение мира вещей, умение за каждым самым обычным предметом бытовой обстановки почувствовать стоящего за ним человека позволили им даже в изображении неодушевлённых предметов создавать образы большого поэтического содержания. Крупнейшие мастера раннего голландского натюрморта Питер Клас (около 1597—1661) и Биллем Хеда (1594 — около 1080) в соответствии с простыми вкусами своего времени изображали скромные «завтраки»: накрытый белой скатертью стол с пирогом или окороком, румяную булку, оловянный кувшин; их картины выполнены в сдержанной коричневато-серой гамме. Во второй половине века на смену им приходят изысканные по подбору предметов и по живописи «десерты» Абрахама ван Бейерена (около 1620 — около 1690; и Виллема Кальфа (1622—1693). Рембрандт

Вершиной голландского реализма является творчество Рембрандта. Присущие его образам идейное содержание и замечательное художественное мастерство ставят Рембрандта в ряд с величайшими представителями мирового искусства. Он одинаково велик и как живописец и как мастер гравюры и рисунка.

Рембрандт Гарменс ван Рейн родился в 1606 г. в Лейдене, в семье владельца мельницы. Призвание к живописи проявилось у нею очень рано. Первые годы его творческого пути, протекавшие в родном Лейдене, проходят под знаком поисков творческой самостоятельности. В 1632 г. он переезжает в Амстердам — средоточие культурной жизни республики. В принёсшем ему крупный успех «Уроке анатомии доктора Тульпа» Рембрандт по-новому решает задачу группового портрета, объединяя его единством действия. Слава Рембрандта растёт, в его мастерскую стекается множество учеников. 30-е годы — пора наибольшего жизненного успеха Рембрандта; наряду с картинами на библейские и мифологические сюжеты он пишет огромное число заказных портретов, много работает в технике офорта и рисует. Произведения этого десятилетия отмечены чувством большого жизненного подъёма, подчеркнутой драматической выразительностью, хотя и не свободны подчас от внешних эффектов. К лучшим созданиям 30-х годов относится «Даная», где традиционный мифологический образ обретает черты поразительной жизненной правды. Складывается живописная система художника, в которой ведущую роль играют контрасты светотени, усиливающие эмоциональное звучание образов.

В начале 40-х годов в творчестве Рембрандта происходит перелом - художник освобождается от некоторых черт ограниченности, свойственных его более ранним работам, углубляется его реалистический метод, который, однако, не встречает признания буржуазных кругов. Показательна в этом отношении история его знаменитой картины, известной под названием «Ночной дозор». Выполняя заказ на групповой портрет стрелков роты капитана Баннинга Кока, Рембрандт нарушил все традиции. Вместо серии чинно сидящих фигур, изображённых на одном полотне, он представил сцену на улице, полную реализма и высокой поэзии, торжественное выступление стрелков в окружении городской толпы, привлечённой этим событием. В этом монументальном произведении слышится отзвук героических времён Нидерландской революции. Враждебный приём, встретивший «Ночной дозор», был показателем ограниченности вкусов голландской буржуазии, её отхода от прогрессивных идеалов революционной эпохи.

В произведениях 40-х годов Рембрандт обращается к миру простых и бедных людей — именно в этой среде он находит носителей высокого нравственного благородства, сильных, искренних чувств. В таких картинах, как «Святое семейство» или «Милосердный самаритянин», евангельские события изображаются как эпизоды повседневной жизни. Это придаёт религиозной теме особый социальный смысл. В том же направлении развивается графика Рембрандта. В прославленном офорте «Христос, исцеляющий больных» образы бедняков и страждущих противопоставлены самодовольным фарисеям.

Сатир в гостях у крестьян. Я. Иорданс

Последние 20 лет — самое трагическое время в жизни Рембрандта. Его расхождение с господствующими вкусами буржуазии привело к уменьшению заказов и завершилось в 1656 г. банкротством; имущество и коллекции художника были распроданы с эукциона, а сам он вынужден был поселиться в беднейшем квартале Амстердама. Его преследуют тяжёлые семейные утраты. Но именно в эти годы искусство Рембрандта достигает своей вершины. Монументальный характер образов, глубокое раскрытие внутреннего мира человека, поразительная по энергии живопись, основанная на созвучиях как бы горящих изнутри красноватых и коричневатых тонов, — таковы черты его позднего искусства. Лучшие из произведений этого времени — «Ассур, Аман и Эсфирь», «Давид перед Саулом» и др. В эти же годы Рембрандт создаёт свою полную героической мощи историческую композицию «Заговор Юлия Цивилиса»,посвящённую освободительной борьбе батавов (считавшихся предками нидерландцев) против римского владычества.

В поздние годы достигает своей вершины портретное искусство мастера. В своих портретах Рембрандт не ограничивается каким-либо одним психологическим аспектом, но даёт как бы картину всей духовной жизни человека, непрерывного внутреннего движения мысли и чувства. Для Рембрандта богатство человеческой личности неисчерпаемо; многократно обращаясь к одной и той же модели, мастер всегда находит в ней нечто новое, неповторимое. Так, например, Рембрандт создал свыше ста автопортретов. К лучшим созданиям Рембрандта относятся портреты Брейнинга, бургомистра Сикса, второй жены художника Хендрикье Стоффельс, его сына Титуса за чтением.

Финал творчества Рембрандта — его знаменитое полотно «Возвращение блудного сына» — потрясает излучением глубокого человеческого чувства. Утверждение гуманистических идеалов в условиях Голландии в XVII в. означало неизбежный разрыв художника с буржуазией, отошедшей от своих революционных традиций. Весьма показательно, что смерть великого мастера в 1669 г. прошла совершенно незамеченной.

К числу немногих учеников, усвоивших высокие принципы рембрандтовского реализма, принадлежали рано умерший Карель Фабрициус (около 1622—1654) и Арт де Гельдер (1645—1727).

В последней четверти XVII в. наступает период полного упадка голландского искусства.

Глава XII. Начало капиталистического развития Англии

1. Социально-экономические изменения в Англии в XVI в.

Англия XVI в. отличалась от других стран феодальной Европы тем, что разложение феодальных отношений и развитие капиталистического производства происходили в ней более интенсивно и притом как в городе, так и в деревне. Это было начало того процесса экономического развития Англии, который привёл её в середине XVII столетия к буржуазной революции, а через два столетия, в XIX в., превратил Англию в самую могущественную капиталистическую страну, в «мастерскую мира», как её тогда называли. Развитие промышленности

В XVI в. главной отраслью промышленности Англии являлось сукноделие; ему прежде всего была обязана Англия ростом своего богатства. В предшествовавший период, начиная с XI в., главную статью английского вывоза составляли тонкая шерсть и овчины; особенно много шерсти вывозилось во Фландрию. Но уже в первой половине XVI в. вывоз из Англии в другие страны шерстяных тканей значительно превышал вывоз шерсти. В середине XIV в. Англия вывозила ежегодно около 32 тыс. мешков шерсти и около 5 тыс. кусков сукна. К середине же XVI в. ежегодный вывоз сукна поднялся до 122 тыс. кусков, в то время как количество вывозимой из Англии шерсти не превышало 5—6 тыс. мешков. Уже в 1564—1565 гг. сукна и шерстяные изделия составляли 81,6% всего английского экспорта «Из Англии Антверпен получает большое количество тонких и грубых сукон, бахрому и другие вещи этого рода на большие суммы, тончайшую шерсть...», — сообщает итальянский историк Гвиччардини об английском экспорте в Нидерланды во второй половине XVIв. «Английское сукно», или «сукно-лундыш» (лондонское сукно), с середины XVI в. стало импортироваться в Россию; из Москвы его доставляли в Иран, Крымское ханство, в Ногайскую Орду. В первой половине XVII в. оно привозилось русскими купцами даже на далёкие земли Сибири.

Схематическая экономическая карта Англии XVI - первой половины XVII в.

Производство шерстяных тканей получило широкое распространение на юго-западе и на востоке Англии. В юго-западном районе главным образом вырабатывались тонкие широкие сукна. В Восточной Англии развилось производство камвольных (т. е. обработанных из чёсанной пряжи шерстяных и полушерстяных тканей) и грубых тканей; центром сукноделия в этом районе был город Норич с прилегающими к нему деревнями и местечками. В XVI в. производство сукна стало успешно развиваться в северных графствах — в Йоркшире и Ланкашире; так, например, в главном районе йоркширского сукноделия — Вест-Райдинге в 1574 г. было изготовлено 56 тыс. кусков тонкого сукна двойной ширины и 72 тыс. кусков грубого сукна. Сукноделие главным образом распространялось в деревнях и местечках, где не было цехового режима, стеснявшего своей регламентацией производство и ограничивавшего конкуренцию. Это способствовало упадку старинных ремесленных центров Англии. В жалобе суконщиков графства Вустершир, поданной в 1534 г., говорилось, что «разные лица», проживавшие в деревнях и местечках, «ради своего личного обогащения... не только скупили и взяли в свои руки много разных ферм и сделались фермерами, скотоводами и сельскими хозяевами, но также стали заниматься производством сукна, валянием и стрижкой», что привело многие города графства к упадку, обезлюдению и гибели.

Важнейшей чертой шерстяной промышленности в Англии было то, что капиталистическое производство в ней развивалось быстрее, чем в других отраслях; «каждый обыкновенный суконщик даёт работу многим сотням бедняков»,— говорит о сукноделии в Англии в первой половине XVII в. один современник. Поскольку цеховая регламентация в сукноделии была слабее, чем в других отраслях производства, процесс имущественного расслоения среди ткачей и других ремесленников-сукноделов происходил гораздо быстрее, чем среди прочих ремесленников. К тому же возможность увеличения прибылей, обусловленная всё повышавшимся спросом на английские сукна как в самой Англии, так и в других странах, рано стимулировала проникновение в производство сукна накопленных в торговле капиталов и переход ог мелкого производства к крупному, к мануфактуре. Успехи английского овцеводства и наличие дешёвой рабочей силы, созданной процессом имущественного расслоения крестьянства и особенно насильственным обезземелением крестьян в XVI в., также способствовали возникновению капиталистических мануфактур в сукноделии. Уже с середины XV в. в Англии появились децентрализованные, или рассеянные, суконные мануфактуры. В XVI в. децентрализованная мануфактура стала широко распространённой формой крупного производства в шерстяной промышленности. Но было немало и крупных централизованных суконных мануфактур. В одном произведении конца XVI в. подробно описывается централизованная мануфактура богатого суконщика. В просторном помещении, говорится в нём, стояло 200 ткацких станков, на них работало в один ряд 200 человек, столько же учеников-мальчиков помогало им, приготовляя челноки, а в соседних помещениях 100 женщин чесали шерсть и 200 девушек её пряли, работая веретеном и самопрялкой. Шерсть сортировали 150 «детей бедных, слабых родителей», получая за свой труд очень низкую плату. Далее, сотканное сукно проходило через руки 50 стригальщиков и 80 декатировщиков. Кроме того, при этом предприятии имелись сукновальня с 20 рабочими и красильня, где работало 40 человек.

Но суконные мануфактуры не уничтожили мелкого производства, оно в XVI в. всё ещё преобладало в сукноделии, хотя многие деревенские и городские ткачи не выдерживали конкурентной борьбы с крупным мануфактурным производством и разорялись, превращаясь в мануфактурных рабочих. «Эти богатые суконщики, — сказано в одной жалобе ткачей, поданной в 1539 г., — держат в своих домах ткацкие станки, а также ткачей и валяльщиков на подённой работе, и вследствие этого ваши просители, работающие в своих домах, имеющие жён и детей, постоянно лишаются заработка... но, чтобы избежать безработицы, ваши бедные подданные принуждены брать работу за плату, назначенную суконщиками».

В XVI в. наблюдались успехи и в развитии других отраслей английской промышленности. На корабли, отправленные в 1580 г. лондонскими купцами на поиски северо-восточного прохода в Китай, были погружены образцы важнейших товаров, производившихся в Англии во второй половине XVI в., — сукна различных сортов и расцветок, шерстяные вещи, чулки шерстяные и шёлковые, обувь из различных сортов кожи и бархата, стекло, зеркала, очки, ножи, иголки, замки, ключи, пружины, болты, железная и медная проволока, свинец, железо и чугун, названный в описи «основным товаром» Английского государства. Производство шёлка, полотна, кожи и кожевенных изделий успешно развивалось в это время в Нориче и Колчестере, чулок и кружев — в графстве Ноттингемшир, замков, ножей и других скобяных изделий — в Бирмингеме и Шеффилде, стекла и мыла — в Лондоне и Бристоле. В этих отраслях производства тоже появились мануфактуры. С начала XVII в. в восточных графствах и Ланкашире стали возникать предприятия, вырабатывавшие хлопчатобумажные ткани из хлопка, который привозился из Леванта. Из деревень вырастают города — Бирмингем, Шеффилд, Манчестер и др. На судоходных реках и во многих портах побережья в XVI в. строилось большое количество судов различного типа, сыгравших свою роль в развитии торговой и колониальной экспансии Англии. Жители побережья с успехом занимались ловлей сельди и китобойным промыслом; Ярмут (Восточная Англия) был центром ловли сельди. Свинец и олово с древнейших времён добывались на полуострове Корнуолл и в средние века наряду с шерстью являлись важными предметами английского вывоза. Во второй половине XVI в. в Англии увеличивается добыча свинца, олова, меди, железной руды, возникает производство латуни. На заводах в Кенте и Сессексе производились бронзовые пушки. Выплавка чугуна и железа развивалась в XVI в. главным образом в Сессексе, Глостершире и Южном Уэльсе, весьма богатых залежами руды и лесом и являвшихся старинными центрами металлургии страны. Но развитие металлургии в Англии XVI в. отставало от развития других отраслей производства и прежде всего от сукноделия. Хотя Англия и была богата железной рудой и каменным углем, техника производства железа в XVI в. была примитивной, каменный уголь в металлургии ещё не применялся. Плавильные печи, как и прежде, работали на дровах, для нагнетания воздуха в них употреблялись мехи, приводимые в движение ветром, водой или лошадьми. Железо было низкосортным, его производилось гораздо меньше, чем требовалось, и недостаток покрывался посредством ввоза из других стран, главным образом из Швеции.

В связи с развитием промышленности в Англии быстро истреблялись леса. Тем большее значение получило применение каменного угля. Каменный уголь ещё с XIV в, применялся в Англии главным образом для отопления жилищ. В XVI в. успехи развития производства стимулировали увеличение добычи каменного угля. Центром этой добычи был город Ньюкасл в северном графстве Нортумберленд, откуда уголь перевозился по реке Тайн и морем в Лондон и другие города, а также за границу. Разрабатывались залежи каменного угля и в графстве Глостершир.

Добычу угля и руды вели организованные в особые ассоциации (подобно цехам в городах) шахтёры и рудокопы, которые получали шахты и рудники в держание у землевладельцев. В XVI в. в связи с углублением шахт и усложнением их оборудования шахты и рудники начинали переходить в руки предпринимателей, подчинявших себе ассоциации шахтёров и рудокопов.

Развитию производства в Англии XVI в. оказывали помощь опытные мастера — эмигранты из других стран Европы. Много фламандских ткачей, спасаясь от произвола испанских властей во время Нидерландской революции, переселилось в Англию. Они принесли с собой секрет производства лучших сортов сукон, их отделки и окраски. Французские гугеноты-эмигранты занялись производством шёлка и трикотажных изделий. Во второй половине XVI в. в Англию была приглашена из Южной Германии большая группа рудокопов и мастеров — специалистов по обработке цветных металлов.

Несмотря на значительные успехи в развитии мануфактуры, в Англии XVI в. в целом по-прежнему преобладало мелкое ремесленное производство. Во многих городах ещё удерживался цеховой строй ремесла. Процесс первоначального накопления и начало аграрного переворота в деревне

Экономическому развитию Англии в XVI в. немало способствовало то обстоятельство, что после переворота в мировой торговле, связанного с великими географическими открытиями, она оказалась в центре мировых морских торговых путей. Однако основным условием, определившим успехи развития капитализма в Англии в это время, явилось то, что процесс первоначального накопления, образующий предысторию капиталистическою способа производства, проходил в ней гораздо интенсивнее, чем в других странах. Экспроприация крестьянства, составлявшая основу этого процесса, как указывает Маркс, в классической форме совершалась только в Англии. Она началась в конце XV в. и закончилась во второй половине XVIII в. исчезновением всего английского крестьянства.

Земля в средневековой Англии была феодальной собственностью, она находилась в руках дворян, церкви и короны. Основная масса английских крестьян не обладала правом собственности на свои земельные наделы. Свободные держатели — фригольдеры платили лордам за земельные участки незначительную ренту и имели право свободно распоряжаться ими. Но фригольдеры составляли меньшую часть английского крестьянства, его большинство состояло из копигольдеров — выкупивших в прошлом свою свободу вилланов. Условия держания копигольда были зафиксированы ещё в XIV—XV вв., во время освобождения крестьян от крепостной зависимости, и стали обычаем манора; копигольдер был лишь наследственным или пожизненным держателем своего участка, он платил за него лорду феодальную ренту, как правило денежную. При передаче этого участка в наследство детям, продаже или обмене он был обязан испрашивать разрешение на это у лорда и вносить определённую плату. Копигольдер приносил лорду присягу верности и судился в манориальной курии.

Для английской деревни всё ещё были характерны примитивная техника полеводства (трёхполье) и принудительный севооборот; превращение пахотных земель после уборки урожая в общее пастбище было обязательным для всех членов общины.

В XVI в. в положении английского крестьянства наступили резкие изменения. С увеличением с конца XV в. спроса на английскую шерсть как во Фландрии, так и внутри страны и с повышением цен на неё овцеводство стало выгоднее земледелия. Многие крупные землевладельцы занимались прибыльным овцеводством.

Они стали превращать земли своих поместий в пастбища. Не довольствуясь этим, они начали захватывать общинные земли, которыми ранее пользовались совместно со своими крестьянами-держателями, а также сгонять крестьян-держателей с их наделов и обращать эти наделы в свои пастбища, снося при этом крестьянские дома и целые деревни; захваченные земли дворяне огораживали частоколом, канавами, живой изгородью. Изымая таким образом эти земли из общинного землепользования, они сдавали их в аренду крупным фермерам-скотоводам, получая высокую ренту, а иногда и сами разводили на них большие стада овец или превращали их в парки для охоты. Этот процесс насильственного обезземеления английского крестьянства получил название огораживаний. «Ваши овцы, — писал современник этих событий Томас Мор, — обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неутолимыми, что поедают даже людей и опустошают целые поля, дома и города».

Многие зажиточные крестьяне стремились освободиться от стеснительных общинных порядков землепользования, мешавших им повысить доходность своего хозяйства; они тоже производили захваты и огораживания общинных пастбищ и своих наделов, способствуя таким образом разорению односельчан.

Согнанные с земли крестьяне заполняли собою ряды бродяг, и в конце концов оказались вынужденными продавать свой труд предпринимателям города и деревни. Увеличению числа людей, лишённых средств существования, способствовали и политические события того времени. Генрих VII (1485—1509) в целях ослабления старой аристократии, уцелевшей после войны Алой и Белой розы, издал статут о роспуске всех военных дружин. Большое количество людей, которые раньше были заняты в качестве дружинников на службе у крупных феодалов, оказались выброшенными на рынок труда.

Важную роль в процессе экспроприации крестьянства в Англии сыграла реформа церкви, проведённая при Генрихе VIII (1509—1547).

Около трети земель Англии находилось во владении церкви, составляя «религиозную твердыню традиционных отношений земельной собственности».( К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 727. ) Реформа церкви сопровождалась упразднением всех монастырей и конфискацией короной их имущества и земель. Монастырские земли были частью розданы королевским фаворитам в качестве подарков, частью проданы по очень низким ценам дворянам, фермерам, различным земельным спекулянтам и богатым горожанам. Среди новых собственников монастырских земель было немало землевладельцев нового типа, стремившихся получить с приобретённых земель как можно больше дохода. Они стали увеличивать ренту, а также интенсивно огораживать земли, массами cгоняя крестьян, державших эти земли по обычаю и пользовавшихся наследственными правами на свои наделы. После ликвидации монастырей лишилась источника существования и большая часть монахов и других служителей монастырей.

Во второй половине XVI в. вследствие роста городского населения повысился спрос на хлеб, мясо и другие продукты сельского хозяйства. В деревне стали возникать крупные специализированные хозяйства, для которых требовались выделенные из общинных угодий компактные участки земли, что также способствовало распространению огораживаний и экспроприации крестьян.

Гибель бедным крестьянским хозяйствам несло, помимо прямого захвата крестьянских земель, также повышение рент и других платежей, осуществляемое в условиях «революции цен» теми крупными землевладельцами, которые ломали традиционные формы и условия наследственного держания. По словам Гаррисона, автора «Описания Британии», опубликованного в 1578 г., «лендлорды удваивали, утраивали, иногда раз в семь увеличивали плату за допуск крестьян к владению при получении наследства, принуждая копигольдеров за всякий пустяк расплачиваться большими штрафами и потерей держания».

Таким образом, в Англии создавалась масса обезземеленных, лишённых средств существования и крова людей, вынужденных продавать свою рабочую силу владельцам мануфактур и крупных ферм за самую низкую заработную плату.

Этот процесс насильственного обезземеления английских крестьян дворянами был предпосылкой аграрного переворота, посредством которого старое, феодальное землевладение в Англии превращалось в новое, буржуазного типа, и совершался переход к капиталистической организации сельского хозяйства; этот переворот продолжался почти 300 лет. «В Англии, —указывает В. И. Ленин, — это пересоздание шло революционно, насильственно, но насилия производились в пользу помещиков, насилия производились над крестьянскими массами, которые изнурялись поборами, выгонялись из деревень, выселялись, вымирали и эмигрировали».(В. И. Ленин Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 годов, Соч., т. 13, стр. 249. См. также К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, К. Маркс я Ф. Энгельс, т. 2, ч. 2, Партиздат, 1936, стр. 8; Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1950, стр. 331. )

Большую часть земель, захваченных посредством огораживаний, дворяне, как уже указывалось, сдавали в аренду фермерам. Наиболее богатые фермеры переходили к эксплуатации наёмного труда сельскохозяйственных рабочих — коттеров и малоземельных крестьян и таким образом становились капиталистическими фермерами. К концу XVI в. из представителей различных социальных групп деревни и города — зажиточных крестьян, мелких и средних дворян, купцов и предпринимателей — уже образовался слой богатых капиталистических фермеров, уплачивающих землевладельцам капиталистическую ренту, более высокую, чем была в то время фиксированная феодальная рента.

Быстро возрастало применение наемного труда в деревне. В XVI в., по свидетельству описей поместий, в Англии увеличилось число сельскохозяйственных рабочих и малоземельных крестьян. В одном диалоге конца 40-х годов XVI в. говорилось о том, что среди деревенского населения есть много коттеров, которые «не имеют своих земель, а только свои рабочие руки». Зажиточные хозяева в деревне наделяли таких бедняков клочками земли на уело виях краткосрочной аренды, что, однако, не давало этим беднякам возможности существовать без продажи своей рабочей силы. Коттер был сельскохозяйственным рабочим с наделом; земельный надел кот-тера был для сельских предпринимателей выгодным средством привязать рабочих к своему хозяйству и усилить их эксплуатацию.

С ростом капиталистического уклада в деревне увеличивалось сельскохозяйственное производство, возрастала его товарность и специализация. Значительные успехи в XVI в. сделало английское овцеводство. По указу Елизаветы вывоз овец из Англии за границу запрещался под угрозой сурового наказания. Во второй половине XVI в. с повышением спроса и цен на продукты сельского хозяйства наблюдался рост и других отраслей сельского хозяйства. Увеличились посевы зерновых культур, льна, конопли, шафрана, овощей, хмеля; стали лучше удобрять почву навозом, известью, морскими водорослями, а в деревнях, расположенных поблизости от Лондона, и отбросами с его улиц; с целью повышения плодородия почвы начали сеять клевер. В конце XVI в. начались работы по осушке болог в восточных графствах страны. В течение этого века в Англии было издано 34 агрономических сочинения, в чем нашел своё выражение растущий интерес к рациональным методам ведения сельского хозяйства; во многих из этих сочинений защищались огораживания, как важное средство поднять доходность хозяйства, и пропагандировался опыт передового в то время сельского хозяйства Нидерландов.

Титульный лист книги по сельскому хозяйству. XVII в.

Но развитие Капиталистического уклада в деревне происходило неравномерно. Оно имело место главным образом в центральных и юго-восточных графствах. Согласно данным правительственной комиссии, обследовавшей случаи огораживаний в 4517 г., на центральные графства приходилось наибольшее количество огороженных земель, экспроприированных крестьян и разрушенных крестьянских домов; во второй половине XVI в. огораживания в этих графствах ещё более увеличились. В то время как в Центральной и Юго-Восточной Англии процесс первоначального накопления и возникновения капиталистических отношений в городе и деревне развивался весьма интенсивно, север Англии в XVI в. был экономически отсталым краем: сукноделие и добыча каменного угля развивались медленно, экономическое значение городов было невелико, и их торговые связи с центром и югом Англии ещё слабы. Земля обрабатывалась феодально зависимыми крестьянами, дворяне обычно своего хозяйства не вели и жили на феодальную ренту. Большую роль играло скотоводство. Крестьянское хозяйство было слабо связано с рынком, сохраняя натурально-хозяйственные черты. Правда, и на севере имели место случаи повышения дворянами ренты, взимаемой с крестьян, захватов лордами общинных угодий с целью превращения их в охотничьи парки. Однако случаев огораживаний для хозяйственных целей было ещё немного, и деревенская жизнь в графствах севера по большей части сохраняла почти нетронутым свой средневековый феодальный строй. Изменения в социальном строе Англии XVI в.

Начало развития капитализма в Англии сопровождалось важными социальными изменениями. Ещё в XV в. в связи с интенсивным развитием товарного производства в Англии класс феодалов стал расслаиваться на новое и старое дворянство. Новое дворянство, или джентри, складывалось из тех представителей мелкого или среднего дворянства, которые перешли в своих поместьях к товарному производству, разводили овец, выгодно торговали шерстью и другими продуктами своих поместий; помимо эксплуатации крестьян-держателей, джентри начинали успешно использовать наёмный труд для обработки земель, быстро увеличивая таким образом свои доходы. Те из дворян, для которых феодальная эксплуатация крестьян оставалась главным источником существования, составляли старое дворянство. Аграрный переворот и начало развития капиталистического уклада в деревне в XVI в. усилили этот процесс расслоения английского дворянства. Многие представители мелкого и среднего дворянства и даже некоторые аристократы, преимущественно в передовых в экономическом отношении графствах, стали быстро превращаться в буржуазных землевладельцев: они энергично экспроприировали и огораживали общинные и крестьянские надельные земли, широко применяли в своих поместьях труд коттеров и бедных крестьян в качестве наёмной рабочей силы, переходили к сдаче своих земель в аренду фермерам, вводили агротехнические улучшения для повышения доходности своих поместий; их поместья были тесно связаны с рынком. В драме Шекспира «Король Генрих IV», написанной в 1597 г., мировой судья в графстве Глостершир Шеллоу олицетворяет собой преуспевающего представителя джентри XVIв.: он умел «всё превращать в золото», его дом был полная чаша, он сеял пшеницу, был скотоводом и продавал волов и овец на Стемфордской ярмарке, имел отличный сад и сам прививал в нём яблони, держал наёмных работников и вычитал из их заработка за малейшую оплошность. В условиях перехода к капиталистическим формам производства в сельском хозяйстве земля стала объектом выгодного вложения капитала; богатые крестьяне, горожане и чиновники в XVI в. охотно приобретали землю. Многие из них таким образом вливались в ряды джентри, потому что в Англии в отличие от других стран дворянами становились не по происхождению, а по земельному богатству, и всякий, кто приобретал земельную собственность в количестве, достаточном для того, чтобы вести образ жизни дворянина, обычно получал дворянский титул.

В течение XVI в. значительно возросли земельные владения нового дворянства за счёт захватов общинных угодий и крестьянских участков, покупки монастырских земель (после упразднения монастырей) и поместий разорившихся аристократов. «Каждый джентльмен бежит в деревню»,— замечает один королевский капеллан в первой половине XVI в., подчёркивая стремление этих дворян увеличить свои земельные владения. Кроме того, преуспевающие джентри нередко занимались и буржуазным предпринимательством в сфере промышленносити и торговли, ещё более увеличивая таким образом своё состояние. При всём этом не следует представлять себе новое дворянство, как буржуазию в полном смысле слова. Это были землевладельцы, и значительную часть их доходов составляла земельная рента. Их сельскохозяйственное предпринимательство и образ жизни были тесно связаны с феодальными порядками английской деревни. Поэтому их следует называть не буржуазией, а обуржуазившимся дворянством. Вместе с тем значительная часть дворян в XVI в. получала свои доходы главным образом в виде феодальной ренты, взимаемой с крестьян-держателей, оставаясь, стало быть, старым, феодальным дворянством. К нему принадлежала основная масса аристократии, состоявшей из представителей старинных аристократических фамилий, уцелевших после войны Алой и Белой розы и репрессий против мятежной знати в XVI в., и значительная часть новой аристократии, созданной Тюдорами из своих фаворитов посредством земельных пожалований. Феодальным в массе своей оставалось дворянство северных графств. И в остальных графствах страны далеко не все мелкие и средние дворяне обуржуазивались.

На почве заинтересованности в развитии капиталистических отношений в Англии в XVI в. началось сближение нового дворянства с подымающимся классом буржуазии. «Эти землевладельцы,— писал Маркс о новом дворянстве, — с одной стороны, поставляли промышленной буржуазии необходимые для ее мануфактур рабочие руки, а с другой — были в состоянии дать сельскому хозяйству направление, соответствующее состоянию промышленности и торговли». Кроме того, как уже указывалось, в Англии XVI в. богатые горожане сами начали приобретать и арендовать земли и превращаться в дворян-землевладельцев и крупных фермеров. Это также способствовало сближению буржуазии и нового дворянства. Так в XVI в. начал складываться союз нарождавшейся буржуазии и нового дворянства, сыгравший важную роль в буржуазной революции XVII в.

В условиях аграрного переворота XVI в. и начала развития капитализма в деревне усилился процесс имущественного расслоения в среде крестьянства. Многие зажиточные крестьяне стали переходить к аренде земли у дворян и к эксплуатации наёмного труда, превращаясь таким образом в капиталистических фермеров. Основная же масса крестьян начала превращаться в безземельных батраков и малоземельных держателей, полукрестьян-полупролетариев.

Эти изменения в имущественном положении английских крестьян, а также сами акты насильственного сгона крестьян с земли и захватов общинных земель наносили сильный удар по порядкам общинного землевладения, ослабляли сопротивление крестьянской общины натиску дворян-огораживателей; богатые крестьяне, нередко превращавшиеся в фермеров, разлагали общину изнутри. Борьба английского крестьянства за землю

Несмотря на отмеченные выше экономические и социальные изменения, в Англии господствующим оставался феодальный строй, и капиталистическое производство развивалось лишь как новый уклад в его недрах. Большая часть земли оставалась феодальной собственностью, и основная масса крестьян находилась на положении феодально зависимых держателей земли у дворян.

В таких условиях вопрос о том, какой класс и каким путём будет ломать средневековые аграрные отношения и создавать свободную от феодальных ограничений буржуазную собственность на землю — либо новое дворянство в союзе с буржуазией, либо крестьянство, — решался в острой борьбе классов в деревне.

Английские крестьяне в XVI в. усилили борьбу как против феодализма, так и против совершавшегося в интересах дворян и буржуазии аграрного переворота.

В 1536—1537 гг. серьёзные крестьянские волнения произошли в графствах Линкольншир и Йоркшир. «Причинами восстания, — заявлял на допросе один из активных участников этих волнений, — были разорение сёл... повышение ренты, огораживания и захваты общинных земель». Вследствие недостаточной сознательности восставших крестьян во главе этих выступлений оказались дворяне и католическое духовенство, которые попытались направить их в защиту католицизма и монастырей против осуществляемой Генрихом VIII реформы церкви. Это нашло своё выражение в выработанных восставшими требованиях, которые были переданы королю. На знамени восставших были изображены плуг, чаша и хлеб для причастия — предметы культа католической церкви — и «пять ран Христа», а в Йоркшире сами восставшие называли своё выступление «благодатным паломничеством», подчёркивая религиозные цели его. Однако руководство движением со стороны дворянства и духовенства не остановило роста антифеодальной борьбы крестьян, и напуганные этой борьбой дворяне очень скоро пошли на соглашение с королём, что облегчило правительству Генриха VIII разгром всего движения.

Крестьянские движения в Англии XVI - начала XVII в.

В 1547 г. выступления крестьян против огораживаний опять происходили в ряде районов Англии; особенно упорной была крестьянская борьба в Кенте. Летом 1549 г. вспыхнуло два крупнейших крестьянских восстания — одно в Юго-Западной Англии, в графствах Девоншир и Корнуолл, другое в Восточной Англии, в графствах Норфолк и Сеффолк, в районе интенсивных огораживаний; оба эти восстания получили отклик в крестьянских выступлениях против огораживаний в соседних графствах Средней и Южной Англии. Это было самое значительное крестьянское движение в Англии после восстания Уота Тайлера. Оно началось в местечке Уиндем (Норфолк), где крестьяне в ночь на 23 июля 1549 г. сломали изгороди, которыми окружил свои земли один местный лендлорд; скоро большая часть графства была охвачена восстанием. К восстанию присоединилось много пауперов, ремесленников, зажиточных крестьян и даже часть мелких и средних дворян, рассчитывавших использовать восстание в своей борьбе с земельной аристократией. Во главе восставших крестьян встал мелкий дворянин Роберт Кет и его брат Вильям. Кет повёл вооружённые отряды крестьян к столице графства, крупному экономическому центру Восточной Англии — городу Норичу, но после того как городские власти не пустили их в Норич, восставшим пришлось расположиться лагерем в лесу, недалеко от города, на Маусхолдском холме. Сюда стекались массы безработных ткачей, разорившихся ремесленников, бездомных бродяг, и отряды Кета вскоре стали насчитывать около 20 тыс. вооружённых людей. Кет был «капитаном» восставших; он укрепил лагерь, превратив Маусхолдский холм в неприступную позицию, установил строгую дисциплину в отрядах. Кет разбирал жалобы окрестных крестьян на сеньоров и улаживал споры между членами его отрядов. Жители соседних деревень и городов снабжали восставших продовольствием; даже норичская буржуазия была вынуждена поддерживать с армией Кета внешне дружеские отношения, хотя тайно готовила измену.

В лагере под Норичем была выработана так называемая Маусхолдская программа восставших, переданная правительству. Основные требования этой программы были направлены против крупных землевладельцев: снижение ренты, запрещение превращать фригольд в копигольд, лишение лордов права пользоваться общинными угодьями, уничтожение манориальных судов, ликвидация остатков крепостного права. В этой программе крестьян отсутствовали требования уничтожения дворянской земельной собственности и всех форм поземельной зависимости крестьян, а также полного запрещения производить огораживания. В первой статье крестьяне просили короля запретить все огораживания, за исключением огораживаний, произведённых для разведения шафрана, выгодной технической культуры. Это исключение, равно как и общая умеренность требований, было следствием влияния участвовавших в выработке программы зажиточных крестьян, которые начинали сами огораживать земли с целью повысить доходность своего хозяйства. Ряд статей был составлен и в интересах мелких дворян.

Разумеется, эта программа не могла удовлетворить беднейшие слои восставших крестьян и городского плебса. Один современник восстания, описывая события в Уиндеме, передаёт содержание речей, которые произносились наиболее радикальными участниками восстания. Они требовали имущественного уравнения дворян и крестьян. «Мы, — заявляли эти крестьяне, — снесём изгороди, засыплем канавы и дадим возможность каждому пользоваться общинным пастбищем. Мы желаем свободного, одинакового и равноправного пользования всеми вещами». Некоторые участники восстания требовали введения даже общности имущества.

Правительство было напугано размерами восстания. Стремясь выиграть время для сбора сил, необходимых для подавления восстания, оно обещало удовлетворить часть требований крестьян. Однако восставшие не расходились по домам: они взяли Норич, вскоре им удалось разгромить отряд правительственных войск, посланный против восставших. Тем не менее попытки руководимых Кетом крестьян соединиться с восставшими в Девоншире и Корнуолле оказались безуспешными; осада Ярмута, предпринятая отрядами Кета, тоже окончилась неудачей. Правительству представилась возможность уничтожить очаги восстания поодиночке. После подавления восстания в Юго-Западной Англии в Норфолк против Кета была направлена большая армия, усиленная отрядом немецких и итальянских наёмников, а также местными ополчениями норфолкских и сеффолкских дворян. Использовав измену норичской буржуазии, правительственные войска под командованием Уорика вошли в Норич, куда затем подошли отряды наёмников.

В это время в лагере восставших обострилась борьба между революционными и умеренными элементами, возглавляемыми Кетом, который даже пытался покинуть лагерь, рассчитывая, очевидно, на амнистию. Но эта попытка была сорвана рядовыми участниками восстания, требовавшими решительных действий. 27 августа 1549 г. в долине Дюссендейль произошло сражение, в котором армия крестьян была разгромлена. Восставшие накануне сражения совершили грубую ошибку: они оставили свой укреплённый лагерь в лесу и приняли сражение в долине, где оказались беззащитными против конницы немецких наёмников. Сам Кет бежал с поля сражения ещё до его исхода. После разгрома крестьянских отрядов дворяне учинили кровавую расправу над восставшими. Роберт Кет и его брат были повешены.

В 1569 г. огораживания вызвали серьёзные крестьянские волнения в северных графствах Англии. В 1596 г. такие волнения начались в Оксфордшире, а в 1607 г. и другие центральные графства стали ареной нового большого крестьянского движения против огораживаний.

В соответствии с объективными экономическими условиями Англии XVI в. борьба английских крестьян была прогрессивной борьбой за крестьянский аграрный переворот, за свободное крестьянское хозяйство, за расчистку пути для развития капитализма в Англии без дворян и дворянского землевладения, за капитализм в деревне, который возникает в результате разложения свободного крестьянского хозяйства, ведущего товарное производство, что по сравнению с лендлордизмом при капиталистической аренде обеспечило бы наиболее быстрое развитие производительных сил в стране.

Борьбе английских крестьян, как и всякому другому крестьянскому движению, были присущи черты, ослаблявшие его, — стихийность, недостаточная сознательность и организованность, локальный характер выступлений. Английская буржуазия выступила союзником новою дворянства. Кроме того, в среде крестьянства в XVI в. усилился процесс имущественного расслоения, вследствие чего различные в имущественном отношении слои крестьян по-разному относились к борьбе с огораживаниями, к вопросу о земле. В силу всех этих обстоятельств борьба английских крестьян против огораживаний потерпела поражение. Кровавое законодательство против экспроприированных. Мануфактурные рабочие

Мануфактурные предприятия и фермерские хозяйства в XVI в. были не в состоянии поглотить всю массу экспроприированных крестьян. Толпы безработных, нищих и бродяг заполнили города и дороги Англии; «сколько бедных, слабых, хромых, слепых, увечных, больных, к которым примешиваются и праздные бродяги и негодные преступники, лежат и ползают, прося милостыню, на грязных улицах», — сказано о Лондоне в одной проповеди 1550 г. В начале XVII в. в Лондоне насчитывалось до 50 тыс. пауперов. Короли династии Тюдоров стали издавать свирепые законы против бродяг и нищих, которые Маркс назвал «кровавым законодательством против экспроприированных». Генрих VIII разрешил собирать милостыню только старым и неспособным к труду нищим, а работоспособных бродяг приказывал бичевать и после этого брать с них клятвенное обязательство возвратиться на родину и «приняться за труд»; если наказанный после этого не перестанет бродяжничать,— бичевать его второй раз и, кроме того, отрезать половину уха; а если же он будет задержан в третий раз, то казнить его как преступника. По закону, изданному Эдуардом VI (1547—1553), уклоняющийся от работы безработный отдавался на время в рабство тому, кто донесёт властям, что он является бродягой. Хозяин имел право плетьми принуждать его ко всякой работе, продать, завещать по наследству и т. д. Такого раба за самовольный уход в первый раз осуждали на пожизненное рабство и клеймили, выжигая на щеке или на лбу букву «s» (s1аvе — раб), за второй побег ставили ему на лицо второе клеймо, а в случае побега в третий раз казнили как государственного преступника.

При королеве Елизавете продолжали издаваться жестокие законы о рабочих. «Отцы теперешнего рабочего класса, — пишет Маркс по поводу этого законодательства, — были прежде всего подвергнуты наказанию за то, что их насильственно превратили в бродяг и пауперов».( К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 738. ) Эти кровавые законы имели своей целью предотвратить опасность восстаний экспроприированных, обеспечить приток дешёвой рабочей силы в промышленность и сельское хозяйство и подчинить массу бывших крестьян и ремесленников, ещё недавно самостоятельных мелких хозяев, новому для них режиму наёмного труда, воспитать из них послушных рабочих, безропотно несущих ярмо капиталистической эксплуатации. В ответ на народные восстания Тюдоры ещё больше усиливали жестокость этих законов.

«Революция цен» понизила реальную заработную плату английских рабочих и способствовала обогащению капиталистов, а массовая экспроприация крестьян и ремесленников в XVI в. создавала множество лишённых средств существования людей, вынужденных за самую низкую заработную плату продавать свою рабочую силу. Но заработная плата снижалась и вследствие королевских законов относительно наёмного труда. Особое значение среди них имел так называемый статут о подмастерьях, изданный в 1563 г. Елизаветой. По этому статуту всякий в возрасте от 20 до 60 лет, не имеющий определённых занятий, был обязан работать у того хозяина, который пожелает его нанять; до истечения контракта о найме ему запрещалось бросать работу, а продолжительность рабочего дня устанавливалась в зависимости от времени года. Размер заработной платы должны были определять мировые судьи в графствах (т. е. представители интересов нанимателей) в соответствии со временем года и местными ценами на товары.

Лондонская биржа (открыта в 1571 г.). Старинная гравюра

Мануфактурные рабочие в Англии XVI в. получали всего несколько пенсов в день; рабочим деревенских мануфактур, имевшим обычно небольшое крестьянское хозяйство, платили ещё меньше, чем городским рабочим. Кроме того, часть заработной платы выдавалась товарами, что было очень выгодно предпринимателю, так как фактически давало ему возможность снижать плату. В крупных мануфактурах начинал применяться дешёвый женский и детский труд. В деревне фермеры повышали цены на продукты сельского хозяйства и снижали заработную плату сельскохозяйственным рабочим, перекладывая таким образом на плечи трудящихся уплату высокой ренты лендлордам. По этим причинам в Англии XVI в. реальная заработная плата рабочих намного отставала от роста цен на товары: в 1600 г. она сославляла около 47% реальной заработной платы 1500 г. Развитие торговли

Сдвиги в экономике Англии XVI в. сопровождались ростом внутренней и внешней торговли. В это время сложился единый национальный рынок; Лондон стал экономическим центром страны, и даже отсталые графства севера все более втягивались в торговые связи с ним. В XIV—XV вв. торговля Англии с Италией и странами Востока велась главным образом при посредничестве венецианских купцов. Торговые связи Англии со странами Северной Европы находились в руках немецких купцов, входивших в Ганзейский союз. В XVI в. монополия как тех, так и других была уничтожена, всю внешнюю торговлю Англии взяли в свои руки крупные торговые компании английских купцов, получившие ряд привилегий от правительства: Левантская, Восточная, Московская. В 1588 г. возникла Гвинейская компания, сосредоточившая в своих руках главным образом работорговлю; в 1600 г. была организована Ocт-Индская компания, положившая начало английскому проникновению в Индию. Корона обычно предоставляла таким крупным компаниям монопольное право на торговлю, что позволяло им произвольно повышать цены на товары. Монополии, охранявшие компании от конкуренции, являлись серьёзным препятствием для свободы торговли.

Англия вывозила в другие страны сукна, шерсть, кожи, воск, пиво, олово, свинец, медь, железо и другие товары, а ввозила тонкие полотна, шёлковые ткани, кружева, корабельный лес, овощи и фрукты, растительные масла, пряности, аптекарские товары, серебряную посуду, клинки. Ежегодный товарооборот Англии с Антверпеном в середине XVI в. оценивался в 12 млн. золотых экю, из них на вывоз из Англии приходилось 7,5 млн. экю, а на ввоз — 4,5 млн. экю. Быстро росло английское судоходство, короли поощряли его, разрешая перевозить ряд товаров только на английских кораблях и с командой, состоящей в большинстве из английских моряков.

В то же время возрос в Англии и ростовщический капитал Английские купцы и предприниматели во второй половине XVI в. стали занимать деньги у лондонских ростовщиков, отказавшись от услуг банкиров Антверпена, итальянских и южнонемецких городов, у которых они прежде обычно делали займы Королевское правительство впервые обратилось за займом к английским ростовщикам в 1569 г.

Заседание парламента при Елизавете. Гравюра XVI в.

Следствием роста английской промышленности, торговли и ростовщичества было усиление значения Лондона, превращение его в международный центр торговли и кредита, этому немало способствовал и разгром Антверпена испанцами в 1576 г. Окраины Лондона быстро заселялись пролетаризирующейся беднотой, это были настоящие трущобы. На Темзе, ниже Лондонского моста (построен в XIII в ), быстро рос порт с массой пристаней, доков и складов, «а через реку Темз меж посадов мост камен, а на мосту устроены домы каменые и лавки, и торг великий устроен со всякими товары», — описывал Лондонский мост русский посол в 1600 г. В 1571 г. в Лондоне была открыта биржа. С этого времени начинается расцвет лондонского Сити, центральной части города, где сосредоточивались банковские конторы и крупные торговые предприятия.

В XVI в возросло также и торговое значение Бристоля и Ливерпуля, крупных портов на западном побережье Англии. 2. Внутренняя и внешняя политика Англии Абсолютизм Тюдоров

В период разложения феодальных отношений и возникновения элементов капитализма в Англии, так же как и в других странах, создаётся феодально-абсолютистская монархия. С 1485 по 1603 г. Англией правили короли из династии Тюдоров; они значительно укрепили свою власть, сделав её по существу неограниченной. Первый король этой династии — Генрих VII (1485—1509) успешно боролся с крупными феодалами, противниками усиления королевской власти в стране. Созданная им для наблюдения за исполнением статутов о роспуске вооружённых дружин знати так называемая Звёздная палата превратилась в грозный суд короля по делам политической измены, каравший противников королевского абсолютизма. В первой половине XVI в. была усилена власть английского короля над слабо связанными с Лондоном окраинами — Уэльсом, Корнуоллом и северными графствами, для управления которыми были созданы специальные учреждения.

Тюдоры смогли использовать в качестве орудия усиления своей власти также парламент. Нижняя палата парламента, состоявшая главным образом из мелких и средних дворян и верхушки буржуазии городов, при Тюдорах беспрекословно утверждала законы, внесённые королём, раболепствовала перед ним; верхняя же палата состояла в своём большинстве из представителей аристократии, получившей от Тюдоров большие земельные пожалования и потому покорной им. Однако, несмотря на усиление королевской власти при Тюдорах, бюрократический аппарат на местах был слабым, и местное самоуправление, как и при сословной монархии, продолжало играть крупную роль — через него в графствах и приходах приводились в исполнение все королевские указы. Важные должности в графствах и городах занимали главным образом представители джентри и привилегированной верхушки городской буржуазии.

Эти черты отличали английский абсолютизм от абсолютной монархии в других странах. Они объясняются тем, что в Англии силы крупных феодалов — главных противников абсолютной власти короля — были в результате войны Алой и Белой розы и репрессий Тюдоров основательно подорваны, а в парламенте и органах местного самоуправления вследствие процесса обуржуазивания широких слоев среднего и мелкого дворянства не было такого антагонизма между дворянством и буржуазией, какой имелся в других странах Европы, где восторжествовал абсолютизм.

Генрих VIII. Портрет работы Ганса Гольбейна Младшего. 1637 г.

Особенностью английского абсолютизма было также отсутствие постоянной армии. Тюдоры главное внимание обращали на создание сильного военного флота, а английская армия в XVI в. сохраняла характер старинного ополчения, собираемого и экипируемого за счёт свободных подданных короля, в соответствии с их имущественным достатком. Реформация в Англии

Важным средством укрепления абсолютизма при Тюдорах послужила реформа церкви в Англии, которая началась при Генрихе VIII. Поводом к её проведению послужил отказ папы римского утвердить развод короля Генриха VIII с его первой женой Екатериной Арагонской, родственницей Карла V. В ответ на этот отказ английский парламент в 1534 г. освободил церковь в Англии от подчинения Риму и «Актом о супрематии» провозгласил её главой, вместо папы, Генриха VIII; при этом было объявлено о сохранении всех других католических догматов и обрядов. В основе разрыва с Римом лежало стремление английских дворян и королевской власти использовать церковь как орудие абсолютизма и завладеть землями и имуществом церкви. Парламентскими актами 1536 и 1539 гг. были закрыты в Англии все монастыри, а их имущество и земли конфискованы королём, в 1545 г. были закрыты все часовни, имуществом которых также завладела корона. Как уже говорилось выше, эти конфискации в конечном итоге увеличили земельные владения дворянства и буржуазии Секуляризация монастырских имуществ значительно пополнила королевскую казну Генрих VIII с 15Л6 г за 9 лет получил от конфискованных богатств около 1,5млн. ф. ст. дохода, не считая большого количества дорогой одежды, драгоценных камней и церковной утвари, оставленных королем из награбленной добычи для себя.

Реформация проводилась путем жесточайшего террора. От англичан требовалось полное подчинение новой церкви. За отрицание ее основных принципов полагалась смертная казнь, как за государственное преступление. Опасаясь роста народной оппозиции к новой церкви, Генрих VIII в 1547 г. запретил чтение Библии мастеровым, поденщикам, земледельцам и слугам, которые могли истолковать ее в духе радикальных сектантских учений. При Эдуарде VI англиканская церковь больше отошла от католицизма и восприняла некоторые элементы протестантизма.

При преемнице Эдуарда VI — Марии Тюдор (1553—1558), дочери Генриха VIII ог первого брака, ярой католичке, вышедшей замуж за Филиппа II испанского, в Англии на короткое время восторжествовала католическая реакция. Опираясь на недовольные абсолютистской политикой слои дворян ства, главным образом из экономически отсталых районов Англии, Мария восстановила католичество и стала преследовать деятелей реформации, за что и получила от них прозвище «кровавой». Однако Мария не решилась возвратить церкви монастырские земли и имущества, отнятые короной при ее отце и перешедшие в руки светских владельцев.

Сближение Марии с Испанией, самой опасной соперницей Англии, испугало широкие слои англичан В 1554 г. под лозунгом защиты Англии от испанцев вспыхнуло восстание, руководимое кентским дворянином Уайаттом. Собрав значительный отряд пз крестьян Кента, Уайатт двинулся к Лондону. Восстание было подавлено, потому что как лондонская буржуазия, так и дворяне и зажиточные крестьяне из числа восставших испугались угрозы народного движения в Лондоне.

После смерти Марии английская корона перешла к Елизавете I (1558—1603), дочери Генриха VIII от второго брака, не признанного папой. Елизавета восстановила реформированную церковь. В этом её поддержало большинство дворян и буржуазии. При Елизавете английский абсолютизм достиг вершины своего могущества. При ней была составлена окончательная редакция англиканского символа веры (так называемые 39 статей), которая была принята парламентом в 1571 г.

Церковь, созданная в Англии реформацией, стала называться англиканской. Она была национальной церковью и заняла среднее положение между католической и протестантской церквами. В «39 статьях» признавались и протестантские догматы об оправдании верой, о Писании как единственном источнике веры, и католический догмат о спасающей силе церкви (с некоторыми оговорками). Главой англиканской церкви стал король, а сама церковь превратилась в часть государственного аппарата феодально-абсолютистской монархии. «Король имеет верховную власть в церкви над всеми сословиями и лицами; но он не имеет права проповедовать слово божие и совершать таинства»,— говорится в «39 статьях». Боюслужение совершалось на английском языке. Отвергалось учение католической церкви об индульгенциях, о почитании икон и мощей, было уменьшено число праздников в честь святых. Одако признавались таинства крещения и причащения, были сохранены епископат, а также литургия и ряд других обрядов, характерных для католической церкви. По-прежнему взималась десятина, которая стала поступать в пользу короля и превратилась в важное средство обобщения короля и новых владельцев монастырских земель. Корона, передавая монастырские земли светским собственникам, одновременно передавала им также право на десятину, ранее собираемую монастырями. Так появился в Англии слой светских лиц, получавших десятину. Политика Тюдоров

Классовой опорой абсолютизма в Англии были феодалы, старое дворянство. В условиях разложения феодальных отношений этот класс, теряя свои экономические позиции, с помощью сильной монархии стремился удержать крестьянство под гнётом феодальной эксплуатации, сохранить своё господство, сломить силы мятежной знати, препятствующие укреплению власти класса феодалов в целом, а также использовать в своих интересах богатство растущей буржуазии и примыкавшего к ней нового дворянства. Именно этими задачами определялась как внутренняя, так и внешняя политика Тюдоров.

Стоя на страже интересов феодального способа производства, Тюдоры пытались остановить огораживания и развитие крупных шерстяных мануфактур.

Огораживания разрушали феодальную деревню, они обостряли недовольство среди крестьян и увеличивали число нищих и бродяг в стране, угрожая серьёзными социальными потрясениями. Абсолютная монархия была заинтересована в сохранении крестьянства как класса феодального общества ещё и по той причине, что важнейшей статьёй её доходов были налоги, взимаемые с крестьян; из них же набиралось главным образом военное ополчение. Поэтому Тюдоры, опираясь на своё право верховных сеньоров всех земель Англии, издали ряд законов против огораживаний. В парламентском акте от 1489 г., направленном против разрушения деревень, запрещалось уничтожение домов и строений. Генрих VIII запретил скотоводам держать более 2 тыс. овец, а скупщикам ферм — владеть более чем одной фермой, предписав огораживателям восстановить все разрушенные со времени воцарения его отца (1485 г.) крестьянские хозяйства и постройки. В 1517 г. была послана в графства королевская комиссия для расследования случаев огораживаний и наказания всех нарушителей этих законов. Во второй половине XVI в. тоже издавались законы против огораживаний. Однако законодательство Тюдоров против огораживаний потерпело полную неудачу. Короли феодальной монархии, Тюдоры пытались остановить огораживания, сохраняя при этом незыблемой феодальную собственность дворян на землю и все их привилегии: ни один их акт против огораживаний не предоставлял крестьянам права полной частной собственности на их земельные участки, оставлял их в положении феодально зависимых держателей дворянской земли, что существенно облегчало дворянам экспроприацию крестьян. Кроме того, дворяне-огораживатели в графствах и приходах не подчинялись актам против огораживаний, всякими способами скрывали от королевских комиссаров действительные размеры огороженных ими земель, произведённые разрушения, количество овец. Контроль за исполнением этих актов на местах осуществляли мировые судьи, очень часто сами заинтересованные в огораживаниях и даже являвшиеся их активными участниками.

В 1541 г. Генрих VIII создал специальную палату для сборов платежей, которые все дворяне, как его вассалы, обязаны были вносить в казну короля в случаях отчуждения своих земель, передачи их по наследству, опеки и т. д. Эта мера должна была укрепить феодальную структуру землевладения в Англии в условиях интенсивно происходившего в XVI в. процесса перехода земель в руки буржуазных элементов и увеличить доходы короны. Тюдоры поощряли развитие сукноделия в Англии, но в то же время они пытались законодательным путём остановить рост шерстяных мануфактур и упаДок цехового ремесла. Акт 1555 г. о ткачах сильно ограничивал число станков, которые имел право держать суконщик в городе или в деревне; другой акт даже запрещал заниматься сукноделием вне городов. Но эти акты были бессильны остановить рост мануфактурного производства сукна, и правительство в конце концов само было вынуждено ограничивать действие их, отказываясь от их распространения на целые районы, где суконное производство уже стало важнейшей отраслью хозяйства.

Однако в то же время Тюдоры политически объединили под своей властью всю страну, подавляя выступления мятежной знати, поощряли развитие торговли, предоставляя купцам ряд льгот, поддерживали первые колониальные захваты, мореплавание, работорговлю, морское пиратство, издавали свирепые законы против бродяг и нищих, жестоко подавляли народные движения в стране. Это не только отвечало интересам класса феодалов в целом, но и обеспечивало абсолютизму Тюдоров поддержку со стороны подымающегося класса буржуазии и примыкающего к нему нового дворянства, которые на первых порах весьма нуждались в защите их интересов сильной монархией. Используя эту поддержку, Тюдоры смогли укрепить свою власть и разрешить ряд важнейших задач в своей внешней и внутренней политике. Таким образом, политика Тюдоров была противоречивой. С одной стороны, они стремились сохранить незыблемость феодального строя, с другой стороны, они оказывали покровительство деятельности буржуазии. В этой противоречивой политике английской монархии XVI в. нашёл своё выражение тот факт, что в недрах феодального общества возникал новый уклад, который Тюдоры стремились использовать в интересах класса феодалов и феодального государства. Шотландия в XVI в.

Соседняя с Англией Шотландия в XVI в. была самостоятельным королевством, занимавшим северную часть острова. Она делилась на две области — на Северную, или Горную, Шотландию и Южную, или Долинную, Шотландию. Горная Шотландия была самой отсталой областью королевства; в ней господствовали феодально-патриархальные отношения; её жители занимались скотоводством и охотой и жили ещё родовыми общинами — кланами. Во главе кланов стояли вожди, которые жестоко эксплуатировали крестьян, взимая с них различные поборы, главным образом в натуральном виде. В XVI в. в этой области товарное производство развивалось ещё медленно, городов было мало. Южная Шотландия развивалась быстрее, её жители наряду со скотоводством занимались и земледелием, а товарное производство в ней сделало большие, чем на севере, успехи. В ней имелось много городов, оживлённо торговавших с Англией, Нидерландами и Францией, куда вывозились кожи и шкуры, мясо, сало и масло, лососина, шерсть и шерстяные ткани. Особенно быстро развивались связи Южной Шотландии с экономически более развитой Англией; многие англичане переселялись в шотландские города и долины.

Шотландская деревня была очень бедной. Большинство крестьян Южной Шотландии являлось краткосрочными держателями земли у феодалов, которые пользовались этим для произвольного повышения ренты. Под влиянием успехов товарного производства в XVI в. феодалы начали осуществлять коммутацию крестьянских повинностей, нередко при этом сгоняя с земельных участков прежних владельцев и передавая эти участки новым держателям за более высокую ренту. На севере шотландские короли в XVI в. начали превращать вождей кланов в лендлордов, создавая из них: своих вассалов, держателей земли от короны. Всё это усиливало гнёт феодалов в деревне. Крупные феодалы увеличивали свои доходы также междоусобными войнами и грабежами, пользуясь раздробленностью страны и слабостью королевской власти.

В XVI в. шотландский престол занимала династия Стюартов. Вследствие медленного и неравномерного развития экономических связей между областями страны процесс централизации в Шотландии в этот период ещё не закончился (отсутствовала даже единая денежная система). Крупные феодалы Южной Шотландии и вожди кланов в северной части страны сохраняли свою независимость, им подчинялось много вассалов из мелких феодалов-дворян; у крупных феодалов имелись сильные дружины и свои свиты, а в качестве сеньоров они удерживали под своей властью ряд городов, особенно на юге. Управление в городах Южной Шотландии находилось в руках купеческой олигархии, которая ревниво оберегала свои старинные привилегии, полученные от королей или от крупных феодалов. Буржуазные элементы в городах только начали зарождаться, кроме того, многие из горожан были более заинтересованы в развитии связей с другими странами и прежде всего с Англией, чем в объединения с отсталым севером Шотландии. В таких условиях Стюарты, не имея прочной опоры в городах, не могли сломить всесилие магнатов и часто сами становились орудием в руках той или иной феодальной клики, боровшейся за власть, особенно когда на троне сидели несовершеннолетние короли. В Англии не без основания сравнивали Шотландию в этом отношении с Польшей.

Экономически слабая, раздираемая внутренней борьбой Шотландия стала в XVI в. объектом захватнических устремлений Англии, а также Франции и Испании. Она была вовлечена в их борьбу, что привело в конечном счёте к потере ею независимости. Особенно активной в борьбе за Шотландию была Англия. Война с Англией в первой половине XVI в. велась с перерывами в течение ряда десятилетий. В 1542 г. шотландский король Яков V, потерпевший поражение в этой войне, умер. Шотландская корона перешла к его малолетней дочери Марии Стюарт, которую отправили во Францию и воспитали ярой католичкой. Шотландией в качестве регента стала управлять мать королевы — Мария Гиз, представительница могущественного во Франции рода Гизов. Для помощи в войне с англичанами на территорию Шотландии были введены французские войска, которым в 1551 г. удалось изгнать английскую армию из Шотландии. Но в результате этого Шотландия оказалась под властью французской короны: Мария стала женой французского короля Франциска II, которому были переданы все доходы шотландской короны в уплату долга за военную помощь против англичан, его войска оккупировали важнейшие крепости страны, а высшие должности в государстве заняла французская знать.

В это время в Шотландии усилилось движение за реформу церкви под знаменем кальвинизма. Кальвинизм получил здесь широкое распространение не только среди горожан, но и среди значительной части феодалов (особенно на юге), которые рассчитывали при помощи реформации завладеть всеми церковными богатствами и использовать пресвитерианский строй новой церкви для усиления своих позиций в борьбе против Стюартов, отдавших страну под власть католической Франции. Вождём и идеологом шотландской реформации был Джон Нокс (1505—1572), профессор богословия, священник англиканской церкви, который эмигрировал во время католической реакции из Англии и прожил несколько лет в Женеве. После своего возвращения в 1555 г. в Шотландию Нокс возглавил кальвинистов. Нокс обычно заканчивал свои проповеди перед народом словами: «Боже! Избави нас от тирании блудницы», имея в виду Марию Стюарт. Был создан союз кальвинистов — «Ковенант». Когда в стране начались народные выступления против католической церкви, кальвинисты открыли военные действия против французов. Им помогала оружием и деньгами только что вступившая на английский престол Елизавета; она рассчитывала с помощью кальвинистов не только подчинить себе Шотландию, но и избавиться от опасной для неё претендентки на английскую корону в лице Марии Стюарт. После прихода к власти Елизаветы и восстановления ею англиканской церкви папа и католические державы стали строить планы свержения её с престола и возведения на её место Марии Стюарт, которая, по их расчётам, должна была навсегда покончить с реформацией в Англии. В 1559 г. Мария и её муж приняли титул английских королей; в ответ на это Елизавета усилила помощь шотландским кальвинистам. В 1560 г. английский флот осадил шотландскую крепость Лейт. Шотландские кальвинисты одержали победу, и в Эдинбурге был подписан договор, по которому французские войска выводились из Шотландии, власть в стране переходила в руки совета из 12 представителей аристократии (5 из них назначались парламентом, а 7 — королевой), объявлялась свобода вероисповедания, Мария Стюарт и её муж должны были отказаться от своих прав на английскую корону. Шотландский парламент, воспользовавшись победой, ввёл в Шотландии пресвитерианскую церковь и произвёл секуляризацию церковных богатств, раздав большую их часть аристократии.

Мария, находясь во Франции, отказалась признать Эдинбургский договор. Гизы уже готовились к новой интервенции в Шотландию; однако смерть Франциска II лишила их влияния во Франции, и Марии пришлось возвратиться в своё королевство, где она вскоре для подкрепления своих претензий на английскую корону вышла замуж за Дарнлея, родственника Тюдоров. С возвращением Марии внутренняя борьба в Шотландии разгорелась с новой силой. Мария приблизила к себе католическую знать, преследовала кальвинистов, получала денежную помощь от папы и Гизов, установила секретные связи с католической знатью в Англии, тайно готовившей мятеж против Елизаветы. Со своей стороны Елизавета субсидировала борьбу шотландских кальвинистов, возглавляемых графом Мюрреем. В 1567 г. кальвинисты подняли восстание против Марии, обвинив её в связях с убийцами её мужа Дарнлея. Оказавшись в руках восставших, Мария была вынуждена отречься от престола в пользу своего малолетнего сына Якова VI. Вскоре ей удалось бежать, но королевские войска, посланные против восставших, потерпели поражение, и Мария была вынуждена покинуть страну. Елизавета, у которой Мария искала убежища, заключила её в замок.

Таким образом, в конце 60-х годов XVI в. в Шотландии у власти оказались проанглийские элементы из кальвинистов, регентом при Якове VI стал Мюррей, а сама Мария оказалась в плену у Елизаветы. «Лучшая политика — это сохранить нашу власть над королём Шотландии и его страной, удержать его в наибольшем повиновении и дружбе, вследствие чего его связи с другими державами не смогут принести нам вреда»,— заявлял один из активных деятелей правительства Елизаветы. В 1586 г., в условиях обострения англо-испанской борьбы, Елизавета закрепила английское влияние в Шотландии, заключив союз с Яковом VI. Яков обязался не поддерживать Испанию, не помогать шотландским и ирландским католикам, за что его обещали признать наследником английской короны. Борьба Англии с Испанией

Ко второй половине XVI в. относится начало английской колониальной экспансии, первые попытки создать колониальную империю. В колониях рассчитывали найти золото и серебро, выгодный рынок сбыта и источник сырья для английской промышленности, земли для создания поместий колонистов и для выселения из Англии большого количества бродяг и нищих.

Но на пути английской экспансии стояла Испания, обладавшая богатыми колониями в Америке и усилившаяся в 1581 г. в результате присоединения Португалии со всеми её колониями в Азии. С середины XVI в. борьба Англии с Испанией приняла форму контрабандной торговли с колониями Испании и пиратского грабежа ее портов и судов, перевозивших американское золото и серебро. В Англии возникли специальные купеческие компании для снаряжения пиратских экспедиций против испанцев. Елизавета и многие представители высшей знати Англии были пайщиками ряда таких компаний. Пиратские экспедиции наносили громадный ущерб Испании, исчислявшийся до 3 млн. дукатов в год. Однажды английские корсары ограбили испанские корабли, вёзшие в Нидерланды для расплаты с войсками 450 тыс. дукатов, занятых в Генуе.

В 1562 г. Джон Хаукинс, плимутский судовладелец, достиг берегов Гвинеи в Африке, откуда вывез большую группу негров и доставил их контрабандой на о. Эспаньолу (Гаити), где и продал в рабство испанским колонистам, положив начало английской работорговле. Позже он совершил еще несколько удачных рейсов в Вест-Индию. Елизавета за эти «подвиги» возвела Хаукинса в дворянство и сделала его адмиралом, на гербе этого дворянина-работорговца был изображён связанный негр-невольник. Примеру Хаукинса последовали другие английские корсары.

Лотерейный билет, выпущенный в Англии в 1616 г. для финансирования колонизации Виргинии.

Пират Френсис Дрейк (позднее — адмирал королевы) прославился и разбогател на грабежах испанских колоний в Америке. В 1578 г. он с небольшой эскадрой, пройдя через Магелланов пролив, ограбил испанские города по побережью Чили и Перу, где были приготовлены большие запасы золота и серебра для отправки в Европу. Потом Дрейк пересёк Тихий океан, побывал на Молуккских островах и затем, обогнув мыс Доброй Надежды, вернулся в 1580 г. с огромной добычей в Англию, совершив, таким образом, второе после Магеллана кругосветное путешествие. Тщетно испанский посол в Лондоне требовал от Елизаветы возмещений за учинённый Дрейком грабёж. Королева лично посетила корабль Дрейка в Плимуте, возвела Дрейка в рыцари, а бриллиантом, подаренным ей Дрейком из числа награбленных сокровищ, украсила свою корону.

В 1583 г. гавань Сен-Джон и прилегающие к ней территории на острове Ньюфаундленд были объявлены владениями королевы Елизаветы. Вскоре фаворит королевы пират Уолтер Рэли исследовал часть восточного побережья Северной Америки, названную им Виргинией, и основал там первую английскую колонию.

Таким образом, английские купцы и крупные торговые компании при поддержке государства начали активную борьбу с Испанией и, действуя пиратскими методами, вступили на путь создания английской колониальной империи.

Со своей соперницей Испанией английская монархия сталкивалась не только на мировых торговых путях того времени, но и в сфере европейской политики. Поскольку католические силы в Европе являлись орудием испанской политики, английская монархия поддерживала их противников.

Елизавета поддерживала гугенотов во Франции и помогала восставшим Нидерландам, а Испания оказывала помошь ирландским католикам в их борьбе против английского господства в Ирландии, засылая туда своих агентов, главным образом иезуитов, и готовя вторжение на её территорию. В самой Англии испанские агенты организовали ряд католических заговоров против Елизаветы. В центре этих заговоров стояла бывшая шотландская королева Мария Стюарт, находившаяся в Англии в заточении.

В 1569 г. в северных графствах Англии вспыхнуло вооружённое восстание; его возглавляли графы Нортумберленд, Уэстморленд и другие представители феодальной знати, недовольные усилением абсолютизма при Елизавете. В прокламации восставших говорилось, что их выступление направлено против тех людей, которые окружают королеву, ибо они ради собственного возвышения «ниспровергли в стране истинную веру» и «уничтожают аристократию». Целью мятежников было посадить на трон вместо Елизаветы «законную» королеву Марию Стюарт, освободив её из заключения, восстановить католичество и подчинить Англию союзу католических держав Европы. Главари мятежа тайно получали денежную помощь и инструкции от папы и испанского короля, поддерживали связь с Марией; намечалась высадка в северной Англии испанских войск герцога Альбы из Нидерландов и выступление католической знати Шотландии. Восставшим феодалам удалось за демагогическим лозунгом восстановления «истинной веры» на время скрыть свои узкоклассовые и антинациональные цели и повести за собой в северных графствах довольно широкие слои народа, использовав обострение социальной борьбы в этих графствах и направив её на первых порах против абсолютистской политики Елизаветы и английской реформации. Восставшие создали значительную армию, которая, овладев важнейшими пунктами на севере, пыталась направиться на юг с целью поднять остальные графства страны и взять Лондон.

Однако в борьбе против восстания на севере страны Елизавета опиралась на широкие слои дворянства и буржуазии большинства графств Англии, понимавшие, что победа мятежников серьёзно ослабит королевскую власть в стране, приведёт к разгулу феодально-католической реакции и подчинит Англию её главной сопернице — Испании. Не поддержали восстание на севере и крестьяне других графств Англии. Воспользовавшись этим, Елизавета направила против отрядов мятежных феодалов большие силы своей армии и флота, которым удалось принудить восставших к отступлению на север. В это время в северных графствах крестьяне и городская беднота вопреки религиозным лозунгам восстания начали борьбу против феодализма; «стало опасно доверять в этом кипящем котле простому народу», — характеризовал положение, сложившееся на севере, один из участников восстания. Испугавшись антифеодальной войны в своём тылу, мятежные феодалы поспешили отступить на север, распустив при этом многочисленные крестьянские и городские отряды, примкнувшие к их армии. Испанская интервенция отпала в связи со вспыхнувшей Нидерландской революцией и войной с турками на Средиземном море. При таких обстоятельствах восстание на севере было подавлено осенью 1569 г. правительственными войсками с большой жестокостью. Многие главари восстания успели бежать в Шотландию, а затем в Испанию и Рим; они продолжали оттуда борьбу против Елизаветы.

В 1570 г. папа Пий V издал буллу об отрешении Елизаветы от власти как незаконной королевы, об отлучении её от церкви как еретички и об освобождении её подданных от присяги верности и о запрещении повиноваться ей.

После подавления восстания на севере, несмотря на жестокие репрессии против католиков в стране, испанским агентам всё же удалось организовать ряд заговоров английских католиков с целью провозглашения Марии королевой Англии. Крупнейшим из них был заговор Бабингтона. Заговорщики предполагали убить Елизавету, освободить Марию, поднять восстание католиков в Англии и Ирландии и тем самым помочь высадке в Англии испанских и французских войск, которые должны были захватить Лондон, расправиться со сторонниками Елизаветы, уничтожить ненавистный испанцам английский флот и восстановить католицизм. Заговорщики были связаны с папой, Филиппом II, Гизами, Марией Стюарт. Но правительство Елизаветы через своих многочисленных шпионов внимательно следило за подготовкой заговора; через руки государственного секретаря Англии Уолсингема — одного из главных организаторов борьбы с Испанией — проходила даже тайная переписка Марии. Заговорщики в Англии были схвачены и казнены в сентябре 1586 г. Мария как государственная преступница была предана специальному суду, который вынес ей смертный приговор, встреченный в Лондоне всеобщим одобрением; в феврале 1587 г. она была обезглавлена.

Казнь Марии Стюарт явилась серьёзным поражением католической реакции в Европе. Папа Сикст V особой буллой призвал католиков к войне с Англией. Испания стала готовить вторжение в Англию. Филипп II снарядил для осуществления этого вторжения большой флот — «Непобедимую армаду», состоявший главным образом из тяжёлых кораблей, имевших на борту более 20 тыс. отборных солдат и около 3 тыс. орудий. Армада должна была пройти в Дюнкерк, взять там на борт испанские войска, находившиеся в Нидерландах, и затем высадить десант в устье Темзы, недалеко от Лондона. Испанцы рассчитывали, что их вторжение будет поддержано восстанием английских католиков.

Френсис Дрейк. Гравюра Р. Элстрейка.

В Англии война с Испанией получила значение борьбы за национальную самостоятельность страны. Были созданы сухопутная армия для отпора десанту и защиты Лондона и флот, насчитывавший около 200 боевых и транспортных кораблей. Большую часть этого флота составляли частные купеческие и пиратские суда, присланные различными городами Англии; ими командовал Дрейк. В противоположность испанскому английский флот состоял из лёгких быстроходных кораблей и был лучше вооружён артиллерией. В соответствии с этим была принята такая тактика: избегать генерального морского сражения, но активно атаковать отдельные корабли и мелкие соединения на флангах и в тылу армады. Экипажи английских судов состояли из моряков, прошедших хорошую школу в торговом или рыболовном флоте и нередио участвовавших в пиратских налётах на испанские корабли. Хаукинс, Рэли и другие крупные пираты и мореходы этого времени приняли участие в сражении с армадой Англичанам помогал голландский флот.

26 июля 1588 г. армада вышла из Ла-Коруньи и через несколько дней достигла английских вод у Плимута; отсюда она направилась к Дюнкерку. Это был момент, удобный для атаки со стороны английского флота. Морские сражения длились две недели, и в итоге армада не смогла дойти до Дюнкерка. Испанскому флоту не удалось соединиться с сухопутными войсками; он был оттеснён в Северное море, потеряв большое количество кораблей. «Перья у испанцев выщипывались одно за другим»,— говорили тогда англичане. Большие потери и деморализация моряков и солдат заставили командование армады начать отступление. Но сильный южный ветер не позволил совершить обратное плавание через Ла-Манш. Разразившаяся буря разбросала корабли армады у берегов Шотландии и довершила её разгром. На западном побережье Ирландии было взято в плен более 5 тыс, выброшенных сюда бурей испанцев.

Победа английского абсолютизма над мятежной аристократией и поддерживающими её силами международной католической реакции закрепила политическое объединение Англии и спасла её от угрозы чужеземного владычества. К. Маркс в «Хронологических выписках», оценивая деятельность Елизаветы, отмечал: «...несмотря на гнусный характер ее правления и на бедствия народа в ее царствование», опасность, угрожавшая самостоятельности Англии со стороны католической реакции, сделала «пребывание ее во главе правительства вопросом национального значения».

С гибелью испанской армады было подорвано морское могущество Испании. Господство на море стало переходить к Англии и Голландии, что открывало перед ними возможность осуществить большие колониальные захваты и ускорить посредством грабежа колоний процесс первоначального накопления и развитие капитализма. В 1596 г. английские корабли разгромили испанский флот в гавани Кадиса. В последние годы царствования Елизаветы флот Ост-Индской компании побывал на «Островах пряностей» (Молуккских островах) и в индийском порту Сурат, положив начало торговле Англии с Индией; после того как в 1612 г. английские корабли разбили португальскую эскадру близ Сурата, компания создала в этом городе свою постоянную торговую факторию. Подчинение Ирландии и начало массового обезземеления ирландцев

Ирландия была первой английской колонией. Её завоевание началось в XII в. К началу XVI в. большая часть Ирландии ещё не подчинялась англичанам. Англичане господствовали только в юго-восточной прибрежной полосе, называемой Пэль. Но и здесь англичане вынуждены были платить могущественным ирландским зождям и правителям так называемую чёрную ренту, чтобы обезопасить себя от их нападений. Однако ирландцы к этому времени уже были лишены самых богатых и плодородных областей и оттеснены в горы, леса и болота. Это обрекло производительные силы и общественный строй Ирландии на длительный застой, сохранило раздробленность страны и господство в ней феодально-патриархальных отношений вплоть до начала XVII в. На многих территориях не покорённых англичанами областей главным занятием жителей в XVI в. было скотоводство, а земледелие играло второстепенную роль. Ирландцы вели в этих областях полукочевой образ жизни, редко употребляли деньги, и купля-продажа часто совершалась в форме натурального обмена. Жили они родовыми общинами — кланами, насчитывавшими до 5—6 тыс. родственников, а их общественная жизнь регулировалась брегонскими законами, представлявшими собой свод «варварского» права Ирландии, кодифицированный ещё в 438 г. н. э. В случае убийства человека преступник, как во времена варварских «Правд», уплачивал родным убитого вергельд—«эрик». Значительное количество земель продолжало находиться как общая собственность в распоряжении кланов. Эти земли разделялись между главами патриархальных семей, входивших в состав кланов. Если кто-либо из участвовавших в разделе умирал, то его участок не переходил по наследству детям, а все участки снова соединялись вместе и производился их передел; такие переделы обычно совершались каждые 2—3 года. Этот обычай назывался гевелкайнд. У ирландцев существовал и другой обычай: танистри. Согласно ему члены кланов избирали вождей и их преемников-танистов; каждому из них из земель клана выделялся особый участок, который не передавался по наследству его детям, а переходил к преемнику по должности как собственность клана. Но должности вождей очень рано были монополизированы в руках отдельных богатых семей, и должностные наделы, следовательно, превратились в их постоянные владения; кроме того, вожди различными путями приобретали в свою собственность значительное количество земли и вместе с должностными наделами использовали их как средство феодальной эксплуатации пришельцев и своих обедневших родичей. Они взимали повинности, частично в денежной форме, как с держателей своих земель, так и со свободных, но находящихся под их властью крестьян. Освящённые традициями родовых отношений, эти феодальные повинности были велики и являлись средством беззастенчивого грабежа ирландских крестьян клановой знатью. Страна в XVI в. была раздроблена на самостоятельные владения вождей, королевская власть фактически отсутствовала, вожди часто враждовали между собой и вели войны, что способствовало подчинению Ирландии Тюдорам.

Экономически и политически слабая Ирландия обладала большими природными-богатствами; она представлялась английскому дворянству и буржуазии XVI в. весьма заманчивым объектом колониального грабежа и важным опорным пунктом для утверждения господства Англии на море в борьбе с Испанией. Эти классы требовали от Тюдоров завоевания всего острова и превращения Ирландии в покорную английскую колонию. Усиление королевской власти при Тюдорах позволяло предпринять это завоевание. Генрих VII и Генрих VIII прежде всего укрепили свою власть над Пэлем. Генрих VIII прекратил выплату «чёрной ренты». Многие могущественные фамилии англо-ирландской знати, которые боролись между собою за власть в Ирландии, были истреблены. Парламент Пэля мог отныне созываться лишь с разрешения английского короля и обсуждать только те законы, которые были предварительно обсуждены в Лондоне. В 1541 г. Генрих VIII присвоил себе титул короля Ирландии, потребовал от ирландских феодалов присяги верности, начал принимать от них земли кланов и передавать им эти земли снова в качестве своего пожалования с включением их владельцев в состав английской феодальной иерархии. Реформация и связанная с ней конфискация монастырских земель в Ирландии явились важным средством подчинения Ирландии и обезземеления ирландцев — бывших держателей монастырских земель, что ещё более углубило рознь и борьбу между Англией и Ирландией. «Ирландцы считают, что наступит день, когда англичане навсегда изгонят их и лишат земли»,— сообщал один английский чиновник из Ирландии. Большинство ирландцев осталось католиками, чем много раз пытались воспользоваться Рим и Испания в борьбе с Англией.

Основным средством ограбления и подчинения Ирландии англичанами в XVI в. стали массовые конфискации земель ирландцев и передача их английским колонистам.

Первая массовая конфискация была проведена при Марии Тюдор. Воспользовавшись распрями между ирландскими вождями двух соседних с Пэлем графств и лордами Пэля, королева объявила действия вождей мятежом и конфисковала земли обоих графств. Это было грубейшим нарушением ирландских поземельных отношений, сохранивших следы клановой собственности на землю и не допускавших конфискации земли за те или иные проступки членов клана, в том числе и вождей. Конфискованные земли были розданы в 1563—1564гг. на очень выгодных условиях английскимвоенным и чиновникам; ирландцам оставили 1/3, земель, причём это были самые худшие земли. При Елизавете английские власти в Ирландии, вмешавшись в борьбу ирландских вождей в Манстере (Юго-Западная Ирландия), спровоцировали восстание против англичан, а затем, жестоко подавив его, конфисковали в 1586 г. большую часть земель ирландцев этой обширной области. Эти земли были розданы крупными участками английским колонистам — главным образом представителям знати и фаворитам королевы — с условием их заселения англичанами и введения в них английской системы феодальных поземельных отношений.

Елизавета. Портрет работы неизвестного мастера второй половины XVI в.

Колонизаторская политика Тюдоров в Ирландии усилила борьбу ирландцев за освобождение своей страны от гнёта английских захватчиков. Во второй половине XVI в. произошло несколько крупных восстаний против английского господства, а в 1594 г. на севере Ирландии, в Ольстере, началось новое большое народное восстание, во главе которого стали графы Тирон и Тирконель. Восставшие требовали свободы вероисповедания для католиков, прекращения земельных конфискаций и возврата ирландцам ранее отнятых земель, назначения чиновников из ирландцев, устранения стеснений, введённых английской короной в области торговли. Вожди восставших составили «Лигу Севера», создали и обучили армию, насчитывавшую до 16 тыс. человек. Эта армия нанесла английским войскам серьёзное поражение на реке Блекуотере. Положение англичан было критическим, южные районы Ирландии поддерживали восставших, которые ждали денежной и военной помощи от Испании. Елизавета послала на подавление восстания 22-тысячную армию во главе со своим фаворитом графом Эссексом. Но Эссекс потерпел поражение и начал вести с восставшими переговоры о перемирии, за что был отозван из Ирландии и лишён всех занимаемых им должностей. Новый наместник Ирландии, Маунт-джой повёл против ирландцев опустошительную войну. Он уничтожал мирное население, сжигал деревни, истреблял посевы. В 1601 г. в Ирландии в порту Кинсал высадился 5-тысячный отряд испанских войск, стремившихся использовать ирландское восстание в интересах своей борьбы против Англии. Однако Маунтджой предотвратил соединение испанского отряда с главными силами восставших, подошедших к городу Кинсалу, и разгромил их порознь. В 1603 г. восстание было жестоко подавлено. «Вашему величеству не над чем повелевать в этой стране, как только над трупами и кучами пепла», — писал Маунтджой Елизавете.

Новый король Яков I Стюарт конфисковал земли в шести графствах Ольстера; он роздал их английским колонистам с условием вести хозяйство по английскому образцу и заселить их англичанами. Много ирландцев было выселено из Ольстера.

Вследствие этих больших конфискаций в Ирландии уничтожались родовые пережитки в области поземельных отношений, создавалось крупное феодальное землевладение английских лендлордов, а ирландцы насильственно лишались земли и превращались в мелких держателей земель английской аристократии на очень тяжёлых условиях аренды. Это было английским лендлордам выгоднее, чем привозить сюда, согласно условиям пожалований, держателей из Англии. Массовое обезземеление и грабёж ирландцев были одним из рычагов процесса первоначального накопления в Англии.

Так при Тюдорах вся Ирландия стала быстро превращаться в английскую колонию, в «... цитадель английской земельной аристократии», — как называл её Маркс.( Письмо К. Маркса — 3. Мейеру и А. Фогту. К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, 1853, стр. 234.) Отношения Англии с Россией в XVI в.

В 1524г. русские послы по дороге в Испанию, ко двору Карла V, впервые посетили Англию. В 1552 г. один из кораблей экспедиции Уиллоуби — Ченслера, отправившейся на поиски северо-восточного пути в Китай, прошёл через Белое море в Холмогоры (в устье Северной Двины). После прибытия Ченслера в Москву (1553 г.) между Русским и Английским государствами установились регулярные торговые и дипломатические связи. Русское государство не имело возможности вести торговлю со странами Западной Европы через Балтийское море. В этих условиях приобретала важное значение связь России с Англией беломорским путём. Иван Грозный покровительствовал развитию русско-английской торговли. Он даровал купцам английской Московской компании право свободного въезда, передвижения и беспошлинной торговли в русских землях, подарил им дом в Москве. Расцвет деятельности Московской компании приходится на 60—70-е годы XVI в. Англичане привозили в Россию сукна, галантерейные товары, оружие, серу, селитру, свинец, а русские купцы продавали англичанам лён, пеньку, сало, воск, меха. Московская компания монополизировала поставку английскому флоту русских канатов, признававшихся в это время лучшими.

Английские купцы и дворяне, члены Московской компании, преследовали цели подчинения русского рынка и установления через Россию непосредственных торговых связей с Ираном, Средней Азией и Индией по Волжскому пути. Елизавета не желала поддерживать Россию в её борьбе за выход к Балтийскому морю. В конце 60-х годов, в трудный для России момент Ливонской войны, Иван Грозный, стремясь приобрести союзников в Европе против Габсбургов, оказывавших скрытую поддержку его противникам, предложил Елизавете вступить в династический брак и заключить с ним военно-политический союз. Однако она отказалась от такого союза, боясь серьёзных столкновений с Габсбургами, враждебно относившимися к русскому продвижению в Прибалтику. В ответ на это Иван Грозный лишил в 1570 г. Московскую компанию ряда привилегий (в дальнейшем часть отнятых привилегий была восстановлена). В своём послании к Елизавете Иван Грозный упрекал её в том, что в Лондоне с русским послом вели переговоры только о торговых делах. Угрожая немилостью английским купцам, он заявлял: «А Московское государство пока и без английских товаров не бедно было». В начале 80-х годов снова велись переговоры с Елизаветой относительно заключения русско-английского военно-политического союза, однако и на этот раз английское правительство отказалось от него, выставив неприемлемые для России условия.

Англия не поддерживала Россию и в борьбе с турецкой опасностью. Более того, в своей борьбе с Испанией Англия пыталась использовать в качестве своего союзника турецкого султана. Хотя султан и не оказал в это время прямой военной помощи Англии, турецкая угроза на Средиземном море всё же отвлекла от Англии часть испанских сил.

В конце XVI в. русское правительство было встревожено слухами о том, что англичане помогают Турции людьми и деньгами против Габсбургов и папы. Елизавета в 1598 г. писала русскому царю, что это — ложные слухи и что деятельность англичан в Турции ограничивается только областью торговли. Тем не менее в 1600 г. в Лондон было направлено русское посольство, перед которым была поставлена задача добиться изменения отношений Англии с Турцией. Однако посольство было безуспешным. Обострение социальных противоречий в Англии в конце XVI и начале XVII в.

Поддержка английской буржуазией и новым дворянством феодально-абсолютистской монархии была временной. Уже во второй половине XVI в. с успехами в развитии капитализма среди этих классов стала складываться оппозиция абсолютистскому режиму. Среди них начал быстро распространяться кальвинизм. Королевская реформация не удовлетворяла нарождающийся класс буржуазии. Английские кальвинисты хотели очистить официальную церковь от остатков католицизма; поэтому их называли пуританами (от латинского слова «purus» — чистый). Пуритане стремились также освободить церковь от подчинения королю. Среди пуритан было два направления. Умеренные пуритане — так называемые пресвитериане — выдвигали требование установить в Англии организацию кальвинистской церкви, подчинённой государству. Радикальные пуритане — индепенденты, первая община которых возникла в 1581 г. в городе Нориче, полностью отвергали принцип государственной церкви, считая, что каждая религиозная община должна быть независимой и свободно придерживаться избранного ею вероисповедания.

Пуританизм был лишь религиозной формой складывавшегося в Англии буржуазного мировоззрения. Наряду с требованием церковных реформ пуритане противопоставляли старой, феодальной морали свои идеалы скопидомства и стяжательства, являвшиеся идеалами буржуазии на ранней стадии развития капиталистических отношений. Поэтому они осуждали всякие развлечения, весёлые праздники, игры, театр и музыку.

В последние годы царствования Елизаветы буржуазия начала тяготиться той опекой, которую осуществлял абсолютизм в отношении производства и торговли, стесняя свободу конкуренции и предпринимательской деятельности. В 1601 г. парламент резко запротестовал против практики продажи короной патентов на монопольное производство разных товаров; этот протест поддержали народные массы Лондона, и королева была вынуждена объявить о запрещении продажи монополий. Однако впоследствии это запрещение не соблюдалось.

Это были первые признаки назревающего разрыва буржуазных слоев Англии с абсолютизмом — разрыва, который в 40-х годах XVII столетия привёл к Английской буржуазной революции, уничтожившей господство феодализма и абсолютистское государство.

В конце XVI в. в Англии резко обострилось и недовольство широких народных масс. В связи с «революцией цен», протекционистской политикой монархии и войной с Испанией возросли дороговизна и налоговый гнёт, ряд графств пострадал от неурожаев и голода, в деревне интенсивно шёл процесс огораживаний, города были переполнены пауперами, а успехи развития капитализма и разложения цеховой системы ухудшили положение ремесленников и городской бедноты. На этой почве в английских городах и деревнях участились волнения и беспорядки. Летом 1595 г. произошли серьёзные волнения подмастерьев и городской бедноты Лондона. В центре страны, в графстве Оксфордшир, серьёзно затронутом огораживаниями и пострадавшем от неурожая и голода, в ночь на 9 сентября 1596 г. плотник Барте-лемью Стэр начал призывать народ к восстанию с целью уничтожить изгороди, убить всех дворян графства, отнять у них хлеб и раздать его беднякам и затем двинуться в Лондон для объединения с подмастерьями. На этот призыв собралось около 300 деревенских жителей; Стэр предполагал захватить у местного лорда лошадей, оружие и продовольствие. Но власти были осведомлены о готовящемся восстании одним предателем и своевременно приняли меры для ликвидации начавшегося выступления. Пять главных организаторов этих волнений были казнены.

В 1598 г. выступления против налогового гнёта и дороговизны происходили среди населения Линкольншира и Ланкашира, а также в окрестностях Лондона.

Среди народных масс, особенно в городе, несмотря на жестокие религиозные преследования, в это время распространялись различные радикальные еретические учения, проповедовавшие социальное равенство.

Растущее в стране недовольство попытались использовать для захвата власти наказанный за неудачи в Ирландии граф Эссекс и несколько других представителей высшей знати. Они составили заговор против правительства Елизаветы и 8 февраля 1601 г. в Лондоне вышли на улицу под знаменем с изображением герба графов Эссексов, рассчитывая вызвать в городе восстание. Но большинство лондонцев, справедливо ожидая от победы заговорщиков только возвращения мрачных времён феодальных распрей, не поддержало мятежников. Солдаты королевы легко разогнали выступивших мятежников, граф Эссекс и другие его сообщники были схвачены и посажены в Тауэр. Тем не менее Елизавета, опасаясь волнений среди лондонской бедноты, держала столицу на военном положении в течение двух недель. Неспокойно было и в соседнем с Лондоном графстве Мидлсекс. В таких условиях Тайный совет поспешил вынести Эссексу смертный приговор, и в конце февраля он был казнён; были наказаны и другие участники мятежа. Начало образования английской буржуазной нации

Вместе с успехами развития капиталистических отношений в феодальной Англии XVI в. складывалась английская буржуазная нация. Рост торговых связей и возвышение Лондона как экономического, политического и культурного центра страны ускорили процесс образования единого общеанглийского языка на основе слияния местных диалектов. Политическое объединение страны достигнутое при Тюдорах, рост общественного разделения труда и складывание на этой почве единого национального рынка создали общность экономической жизни англичан — важнейшую черту всякой буржуазной нации.

XVI век характеризуется серьёзными успехами в формировании английской национальной культуры, в которой нашли своё отражение экономические и социальные условия жизни различных слоев общества в это время.

Начало складывания английской буржуазной нации совпало с образованием единого централизованного государства Тюдоров и в XVI в. проходило в рамках этого государства. Феодальное государство при абсолютизме до известной степени содействует образованию буржуазной нации. Однако при господстве феодального строя не мог завершиться процесс образования английской буржуазной нации; его завершила лишь Английская буржуазная революция XVII в. 3. Культура Возрождения в Англии

Культура Возрождения с её идейной основой — философией и эстетикой гуманизма — возникает прежде всего на итальянской почве. Неудивительно, что влияние Италии можно заметить у всех английских писателей эпохи Возрождения. Но гораздо заметнее, чем влияние итальянского образца, самобытный характер английской культуры этого времени. Трагическая судьба свободного крестьянства в эпоху первоначального накопления, быстрая ломка средневековых порядков под натиском силы денег, развитие национального государства с его протигоречиями — всё это придаёт общественным вопросам в Англии особую остроту. Широкий народный фон английского Возрождения — его основное достоинство, источник таких достижений XVI столетия, как «Утопия» Томаса Мора и театр Шекспира.

Оксфордский университет. Гравюра XVII в.

Англииский гуманизм

Раннее английское Возрождение относится к XIVв.; наиболее выдающимися представителями его были Джеффри Чосер и Уильям Ленгленд.

Феодальные междоусобицы XV в. надолго задержали развитие английского гуманизма. В литературной жизни периода войны Алой и Белой розы преобладают богословские сочинения и эпигонские рыцарские романы. Сртвнительно высокого уровня достигает лишь устная народная поэзия. В начале XVI столетия снова оживает гуманистическая литература.

Рассадником новых гуманистических идей явился Оксфордский университет. Правда, эти идеи нередко имели богословскую оболочку; в этом отношении Англия походила на Германию. Характерно, что Эразм Роттердамский, признанный авторитет немецких гуманистов, находит в Оксфордском университете благодарную аудиторию и верных друзей.

Английские гуманисты Гросин (1446—1519), Линекр (1460—1524) и Джон Колет (1467—1519), ездившие в Италию, увлекаются там преимущественно филологическими изысканиями, не проявляя интереса к натурфилософским и эстетическим проблемам. Свою филологическую учёность они используют чаще всего для изучения вопросов религии и морали. Так, Джон Колет читает лекции о посланиях апостола Павла. Однако подлинное значение деятельности Колета заключается в том, что он был горячим защитником гуманистической системы воспитания, высказывался против телесных наказаний в школе, боролся против схоластики. Благодаря Колету возникли в Англии светские, так называемые грамматические, школы. Но главной фигурой среди оксфордских гуманистов был Томас Мор. «Утопия» Томаса Мора

Канцлер Генриха VIII Томас Мор (1478—1535) воочию наблюдал начало глубокой перемены в положении трудящихся классов Англии, картину народных бедствий, вызванных прежде всего системой огораживаний. В своём романе-трактате «Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии» (латинский текст — 1516 г., первый английский перевод — 1551 г.) Мор в беспощадно резком свете изображает Англию XVI в. с тунеядством её высших классов и кровавым законодательством против экспроприированных, Англию, где «овцы поедают людей». Из своего описания английской действительности Мор делал вывод: «Где только есть частная собственность, где всё мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел». От имени вымышленного путешественника Рафаила Гитлодея Мор рассказывает о счастливой стране на далёком острове Утопия (по-гречески — «несуществующее место»). В этой стране нет частной собственности. Все жители острова трудятся, занимаясь ремеслом, а поочерёдно — и сельским хозяйством. Благодаря труду всех членов общества имеется изобилие продуктов, которые распределяются по потребностям. Образование, основанное на соединении теоретического обучения с трудовым, доступно всем жителям Утопии. Обществом руководят избираемые не более чем на год граждане (за исключением князя, чьё звание остаётся пожизненным, если нет подозрений, что он стремится к единовластию). Дела, имеющие важное значение, решаются в народном собрании. Своё презрение к деньгам утопийцы выражают тем, что в их государстве золото служит лишь для изготовления цепей для преступников и для ночных горшков.

Томас Мор. Портрет работы Ганса Гольбейна Младшего.1527 г.

Представление Томаса Мора о коммунизме несёт на себе отпечаток условий средневековой жизни. Не представляя себе организации ремесла иначе как в форме идеализированной средневековой семейно-ремесленной системы, Мор всю систему управления связывает с патриархально-родительским авторитетом. В своём идеальном государстве, где господствует полное социальное и политическое равенство всех граждан, он сохраняет элемент рабства (рабами становятся в Утопии в наказание за совершённое преступление, рабы исполняют тяжёлую, грубую работу). Человек своего времени, Томас Мор не знал и не мог ещё знать реальных путей для устранения несправедливого общественного строя, основанного на частной собственности. Но гениальность его основной идеи достаточно ярко выражена в принципе обязательного для всех труда, в предвидении уничтожения противоположности между городом и деревней, между умственным и физическим трудом, в отрицании эксплуатации человека человеком. Книга Мора была живым откликом на процесс развития капиталистических отношений в Англии и выражала самые глубокие чаяния английских народных масс. Коммунистический идеал Мора был как бы фантастическим предвосхищением будущего.

В средние века критика частной собственности выступала обычно в религиозном облачении. Мор очистил эту критику от её мистической оболочки и связал её с политическими, экономическими, моральными и философскими вопросами.

Генрих VIII привлёк Томаса Мора к государственной деятельности. Некоторое время могло казаться, что такие идеи Мора, как установление мирных отношений между государствами, сокращение государственных расходов и т. п., оказывают влияние на политику двора. Тем не менее различие целей неизбежно должно было привести к резкому конфликту между королём и его канцлером. Мор выступил решительным противником английской реформации. По требованию короля лорд-канцлер был осуждён. Послушные судьи приговорили бывшего лорда-канцлера к страшной казни, которую «милостивый» Генрих VIII заменил отсечением головы.

Отсюда легенда о Томасе Море как о католическом мученике. На самом же деле он был сторонником полной веротерпимости. В его утопическом государстве каждый верует во что хочет, и никакие религиозные преследования не допускаются. Даже атеисты могут излагать свои взгляды в кругу образованных лиц, им не разрешается только публичная агитация против религии. Поздний гуманизм

В дальнейшем влияние гуманизма продолжало расти. Реформация, произведённая сверху государством Тюдоров, уничтожила монастыри и подорвала систему схоластического образования. Вслед за Оксфордом Кембриджский университет так же открыл свои двери новым идеям. Вторая половина XVI столетия (так называемый век Елизаветы) — время расцвета гуманистического просвещения. Показательно большое количество переводов на английский язык разнообразных авторов древнего и нового мира, от Гомера до Ариосто. Немалым распространением пользуется в эту эпоху итальянская повествовательная литература — новеллы Боккаччо, Банделло, описания географических открытий, книги исторического характера.

Во второй половине века окончательно утверждается светская культура.

В то же время церковные споры XVI в. породили громадную богословскую литературу. Вслед за официальной реформацией поднимается новая волна религиозного фанатизма — движение пуритан, враждебных жизнерадостному, светскому духу Возрождения, гуманистической литературе, искусству, поэзии. Искусство

Век Возрождения в Англии, как и в других странах, ознаменован расцветом искусства и литературы. Общий характер английского искусства этого времени — национальный и реалистический.

В лучших его образцах отражается исторический опыт народа, обогащённый великой ломкой средневековых порядков, массовыми движениями XIV—XVI вв., участием Англии в мировой торговле и мировой политике, развитием земледелия, ремесла, мануфактуры.

Не все роды и виды искусства расцветают в одинаковой мере на почве английского Возрождения. В архитектуре XVI в. так называемый стиль Тюдоров представляет не больше чем первый шаг к освобождению от средневековой готики. Её элементы сохраняются вплоть до крупнейшего зодчего — Айниго Джонса (1573—1651), выступающего уже на закате этой эпохи (его архитектурная деятельность началась с 1604 г.). Лучшее произведение Айниго Джонса — проект королевского дворца Уайтхолл,— осуществлённое лишь в незначительной части (павильон Банкетинг хауз), соединяет стиль Высокого Ренессанса с архитектурными формами, имеющими свои национальные корни в Англии.

Что касается живописи, то в XV—XVI вв. в Англию приезжает много фламандских и французских мастеров. При дворе Генриха VIII работал гениальный немецкий живописец Ганс Гольбейн Младший, последователями которого были англичане Смит, Броун, Боссэм, миниатюристы братья Оливер и Хиллард. Жанры изобразительного искусства в Англии ограничены почти исключительно портретом. Здесь нет национальной школы живописи, которую можно было бы поставить рядом с итальянским или немецким искусством эпохи Возрождения. Велики были достижения в английской музыке: отличавшаяся интимностью выражения и тонким изяществом, она прославилась своими камерными мадригалами и церковными хорами. Поэзия и художественная проза

В литературе XVI в. сталкиваются различные общественные тенденции. Воспитанник Кембриджского университета Джон Скельтон (около 1460—1529) — певец земных радостей, грубоватый сатирик, задевающий духовенство и рыцарство, придворных и кардиналов. У Скельтона живы традиции средневековой народной поэзии, и самый стих его часто восходит к шуточным песням простого люда.

Позднее английская поэзия продолжает развиваться придворными поэтами знатного происхождения. Томас Уайет (1503—1542), граф Серри (1517—1547), Филипп Сидней (1554—1586) и самый одарённый среди них — секретарь графа Лестера Эдмунд Спенсер (1552—1599) выражали образ мысли новой аристократии. Их звучный, изящный стих (в области стихосложения особенно велики заслуги Спенсера) несёт на себе отпечаток влияния Петрарки, Боярдои Ариосто. Изображаемое ими рыцарство как бы примиряет средние века и Возрождение в условной атмосфере пастушеских идиллий или в мире фантастики.

Те же тенденции мы видим в художественной прозе. У придворных писателей стремление к усовершенствованию языка принимает односторонний характер. В романах Джона Лили (1552—1606) «Эвфуэс, или Анатомия остроумия», Сиднея — «Аркадия», Томаса Лоджа — «Розалинда» и др. рождается особый вычурный стиль, получивший название «эвфуизма». Гораздо ближе к реальности плутовские повести Роберта Грина «Жизнь и смерть Неда Брауна», Томаса Нэша «Жизнь Джека Уилтона» и особенно романы писателя-ткача Томаса Делонэ (1543—1600) «Джек из Ньюбери», «Благородное ремесло», «Томас из Рэдинга» — проникнутые живым юмором картины ремесленного быта эпохи Возрождения. Джек из Ньюбери — простой рабочий — становится владельцем мастерской. Принимая в своём доме короля Генриха VIII, Джек гордо отказывается от пожалованного ему дворянского звания и сравнивает рабочего с муравьем, а придворного паразита — с бабочкой. Ремесленник в романах Томаса Делонэ напоминает крестьянина из пьесы «Векфильдский полевой сторож» Роберта Грина. Эти простые люди, защищающие благородство труда, полны гордости. В комедии Грина впервые в английской литературе крестьянин изображён в героических тонах. Театр и драма

Искусством, наиболее полно воплотившим в себе общественный подъём эпохи Возрождения, стал английский театр. Театр в Англии был как бы местом народных собраний. Это — своеобразный демократический «парламент» XVI в. Среди театральных зрителей были крестьяне, приехавшие на рынок, матросы, корабельные и канатные мастера из лондонского порта, ткачи, шерстобиты, механики. Посещали театр и джентльмены, чиновники, купцы (иногда являлась, скрывая лицо под маской, сама «королева Бэсс» — Елизавета). Но больше всего драматургу приходилось считаться с простым народом, живо реагирующим на игру актёров то шумным одобрением, то криками возмущения. И эта публика заставила служить ей не только малообразованных сочинителей — полупоэтов-полуремесленников, но и писателей типа Кристофера Марло и Бена Джонсона, принадлежавших к так называемым университетским умам. Со времени античного театра ещё не было такой органической связи между пьесой (которую не считали тогда самостоятельным литературным произведением) и спектаклем, между спектаклем и воспринимающим его зрителем.

Внутренний вид лондонского театра 'Лебедь'. Рисунок Иоганна де Витта. 1596 г.

За короткое время, начиная с 70-х годов, в Лондоне появляется значительное число публичных и частных театров («Лебедь», «Глобус», «Красный Бык» и др.). Различие между ними состояло в распределении доходов: первые принадлежали пайщикам актерского коллектива, вторые — частным владельцам Находившийся по решению городских властей на самой окраине Лондона, на южном берегу Темзы, театр имел вид огромного сарая-колодца, без крыши и элементарного комфорта. Представления давались днём, поэтому искусственного освещения не существовало. Вместимость зрительного зала в так называемых публичных театрах была значительной — от 1500 до 1800 человек. Вокруг «партера» шли три яруса лож — более дорогие места для состоятельной публики. Около 1596 г. появился обычай сажать знатных посетителей по бокам сценической площадки. Эта площадка, знаменитая «шекспировская сцена», представляла собой простой помрет, поднятый над уровнем партера. В некоторых театрах, например в «Лебеде», он выдавался мысом в зрительный зал. Сцена делилась на переднюю и заднюю; в свою очередь задняя сцена делилась на нижнюю и верхнюю. Разные части сцены имели различное назначение: авансцена изображала всякое открытое место: поле, площадь перед замком, городскую улицу, зал во дворце и т. д.; задняя часть сцены, отгороженная занавесками, обозначала закрытое помещение: комнату, келью, склеп; верхняя часть задней сцены обозначала любое место, приподнятое над уровнем почвы, в том числе — спальню, которая устраивалась в английских домах во втором этаже (отсюда сцена у балкона в «Ромео и Джульетте»). Наконец, актёры в отдельных случаях могли использовать также и верхнюю сцену, когда надо было изобразить городскую стену, дозорного на крепостной башне или на мачте. Занавеса не было, поэтому на глазах у зрителей расставлялась примитивная бутафория: два искусственных дерева указывали на то, что действие происходит в лесу, серые четырёхугольники с чёрным крестом обозначали окна и, следовательно, действие, происходящее в доме. Всё дополнялось фантазией зрителей, и драматург должен был помочь им, строя диалог так, чтобы они с самого начала могли узнать место и время действия. Поэт должен был также учитывать, что даже привыкший к условностям театра зритель не потерпит, если убитые и умершие на их глазах герои трагедии поднимутся после окончания спектакля и сами уйдут со сцены. В таких случаях необходимо было появление лица, не связанного с ходом действия, но дающего приказание унести покойников (таков, например, Фортинбрас в «Гамлете»). В английском театре этого времени женские роли исполнялись мужчинами.

Всё это показывает, что отнюдь не сложность и богатство сценического оформления привлекали публику. Она шла в театр для того, чтобы услышать живое слово, так как драматургия ставила насущные вопросы современности. В обличий легендарных или исторических персонажей зритель видел типы, взятые из самой жизни, а в созданных фантазией драматурга коллизиях — конфликты, стоявшие в порядке дня.

Мистерии, миракли, нравоучительные моралитэ средневекового театра XIV—XV вв. постепенно вытеснялись драмой с исключительно светским, земным содержанием.

При этом английскому театру приходилось отстаивать своё право на существование как против строгой цензуры государства, органом которого стала реформированная церковь, так и против недоброжелательства благочестивых пуритан, которые, осуждая праздность и развлечения, отвергали вместе с ними и зрелища. Множество памфлетов было направлено против этой «грешной забавы». В 1583 г. придворный поэт сэр Филипп Сидней написал свою знаменитую «Защиту поэзии». Сам Яков I в «Книге о народных увеселениях» защищает игры и пляски от проклятия пуритан.

Составившая эпоху не только в английской, но и в мировой культуре национальная драматургия оказалась неизмеримо выше «учёной драмы» на латинском языке по образцам Плавта и Сенеки, а соревнование между придворным театром, одобрявшим преимущественно аллегорические пьесы-маскарады, и театром лондонских окраин увенчалось полным торжеством последнего. Характерной особенностью народного театра было обилие в его постановках исторических пьес о прошлом Англии и драматических произведений на сюжеты из жизни чужеземных народов, с которыми англичане сталкивались на мировой арене. Испанцы — католические противники и торговые конкуренты англичан, французы — их недавние враги, нидерландские протестанты, немцы, итальянцы часто встречаются в английских пьесах эпохи Возрождения, образующих поистине целый поэтический мир, не мыслимый в древнегреческом театре, где героем драмы должен был быть преимущественно эллин.

В отличие от тех гуманистов, которые строго придерживались культа античности, авторы пьес для народного театра проявляют живое внимание к средневековью — этой ещё во многом не изжитой эпохе, когда создавалось английское национальное государство. «Король Джон» Д. Бэлля (1495—1563), «Яков IV» и «Векфильдский полевой сторож» Роберта Грина (1560—1592), «Эдуард II» Кристофера Марло (1564—1593) — пьесы, проникнутые духом оптимизма и национальной гордости, первые опыты подлинно исторической драмы в Англии.

Наряду с этим совершенствуются бытовые комедии («Иголка кумушки Гертон» Дж. Стилла, «Ральф Ройстер Дойстер» Н. Юдолла). Возникает трагедия человеческих характеров и страстей; лучшей пьесой этого типа была «Испанская трагедия» Томаса Кида (1558—1594), несмотря на то, что неистовые страсти её героев часто неправдоподобны. Ещё значительнее произведения Марло («Тамерлан Великий», «Доктор Фауст». «Мальтийский еврей»). Герои Марло, жаждущие неограниченной свободы, всегда вступают в титанический поединок с религиозной или сословной моралью средневекового общества, и, хотя они терпят поражение, борьба их является дерзким вызовом всему старому укладу жизни, всем отжившим традициям феодального мира. Взаимная связь исторических хроник, героических драм и бытовых пьес благотворно сказалась на всех драматических жанрах. Исторические события и личный конфликт, высокое и низкое, трагическое и смешное сочетаются на сцене театра, подобно тому как они соединялись в жизни этой противоречивой эпохи. Вильям Шекспир

Так постепенно сложились условия, сделавшие возможным появление величайшего английского писателя XVI в. Вильяма Шекспира (1564—1616). Биографические сведения о Шекспире необычайно скудны. Известно, что он родился в Стратфорде (на р. Эйвоне) в семье горожанина и учился в «грамматической школе». В 1585 г. Шекспир пришёл в Лондон искать удачи. Он был актёром в труппе лорда-адмирала, затем в труппе лорда-камергера — актёром и пайщиком. Подновляя пьесы других авторов, Шекспир вскоре начал создавать собственные инсценировки новелл и хроник для театра «Глобус». Деятельность Шекспира-драматурга длилась с 1590 по 1612 г.

Шекспир был сыном народа, похожим на тех безымённых мастеров, которые создавали соборы и ратуши в средние века. В его 154 сонетах редко проглядывают детали личной жизни, а в 37 пьесах ни один персонаж не берёт на себя роль непосредственного рупора его мыслей и настроений. Все они говорят так, как должны были говорить в подобных обстоятельствах люди их положения и характера. Точку зрения автора зритель может выяснить только из самого развития пьесы. Все используемые Шекспиром драматургические жанры и приёмы свидетельствуют о его верности традициям английского народного театра и достижениям своих предшественников драматургов: в инсценировке летописи он — преемник Грина и Марло, в проблемно-героической трагедии — Кида и Марло, в брызжущей весельем комедии — Грина, Лоджа и Хейвуда. Шекспир не относится с пренебрежением и к приёмам балаганных интерлюдий с их шутами, нарушающими все правила приличия и вкуса. Он лишь незаметно вносит художественную меру в обычные приёмы английской сцены и наполняет своё произведение глубокими философско-этическими проблемами, наиболее важными для его эпохи.

Шекспир сохраняет и такие черты, присущие народной поэзии, как пренебрежение к внешнему правдоподобию, грандиозность художественных образов, сочетание трагики с комизмом. Чтобы затронуть проблемы современности, он обращается к знакомой исторической легенде, к давно известному сюжету новеллы. Он не изобретает фабул, не строит замысловатых интриг, которыми изобилует, например, испанский театр этого времени или более поздняя английская драма. Зритель «Глобуса», как это было и в древнегреческом театре, заранее знает персонажей, ход действия и развязку шекспировских пьес; интерес драматурга направлен к освещению темы, обобщению идей, динамике индивидуализированных и подлинно жизненных характеров.

В исторических драмах («Генрих VI», «Ричард III», «Ричард II», «Король Джон», «Генрих IV», «Генрих V») Шекспир стремится запечатлеть не только события прошлого, но и отношение к ним, оценку их со стороны широких масс английского народа. С огромной силой фантазии и удивительной проницательностью, которую нельзя обнаружить у Холла и Голиншеда (их историческими хрониками пользовался Шекспир), он создаёт грандиозную картину развития средневековой Англии, начиная с короля Джона (Иоанна) Безземельного до первого Тюдора — Генриха VII. Драму Шекспира отличает образное воплощение «исторической атмосферы», глубокий анализ политической борьбы. Влияние народа на ход событий или его отношение к этим событиям всегда выступают в пьесах Шекспира с достаточной ясностью.

Правда, Шекспир не жалует мятежную толпу, рвущую ленные грамоты, убивающую знать и грамотеев-чиновников. Он не сомневается в привилегиях дворянства и предпочитает монархию республике. Но, несмотря на свои монархические иллюзии, Шекспир остаётся глубоким реалистом. Если в его драматических произведениях на первом плане представители высших классов, то за ними всегда чувствуется широкий социальный фон, заполненный разнородными элементами, от опустившихся рыцарей до крестьян, от «гордого шекспировского йомена», по выражению Маркса, до мастеровых, слуг и солдат. Дух подобострастия к монархам и аристократии отсутствует у Шекспира. Он не щадит ни титула, ни высокого ранга своих героев. Рисуя подъём национального государства, он сталкивает власть имущих с исторической необходи мостыо, прокладывающей себе дорогу через борьбу интересов, ошибки и преступления отдельных лиц.

«Хроники» Шекспира отражают историю английского народа. В плане исторической драмы некоторым дополнением к национальным «Хроникам» является группа пьес из истории древнего Рима («Юлий Цезарь», «Кориолан», «Антоний и Клеопатра»), которые по своему характеру примыкают к трагедиям второго периода творчества Шекспира (1601—1608). Если в «Хрониках» показаны феодальные распри и борьба баронов против королей — вчерашний день английской истории, то в римских трагедиях раскрывается антагонизм плебеев и аристократии, столкновение республиканских и монархических тенденций, т. е. трактуются живые проблемы XVI в. Улавливая отдалённое сходство между современной ему Англией и древним Римом, Шекспир отнюдь не стремится модернизировать прошлое. Напротив, он сохраняет чёткий контур римской жизни. В характеристике государственных и военных деятелей, патрициев и плебеев Шекспир во многом объективнее самого Плутарха, у которого он черпает свои сюжеты. Даже наличие таких наивных анахронизмов, как башенные часы, пушки, костюмы лондонских подмастерьев в отдельных сценах, ни в какой степени не лишают пьесы Шекспира чисто римского колорита. Вот почему они совсем не похожи на условные драмы с античными сюжетами Бена Джонсона, Чапмена и др. и ещё менее — на римские трагедии Корнеля, Расина и Вольтера. Поэтический историзм Шекспира был по достоинству оценён и понят только в XVIII—XIX вв.

Вильям Шекспир. Гравюра М. Дресаута. 1623 г.

Отбросив средневековую мистическую точку зрения на ход истории, Шекспир не склоняется к преувеличенной оценке личности, столь характерной для исторической литературы эпохи Возрождения Приоритет права и мудрости народа перед умом, волей, судьбой отдельного человека, как бы ни было велико его значение в обществе, составляет основу любой шекспировской драмы.

В произведениях великого английского поэта нашёл разностороннее выражение его гуманистический идеал. В ранней трагедии «Ромео и Джульетта», в комедиях «Много шума из ничего», «Сон в летнюю ночь», «Венецианский купец» доминирует чувство уверенности в близкой победе человека над тёмными силами. Позднее, в драмах начала XVII в , резко углубляется атмосфера трагизма — отражение растущих противоречий общественной действительности.

В своих величайших трагедиях («Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Тимон Афинский») Шекспир обнажает глубокую пропасть между надеждами людей Возрождения и действительностью. Разлагающая сила денег, падение нравственного уровня личности под влиянием свободной игры частных интересов — одна из главных тем Шекспира. Борьбу феодального миропорядка с новым миром денежных отношений он рисует как непримиримый конфликт, где на стороне нового материальные, но далеко не всегда моральные преимущества. Сознавая эту историческую коллизию, Шекспир не ищет компромисса, подобно многим гуманистам и придворным поэтам XVI в. Только в Англии, где наиболее бурно происходил процесс разложения феодальных отношений, могла появиться шекспировская трагедия, построенная на подлинно народной основе.

Театр 'Глобус'. Фрагмент гравюры Вишера 'Вид Лондона'. 1606-1614 гг.

В конце эпохи Возрождения надежды гуманистов подверглись серьезному испытанию. Цивилизация, вышедшая из недр средневекового общества, оказалась чреватой глубокими внутренними конфликтами. Великий сердцевед и психолог Шекспир нашел ключ к душевному миру человека, стоящего на грани двух эпох — средневековья и капитализма. Он показал, как благороднейшие натуры становятся жертвой грубых, жестоких сил, рожденных противоречивым развитием общества. И все же, с точки зрения Шекспира, это развитие, при всех его враждебных человеку формах, необходимо и оправдано. Истории Лира, Гамлета, Отелло, несмотря на их печальный конец, укрепляют веру в конечное торжество человека. Английская драма после Шекспира

Из современников и следующих за Шекспиром драматургов на первом месте стоит Бен Джонсон (около 1573—1637). Сторонник подражания античным образцам, он создал «ученую», «правильную» трагедию («Падение Сеяна», «Заговор Катилины»), близкую к гуманистической историографии его времени Гораздо полнее выражен дух народного английского Возрождения в бытовых комедиях Бена Джонсона («Всяк в своем нраве», «Вольпоне», «Варфоломеевская ярмарка»). В этих комедиях имеется морализующая тенденция.

Последний этап елизаветинской драматургии представлен именами Джона Флетчера, Джона Тернера, Джона Вебстера и Мессинджера. Сохраняя некоторые прогрессивные черты, эти драматурги являются уже выразителями глубокого внутреннего кризиса культуры Возрождения. Они проявляют чрезмерный интерес к идее роковой обречённости человека, освобождённого от всяких моральных норм. С политической точки зрения поздняя английская драма несёт на себе отпечаток феодальной реакции. Начало упадка драматической поэзии в Англии служит свидетельством перерождения гуманизма и постепенного отрыва театра от запросов народного зрителя. Философия эпохи Возрождения

В конце эпохи Возрождения в Англии, как и в других странах Европы, пробуждается философская мысль. Не случайно одной из первых больших фигур новой философии был англичанин—Френсис Бэкон (1561—1626). Выросший в Англии — стране наиболее развитой торговли и промышленности. Бэкон стал основоположником материалистической теории научного познания, построенной на наблюдении и эксперименте. В его учении гуманизм и натурфилософия эпохи Возрождения принимают новую форму, обращённую к практике. Цель Бэкона — достижение regnum hominis («царства человека») на земле, борьба с природой, которую люди сумеют покорить, если они подчинятся её законам, с тем чтобы направить их действие в нужную сторону. Средством для достижения этой цели является безграничное развитие науки, прежде всего физики.

Написанная сто лет спустя после «Утопии» Томаса Мора «Новая Атлантида» Бэкона также рисует идеальное царство будущего. Но различие между двумя утопиями очень большое. Мор защищает интересы народа и с недоверием относится к развитию капитализма, который в его эпоху делал свои первые шаги. Бэкон имеет в виду подъём национального богатства и укрепление английской государственности. Он рисует грандиозную перспективу покорения человеком природы, но в его утопическом государстве сохраняются деньги, частная собственность, классовое неравенство. Только обилие техники и почти сказочные условия для развития науки делают жизнь в «Новой Атлантиде» прекрасной. Утопия Бэкона не имеет отношения к социализму. Тем не менее это произведение замечательное. Оно отражает лучшую сторону буржуазной цивилизации — её способность развивать производительные силы в таких масштабах, которые неизвестны прежним общественным формациям.

Бэкон принадлежал к дворянскому роду, возвысившемуся при Тюдорах. Яков I оказывал ему покровительство и сделал его своим лордом-канцлером. В 1621 г. парламент начал борьбу против денежных злоупотреблений двора при раздаче патентов на монополии, и высокие покровители решили пожертвовать канцлером, предложив ему принять всю вину на себя. Бэкон был осуждён, но получил пенсию и возможность жить в своём поместье, занимаясь естественными науками. Он умер, простудившись во время физического эксперимента. В последнем письме к одному из своих друзей, уже тяжело больной, Бэкон с торжеством сообщает своему другу, что опыт удался.

Политические взгляды Бэкона изложены в его сочинении «Опыты» (1597 — 1625 гг.), написанном под влиянием Монтеня. Отдавая дань уважения республике, Бэкон считал монархию неизбежной формой развития национального государства и с полным равнодушием к моральной стороне дела судил о методах поддержания власти. Тем не менее Бэкон не являлся безусловным сторонником абсолютизма. Главная мысль философа состоит в том, что самые жестокие меры не могут избавить государство от потрясений, если народ голоден. Причины мятежей — прежде всего материальные, хотя поводы к ним могут быть разнообразными. Обнищания народных масс нельзя избежать, если в стране слишком много непроизводительного населения, т. е. дворян, духовенства и чиновников. Устранение причин, грозящих революцией, достигается, по мнению Бэкона, открытием торговых путей, благоприятным торговым балансом, поощрением мануфактур, усовершенствованием земледелия, уменьшением налогов и пошлин. К этим идеям чисто буржуазного характера присоединяются некоторые средневековые иллюзии. Так, например, Бэкон приписывает монархии способность ограничивать отрицательные стороны развивающегося денежного хозяйства. Он требует издания законов, имеющих своей целью сохранение крепкого крестьянства, которое, с его точки зрения, является основой процветания и военного могущества Англии.

Начав, таким образом, с верной мысли о зависимости политической жизни от материальных интересов, Бэкон отступает к утопической попытке слить воедино два взаимно исключающих начала — свободное развитие капиталистических отношений и защиту мелкой крестьянской собственности. Столь же двойственным было отношение Бэкона к дворянству. С одной стороны, он недвусмысленно даёт понять, что дворяне только объедают страну, но с другой стороны, признаёт необходимость дворянства с политической точки зрения, как сословия, способного ограничить абсолютную власть монарха. Купечество также является, с его точки зрения, полезной частью нации, хотя источник его богатства не вполне чистый. В общем, Бэкон стремится найти научную формулу для примирения общественных противоречий времени Ренессанса. Революционная буря 40-х годов XVII в. опрокинула все эти построения.

Френсис Бэкон. Гравюра середины XVII в.

Заслуги великого английского мыслителя лежат прежде всего в области теории познания и философского учения о природе. Бэкон хотел создать энциклопедию научного знания. Осуществить это намерение ему удалось лишь отчасти в сочинениях «О достоинстве и умножении наук» (1605—1623 гг.) и «Новый органон» (1612—1620 гг.).

Важнейшей частью учения Бэкона является критика им схоластического метода, опирающегося на авторитет церкви и на логику Аристотеля, оторванную от всякого реального содержания. В отличие от филологов-гуманистов, преклонявшихся перед античностью, Бэкон подчёркивал значение великих открытий своего времени, благодаря которым человечество достигло новых горизонтов и превзошло уровень древности. Чтобы двинуться с ещё большим успехом вперёд, необходимо отбросить привычные предрассудки. Эти предрассудки или суеверия Бэкон разбивает на четыре группы: «призраки рода», заставляющие людей судить обо всём по аналогии с человеком, «призраки пещеры» — привычка смотреть на окружающий мир со своей узкой точки зрения, «призраки рынка» — условности, созданные общением с другими людьми, особенно при помощи языка, и, наконец «призраки театра» — чрезмерное доверие к принятой догме.

Вместо пустой игры в силлогизм наука должна опираться на опыт, на данные наших чувств. Бэкон не сомневается в том, что чувственное познание даёт нам верную картину мира, нужно только отказаться от чрезмерного полёта фантазии, которая заставляет наш ум делать необоснованные обобщения. С другой стороны, учёный не должен быть подобен муравью, превращаясь в простого собирателя фактов. И Бэкон предлагает целую систему рациональной обработки данных нашего опыта посредством анализа и осторожного обобщения.

Метод, предложенный Бэконом, включает как «восходящее» движение от единичного к всеобщему, так и «нисходящее» — в обратном направлении, от общих аксиом к частным выводам. Однако автор «Нового органона» не справился с более сложными вопросами научного метода, которые требуют диалектического решения. Перед лицом этих трудностей он колеблется либо в сторону одностороннего эмпиризма, либо в сторону фантастических догадок, типичных для натурфилософии эпохи Возрождения. Эта двойственность проходит через всю систему взглядов великого английского материалиста.

Бэкон полагал, что философский материализм сам по себе не в состоянии объяснить единства и внутренней стройности мироздания как целого и нуждается в дополнении в виде «естественного богословия». Эта теологическая непоследовательность подкрепляется у него практическими соображениями. Бэкон смотрит на религию с чисто политической точки зрения. Характерно, что идеальное утопическое государство «Повой Атлантиды», государство учёных, имеет официальную христианскую церковь.

Рассматривая религию как орудие политических интересов, в духе Макиавелли, Бэкон сам вынужден подчиниться её требованиям. Он выходит из затруднения при помощи старого способа, известного ещё в средние века, — теории «двух истин». То, что нелепо в мире науки, может быть понято в свете религиозного откровения. Всякое вмешательство веры недопустимо, пока речь идёт об исследовании природы, но за пределами научного знания следует признать без рассуждений догматы государственной церкви. Эта точка зрения характерна для начала XVII в., когда с обеих сторон, и с протестантской, и с католической, церковь снова перешла в наступление против свободной мысли.

Среди таких противоречий оканчивает свой путь история английской культуры эпохи Возрождения. Её последним словом была философия Френсиса Бэкона, возвещавшая начало быстрого развития техники и естествознания.

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова